Нет. Хватит писать. Мы собираемся ужинать.

Кто это «мы»?

Телефон снова зазвонил, и я задумалась, не заблокировать ли его. Затем зазвонил мобильный Арчера — стало ясно, что Джеймсон вычислил сообщника моего побега.

Скажи мне, где ты, чёрт возьми, прямо сейчас, Мия. Или когда я найду вас, я разберу ублюдка на части с головы до ног и упакую каждый кусок в грёбаную коробку в качестве сувенира для тебя.

Арчер заглянул мне через плечо:

— Этого точно не случится. Со мной всё будет в порядке.

Он сказал, что ты блефуешь.

Он знает, что нет, Мия. Я никогда не бросаю слов на ветер.

— Ладно, возможно, он так и сделает, — усмехнулся Арчер. — Но об этом не переживай. — Его взгляд тут же стал серьёзным. — Он развязывает войны из-за тебя, Мия. Весь картель на Восточном побережье, которым управляет Паоло, может оказаться полностью стертым с лица земли теперь, когда Джеймсон знает, кто организовал перестрелку в школе и прислал Трента на наш прием на днях. Войны между преступными кланами всегда заканчиваются кровавой бойней. Если хочешь, чтобы он немного остыл, позволь ему увидеть тебя.

— Он этого не заслуживает, Арчер, — почти выкрикнула я, а потом закрыла глаза, чтобы не разрыдаться. — Я люблю его. Понимаешь? Я доверилась ему и верила, что он тоже сможет довериться мне. Я сказала, что готова ко всему этому, и он должен был мне поверить. Должен был быть готов принять мое решение. Понимаешь, о чём я?

Арчер потер челюсть.

— Ему тяжело доверять людям, Мия. Теперь ты понимаешь почему. Лекс обманывала его годами.

— Знаю. — Я тяжело вздохнула и отодвинула тарелку с едой, которую принёс нам Ксавьер. — Но он позволил своему прошлому разрушить будущее, которое ещё мог построить… с кем угодно. И… может, им с Лекс и правда лучше быть вместе. Может, у них ещё получится снова стать семьёй и…

— Нет. — Арчер перебил меня и посмотрел прямо в глаза. — Подумай о Фрэнни. Подумай о том доме. Подумай о вас с Джеймсоном. Adamantem infractum manet означает, что алмазы остаются нерушимыми. Но не потому, что их невозможно сломать. А потому, что они не сгибаются под давлением. Не ломаются, даже когда весь мир пытается их сломать.

— Я не Алмаз.

— Конечно, Алмаз. Джеймсон сделал тебя Санктумом, Мия. Разве ты не знала?

Его слова полоснули по сердцу, и на глаза навернулись слёзы.

— Но почему? Почему я, если он не может мне доверять? Даже его жена не была...

— Его жена — не ты.

Еще пару ночей назад я не знала, правдивы ли слова Джеймсона, действительно ли он имел в виду, что я принадлежу ему, а он — мне. Но новость о том, что он объявил меня Санктумом, расставила всё по местам.

Я сидела в тишине, не говоря Арчеру ни слова… но я чувствовала своё место среди них всех, чувствовала, как моё сердце находит покой там, где ему и следует быть — рядом с ними.

Я всегда отличалась от своих родителей и от города, в котором выросла. Я не смогла бы молчать, если знала, что что-то неправильно. Не стала бы сдерживаться, когда чувствовала, что должна заговорить. И Джеймсон принимал это. Более того, именно этого он от меня и хотел. И я хотела того же от него. Хотела всего этого. Его. Фрэнни. Алмазов.

— Думаешь, он когда-нибудь научится? Доверять мне?

— Думаю, он уже доверяет. Просто сам этого ещё не осознал. И ещё я думаю, что он без памяти влюблён в тебя, а такие мужчины, как Джеймсон, когда любят, совершают отчаянные поступки. Он ведь не знал наверняка, что происходит с Лекс. Ты же видела, в каком состоянии он был, Мия. Он просто не понимал, как поступить.

— И всё равно он должен был рассказать мне.

— Думаю, это станет для него уроком: что бывает, если он и впредь не будет тебе доверять.

Я вздохнула, стараясь не расплакаться и не чувствовать себя преданной.

