Каждое утро он просыпался и поливал мои растения, пока я за ним наблюдала.

В пятницу я пробормотала:

— Тебе нужно перестать ухаживать за мисс Прим и мистером Босом.

— Почему?

— Потому что они привыкнут к тебе больше, чем ко мне, и потом захотят, чтобы их всегда поливал только ты.

— Растения не чувствуют разницы.

Но разве он не ухмыльнулся перед тем, как это сказать? И я могла поклясться, что он начал шептать им что-то, словно хотел, чтобы они признали в нём своего хозяина.

Со мной он, похоже, добивался того же. Хотел оставить в моей памяти такой след, чтобы я уже никогда не смогла забыть, каким идеальным он был. Я была в этом уверена.

В тот день за уроками Фрэнни заявила:

— Думаю, тебе нужно остаться здесь навсегда. И завести питомца.

Она погладила Малека по голове. Пёс лежал между нами, и, услышав своё имя, тут же завилял хвостом.

— Думаешь, мне нужен питомец?

— Конечно. Думаю, Малеку нужен друг, ты не согласна?

— Думаю, это решать твоему папе.

— Ой, он не будет против. — Она подняла бинокль и оглядела комнату. — Хочешь собаку? Лежанку для щенка можно положить вон там.

В углу кабинета лежал коврик для чтения, но, конечно, это место идеально подошло бы для моей собаки. Тогда она смогла бы сидеть прямо рядом с Фрэнни, пока мы читаем.

— Посмотрим, — ответила я, как раз в тот момент, когда Джеймсон заглянул в кабинет, бросив взгляд на часы. Новые, без всяких страз по всему циферблату.

Наверное, мне всё-таки стоило придумать, как купить ему новые взамен тех. Хотя я прекрасно знала, что вычитать их стоимость из моей зарплаты он не станет.

— Посмотрим что? — спросил он, прислонившись к дверному косяку и с улыбкой глядя на нас обеих в своём идеально сидящем костюме-тройке. Теперь в том, как свободно он держался рядом со мной, уже чувствовалось что-то привычное.

Фрэнни подбежала ко мне и, привстав на цыпочки, зашептала на ухо:

— Повторяй за мной: «Думаю, ещё один питомец был бы очень кстати. Малеку нужен друг, который будет спать возле моей кровати».

Я произнесла слово в слово и постаралась не рассмеяться, когда улыбка сошла с лица Джеймсона.

— Вы уже и так переманили к себе сторожевого пса. Он теперь ко мне вообще не подходит.

— Ладно, а теперь скажи, что тебе одиноко по ночам! — громким шёпотом велела Фрэнни так, что Джеймсон прекрасно всё услышал, но всё равно терпеливо ждал, когда я повторю.

Уголок его губ пополз вверх.

— Давай, Мия. Скажи то, что велела Фрэнни.

К щекам прилил румянец, когда я произнесла:

— Мне одиноко по ночам.

— Вот как? — Джеймсон оттолкнулся от дверного косяка и шагнул ко мне. — И собака должна это исправить?

Фрэнни прищурилась, переводя взгляд с него на меня, и быстро зашептала:

— Скажи «да», Мия!

— Да. Собака бы помогла.

— Значит, хочешь, чтобы по ночам тебе составляла компанию собака? — спросил он, уперев руки в бока.

Фрэнни крепче сжала мою ладонь, а другой рукой задумчиво подперла подбородок.

— Ладно. Скажи ему, что я подготовила доклад про кроликов.

Я мысленно усмехнулась, потому что переговорщицей она оказалась отменной. Вот теперь всё встало на свои места: питомец был нужен вовсе не мне, а ей.

Она ткнула меня локтем, и я, закатив глаза, без задней мысли повторила:

— Фрэнни подготовила целый доклад про кроликов, и мы думаем, что она уже готова заботиться об одном.

Фрэнни снова наклонилась ко мне и зашептала:

— Для компании. И это научит её ответственности. — Она выжидающе посмотрела на меня, чтобы я повторила всё слово в слово.

— Это для компании, Джеймсон. Понимаешь? И ещё это научит её ответственности. — Я невинно захлопала ресницами.

Фрэнни прошептала:

— И он станет моим лучшим другом.

— И он станет одним из ее лучших друзей, потому что сейчас я — ее лучшая подруга, разумеется.

