— Я этого и добивалась, папочка, — сказала я, облизывая нижнюю губу там, где, как я знала, блестела моя слюна.

Он проследил за движением моего языка, а затем покачал головой.

— С тобой одни, блядь, проблемы, Дарлинг.

— Правда? — усмехнулась я, и в следующее мгновение его ладонь уже легла мне на шею, а ремень оказался у него в руках. Он обернул его вокруг моей шеи, продел через пряжку и затянул так, чтобы я лишь почувствовала плотное прикосновение кожи. Его взгляд не отрывался от меня, словно он внимательно следил за моей реакцией, убеждаясь, что со мной всё в порядке.

С ним — и только с ним — это действительно было так. Я доверяла Джеймсону и знала, что он всегда защитит меня. Подчинение ему приносило удовольствие, а не страх.

— Да, думаю, мне стоит держать тебя на поводке, детка. Вид тебя с моим членом во рту, заставляет меня хотеть надеть на тебя чёртов ошейник, чтобы ты никогда не повторяла этого с другим мужчиной.

— Хм-м. Не думаю, что ты сможешь доказать, что этот поводок того стоит. — Я постучала по ремню, раздразнив его достаточно, чтобы на скулах заиграли желваки.

Джеймсон резко потянул ремень на себя, и я почувствовала, как кожа плотнее обхватила мою шею, как теперь он полностью контролирует ситуацию и может заставить меня сделать всё, что захочет. Это должно было меня пугать. Я никогда не любила никаких ограничителей

И всё же с ним я чувствовала лишь возбуждение и абсолютную безопасность.

— Я покажу тебе, что рядом со мной это всегда того стоит, Мия. — Он наклонился и прошептал мне на ухо: — Сними платье.

На мне было легкое белое платье с завязками на шее; развязать и сбросить его не составило труда. Всё это время я не сводила с него глаз, наблюдая, как его взгляд скользит по моему телу. Я вздрогнула от этого ощущения, чувствуя, как жар разливается по всему моему телу.

— А теперь я хочу, чтобы ты подошла к столу, Дарлинг. Медленно, чтобы я мог любоваться. — Когда я повернулась, чтобы выполнить приказ, он остановил меня резким рывком. — А еще лучше — ползи.

Похоже, выбора у меня не было. В конце концов, он пообещал мне кролика.

Большинство людей, наверное, сказали бы мне, что не следует впутываться в отношения с учительницей моей дочери. Это было безрассудно, но меня это больше не волновало.

Для нас Мия давно стала кем-то большим, чем просто учительница или няня. Теперь она была моей. Она подарила Фрэнни повод улыбаться каждый день, а мне — человека, рядом с которым я больше не чувствовал себя одиноким.

И хотя она, возможно, думала, что мы скрываем отношения, для всех в доме, даже, думаю, для моей дочери, было очевидно, что я хочу, чтобы Мия осталась в нашей жизни насовсем. Я хотел, чтобы она всегда была моей.

Я желал делить с ней каждое мгновение дня, включая те часы, когда должен был работать, а не прерывать ее занятия, чтобы нагнуть над столом за то, что хитростью заставила меня завести долбаного кролика.

Блядь, как же хороша она была в кружевных стрингах и бюстгальтере, опускаясь на колени без малейшего протеста, когда я велел ей ползти.

Ее задница была приподнята и покачивалась с каждым движением по направлению к столу. Хотелось остановить время, блядь, снять это на видео, чтобы пересматривать снова и снова. То, как выгибалась спина и как волосы падали на обнаженную кожу, пока я держал свой ремень словно поводок, вызывало непреодолимое желание самому опуститься на колени и взять ее прямо там, на полу.

— Клянусь, ты будешь получать от меня всё, что захочешь, и когда захочешь, если будешь так делать, дьяволица. Это нечестно.

Она усмехнулась и остановилась перед столом, не поднимаясь, но оглянувшись через плечо.

— Обещаешь?

Я покачал головой, изо всех сил пытаясь удержаться от того, чтобы просто не поддаться желанию своего члена.

— Посмотрим. Забирайся на стол, Мия. Я всё ещё должен тебе чёртово наказание.

Она притворно надула губки, поднялась и уперлась руками в стол, наклоняясь вперед. Я подошел вплотную, позволяя члену потереться о ее спину и ягодицы.