— Пойду отвечу на звонок от Аида. После него мне, похоже, устроят такую взбучку, что живого места не останется. Так что, пожалуйста, подумай обо всём, пока я буду разговаривать. Очень надеюсь, что благодаря этому умру не такой мучительной смертью, какую они сейчас для меня уже наверняка придумали. Если не ради меня и не ради него… то хотя бы ради Фрэнни, — сказал он, слегка похлопав меня по плечу. Потом тихо добавил: — И прости, что позволил этим женщинам ворваться к тебе. Их всё равно было невозможно остановить.

С этими словами он открыл дверь, впуская Рози, Пинк и Олив.

И тогда я расплакалась.

— Где, блядь, моя дьяволица?! — взревел я, одним движением сметая всё со стола, пока Аид и Кэл сидели так, будто подобные вспышки для меня были обычным делом.

— Сам знаешь где. В надежных руках, — поддразнил Кэл.

Я резко развернулся и двинулся к нему, но Аид успел вскочить и встал между нами.

— Мия с Арчером. Она в безопасности. А тебе сейчас нужно разобраться с гребаным бардаком.

Весь этот бардак не имел значения, если Миа уйдет: я знал, что не оправлюсь. Без этой женщины не я смогу быть тем человеком, который нужен Фрэнни и всем остальным.

— Никогда не прощу Лекс за это. — Я покачал головой и закрыл глаза, пытаясь отгородиться от её предательства.

— Знаю, Джеймсон. Мы все это знаем. — Кэл тяжело вздохнул и сам убрал со стола ноги в дорогих туфлях, не дожидаясь, пока я попрошу или просто скину их.

Я опустился рядом с ним. Злость понемногу отпускала, уступая место ощущению, будто весь мир навалился мне на плечи.

— А если Мия меня не простит…

— Это мы тоже понимаем.

— Что именно?

— Даже если Мия тебя простит, Восточное побережье всё равно нуждается в… — Кэл хрустнул костяшками пальцев. — …серьёзной перестройке. И тебе нужно как можно скорее решить, что лично ты собираешься делать с Лекс и Паоло. Я понимаю, что сейчас для тебя главное Мия, но…

Он думал о стране, о нашем влиянии и связях, но я думал только о своей семье. Потому что именно ею Мия стала для нас с Фрэнни. И мне нужно было заставить её это понять.

— Она всё поняла неправильно. Дело было не в том, что я ей не доверял. — Я вцепился в волосы и бессильно сгорбился, ненавидя себя за то, что не смог дать ей единственное, чего она от меня хотела. Она хотела, чтобы я был с ней настоящим. Чтобы больше ничего не скрывал. И разве можно её за это винить, если собственные родители годами скрывали от всех её боль и то, через что ей приходилось проходить?

Блядь. Мне хотелось разорвать их всех. Каждый, кто причинил ей боль, должен был за это ответить.

Даже я сам. Хотя она уже заставляла меня расплачиваться, не позволяя увидеть её.

— Ты меня вообще слушаешь? — спросил брат.

— Мне просто нужно, чтобы она знала, как сильно, я, блядь, сожалею, но всё это делалось ради её...

— …блага? Безопасности? — Он откинулся на спинку кресла и снова закинул ноги на стол, совершенно невозмутимый. — Мии это не нужно. Ей нужны были твоё доверие и твоя любовь, а не твоя защита. Основы отношений для чайников, придурок: не скрывай от любимой девушки, что твоя жена жива.

— Заткнись нахуй, — я резко сбросил его ноги со стола.

Моего никчемного брата, впрочем, ничто не пронимало: он преспокойно продолжал испытывать мое терпение.

— Ладно. Всё равно не горю желанием с тобой возиться. Просто озвучь решение по поводу Лекс и Паоло. Особенно Лекс, раз уж сенатор держит ее под замком.

Убить мать собственного ребенка я не мог. Я прекрасно это знал, как и она сама, пусть пуля в голову и была единственным, чего она заслуживала. Вместо этого после звонка сенатору её заперли в камере.

— Или вообще не жди от меня никакого решения насчёт неё. Пусть, блядь, сгниёт там.

За всю её ложь и предательство ей полагался смертный приговор, и она прекрасно это знала.