Фрэнни хихикнула и посмотрела на отца, словно прикидывая, сколько ещё усилий потребуется, чтобы он наконец согласился. Он не сводил с меня глаз и сделал глоток кофе, а девочка тем временем снова зашептала мне на ухо:

— Мы почти его уговорили. Теперь просто скажи: «Пожалуйста, папочка».

Мы так увлеклись, что я, не успев подумать, выпалила:

— Пожалуйста, папочка. Мы обещаем…

Слова застряли у меня на губах, потому что Джеймсон поперхнулся кофе. Он так резко поставил кружку на стол, что тёмная жидкость выплеснулась через край.

— Я подумаю, — проворчал он.

От двери раздался тихий свист; на пороге стоял Кэл.

Должно быть, он заметил выражение лица Джеймсона, потому что сразу обратился к Фрэнни:

— Пойдём-ка посмотрим, где в доме можно поставить клетку для кролика, пока мисс Дарлинг и твой папа всё как следует обсудят, а?

— Дядя Кэл, ты правда думаешь, что папа разрешит мне завести кролика?!

Фрэнни вприпрыжку выбежала из комнаты, а взгляд Джеймсона так и остался прикован ко мне, словно кроме меня он больше никого не видел… и хотел увидеть всё.

— Джеймсон, прости. На самом деле тебе вовсе не обязательно покупать ей кролика…

— Повтори еще раз.

— Что?

— Попроси снова, мисс Дарлинг, и, возможно, получишь от меня именно то, чего хочешь.

Я усмехнулась, но почувствовала, как его приказ прострелил меня насквозь, ударив в самый низ живота — самоконтроль исчез без следа. И всё же я попыталась отшутиться, ведь, возможно, это была всего лишь игра.

— О, конечно. И назвать тебя «папочкой»?

— Я не против. — Его голос звучал хрипло.

— Пожалуйста, папочка.

Похоже, именно это стало последней каплей. Он шумно втянул воздух сквозь зубы, затем неторопливо завёл руку за спину, достал пистолет из кобуры и с тяжёлым стуком положил его на стол. Гулкий звук прокатился по комнате. После этого его пальцы легли на ремень, и я, не отрывая взгляда, наблюдала, как он медленно и с нарочитой неспешностью расстёгивает его.

— Нагнись над столом, Мия Дарлинг. Сегодня ты была плохой девочкой.

— Достаточно плохой, чтобы ты меня наказал? — Я изогнула бровь, не в силах сдержаться. Ухмыльнувшись, уперла руки в бока вместо того, чтобы беспрекословно подчиниться. Его глаза вспыхнули от моего вызова.

Он так привык командовать и всё контролировать, что, думаю, каждый раз ждал от меня легкого подчинения. Отпускал ли он вообще когда-нибудь поводья? Отпустит ли со мной — хотя бы немного, чтобы я могла поклоняться мужчине, которого он мало кому позволял увидеть?

— Может, лучше встать на колени? Извиниться за то, что заставила тебя согласиться на кролика, или... — Я медленно шагнула вперед, слегка приподнимая платье. — Может, показать, как я благодарна за то, что ты именно такой отец, которого заслуживает Фрэнни.

Желваки на его скулах дрогнули, руки сжались в кулаки; в одной из них болтался ремень.

— Мне не нужно, чтобы ты стояла на коленях.

— Почему нет? — Я подошла вплотную и опустилась перед ним. Он резко вдохнул, когда я провела пальцами по дорогой ткани его брюк. — Не любишь получать награду, когда был хорошим мальчиком?

— Блядь, — выругался он хриплым голосом, глядя на меня сверху вниз с первобытным голодом в глазах. Он хотел меня так же сильно, как я хотела его. — Мия...

Он произнёс моё имя как предупреждение, но мои руки уже расстёгивали молнию. Когда я обхватила ладонями его член, он не запротестовал, только застонал. Я наклонилась, чтобы попробовать на вкус предсемя, уже выступившее на головке, и его пальцы тут же зарылись в мои волосы.

Я провела губами по всему стволу, принимая в рот столько, сколько смогла, и сжала основание, слушая, как он с благоговением стонет мое имя. Взглянув на него, я увидела, как потемнели его голубые глаза, как он следит за каждым моим движением, позволяя мне задавать темп.

Я успела почувствовать его у самого горла всего три или четыре раза, прежде чем он вцепился в мои волосы и оттянул назад.

— Я кончу тебе в горло, если ты не остановишься.