— Чувствуешь, что ты со мной делаешь?

— Джеймсон...

Я резко натянул ремень, не давая ей сказать ни слова.

— Ты делаешь это, — я качнул бедрами, прижимаясь членом к ней, — каждый раз, когда входишь в комнату. А когда называешь меня папочкой, мне хочется потерять контроль. — Я отстранился, чтобы проверить, насколько влажным был ее вход, и усмехнулся, почувствовав, как соки стекают по пальцам. — Похоже, у тебя та же проблема. Но ведь мы не можем позволять себе подобное при посторонних, верно? За это тебе нужно усвоить урок, так?

Она застонала, когда пальцы скользнули внутрь, и кивнула.

— В конце концов, я учительница, Джеймсон. И знаю, когда нужно преподать урок.

— Чёрт, верно, детка. — Мне нравилось, как она позволяла мне наказывать её. Я толкнул её на стол, выставив её задницу вверх, и шлёпнул дважды. Её кожа мгновенно покраснела от моей ладони, и когда она вскрикнула, я натянул поводок. — Будь хорошей девочкой, Мия. Прими наказание, как ты того хочешь. Стони для меня или вовсе молчи.

Мия застонала, когда я погладил её покрасневшую ягодицу, а затем вскрикнула, когда я шлёпнул снова. И снова.

Она даже начала твердить, что хочет еще и еще.

— Я хочу всего, Джеймсон. Всего тебя.

Я потерял себя в ее желании и в собственной жажде к ней. Вынул пальцы из киски и приставил член к ее входу.

— Ты нужна мне, детка, — сказал ей.

Она умоляла, повторяя «пожалуйста», пока я снимал ремень с её шеи, чтобы обмотать его вокруг своей руки.

Не в силах ждать ни секунды дольше, я толкнулся внутрь, одновременно с силой шлёпая её по заднице рукой, обёрнутой ремнём.

— О, Боже. Джеймсон. Слишком хорошо.

— Нет. Ты ведь помнишь, что была непослушной? Такой непослушной, что заслужила наказание, да? Хорошая девочка стала моей дьяволицей. — Я выходил и снова вонзался в неё снова и снова. Шлёпая её с каждым толчком. — Запомни: ты моя дьяволица. И ты, чёрт возьми, нужна мне, Мия. Мне нужно это. Всегда.

Тогда ее киска сжалась вокруг моего члена, будто я тоже был ей нужен.

Я искренне верю: скажи кто-нибудь Джеймсону Найту — мужчине, который носил пистолет как дополнительную конечность и играючи расправлялся с такими, как Трент, — что он проведет пятничное утро с нами, споря о кроличьих принадлежностях, он бы отправил этого умника проверяться на предмет черепно-мозговой травмы.

— Почему в коридоре пахнет как в сарае? — Его голос раздался в кабинете как раз тогда, когда я вешала поилку на стенку проволочной клетки.

В учебной комнате и правда слегка пахло сеном, но он ни за что не стал бы возмущаться, увидев лицо Фрэнни.

Он шагнул внутрь с неизменной чашкой дымящегося эспрессо в руке и тут же сморщил нос.

— Мия, я знаю, что согласился отпустить вас с Арчером за этим… созданием, но оно и правда должно так пахнуть?

Фрэнни оторвалась от перекладывания опилок.

— Папочка, познакомься с Уэнздей! — Она восторженно указала на выбранную ею черную крольчиху и просияла. — Кажется, ей нравится новый дом. Она покакала уже три раза!

Джеймсон дважды моргнул, затем перевёл взгляд на меня.

— Грызун воняет.

Я ответила самым приторным тоном:

— В твоем гараже воняет маслом и бензином, и там полно грязных металлических байков.

— Мой «Дукати» не просто байк. — Он возмущенно уставился на меня. — И он не испражняется в комнате по соседству с моими сигарами.

— С твоими сигарами в кабинете всё в полном порядке. — Я подняла руку, не давая ему продолжить. — И не забывай, ты сам на это согласился.

— Меня подвергли эмоциональному шантажу, — проворчал он, но Фрэнни уже подхватила крольчиху и подошла к отцу.

— Хочешь подержать ее, пап?