— Я не читаю нотаций. Просто констатирую факт: если женщина в итоге хватается за нож и пыряет тебя, значит, что-то ты сделал не так.

— Постойте. Женщина? Какая ещё женщина? И когда я смогу с ней познакомиться? — не удержалась я от вопроса.

— Мия, ты с ней не познакомишься, — прорычал Джеймсон.

— Но мне интересно, что произошло. — Я надула губы.

— Просто поверь, что это было заслуженно, — ответил Джеймсон за брата, и слабая улыбка на лице Каллахана сказала мне всё, что было нужно. Он и правда был виноват. — А теперь выметайся из моего дома, пока я не распорол тебе все швы. Я тебя уже подлатал, дальше разбирайся сам.

Когда брат, а за ним и остальные мужчины ушли, я осталась стоять на месте, глядя на него снизу вверх, не зная, что сказать. Он перегнулся через стол, взял два букета и протянул мне тот, в который были вплетены маленькие цветки фуксии.

— Этот тебе. Второй для Фрэн. Она в порядке? Нам нужно спуститься. — Теперь он двигался так быстро, словно совсем не переживал из-за брата, которого только что собственноручно зашивал.

— Джеймсон... ты уверен, что тебе не нужна минутка?

Он усмехнулся.

— Кровь меня больше не пугает. И мы уже опаздываем, Мия. — Он, черт возьми, подмигнул мне! — Разве ты не за этим сюда пришла?

— Верно. — Я сделала глубокий успокаивающий вдох, затем закусила губы и произнесла: — Может, минутка нужна мне. Вы с братом всегда так бесите женщин?

— Я не хотел тебя бесить. — Он нежно провел пальцем по моей щеке. — Я хотел прийти вовремя. — Массируя мне затылок, он притянул меня к себе. — Идем, Дарлинг. Никто не пострадал, все хорошо. Пойдем наслаждаться мультиком про принцесс. Чтобы потом я смог стать твоим рыцарем.

— Посмотрим. — Я закатила глаза, но на самом деле смотреть тут было не на что. Я хотела наброситься на него прямо здесь и сейчас, но сдержалась ради высшего блага. Когда мы спустились, Фрэнни сияла, готовая вручить отцу свой последний украшенный стразами подарок.

Дерьмо.

— Пап, я украсила ремешок, а Мия сказала, что стразы, которые она приклеила на циферблат, помогут тебе в следующий раз не опаздывать.

— Вот как она сказала? — Джеймсон покосился в мою сторону.

Я сглотнула и нервно сцепила руки. Мне нужно было извиниться. Наверху он, черт возьми, спасал жизнь брату, а я устроила из-за этого глупую истерику.

Но он лишь пожал плечами, взял часы и застегнул их на запястье.

— Так мне и надо за опоздание.

— Но... Нет. — Часы стоили далеко за сотню тысяч. Я это знала. — Это же Rolex. А я их испортила.

— Ты ничего не испортила, Мия. Мне нравятся красные стразы! — сказала Фрэнни.

— Да, милая Мия. Нам нравятся красные стразы на циферблате моих часов. Теперь они помогут мне в следующий раз прийти на наше свидание точно вовремя.

— Это не свидание, — прошипела я едва слышно.

— Ещё какое свидание. И я понимаю, что моя девочка вполне могла немного вспылить, когда я не пришёл вовремя.

— Не говори ерунды. И я не твоя девочка. Мы вообще ничего такого ещё не решили, — сказала я, потому что нам действительно нужно было об этом поговорить. Я приняла его таким, какой он есть, и, без сомнений, собиралась и дальше спать с ним… по крайней мере пока. Но я решила, что должна мыслить здраво.

Я села на другой конец дивана, изо всех сил стараясь не думать о том, как сильно мне хочется оказаться рядом с ним. Однако он обвил рукой мою талию, притянул к себе так, что моя нога прижалась к его ноге, и прошептал мне на ухо:

— Как скажешь, моя дьяволица.

Потом мы устроились смотреть мультфильм. Принцесса побеждала всех сама, не нуждаясь ни в принце, ни в рыцаре. По крайней мере, мне казалось, что всё шло именно к этому, потому что я уснула у него на плече и уже сквозь сон услышала, как Фрэнни говорит папе:

— Она наша девочка, папочка. Даже если сама этого не хочет.

Его рука крепче обняла меня, и он тихо ответил:

— Ты права, Фрэнни-Бэнни. Ты права.

Проснувшись на следующее утро, я обнаружила себя в своей постели, а Джеймсон лежал рядом. Как будто его место было именно здесь. Как будто мы принадлежали друг другу.

Я понимала, что это не так, но не смогла отказать себе в удовольствии немного поиграть в эту иллюзию, наслаждаясь тем, как он прижимается ко мне.

Я качнула бедрами, чтобы почувствовать, как его ствол трется о мою задницу, и застонала, когда его руки сжали мою талию.

— Значит, этой ночью никаких кошмаров? Только сладкие грезы?

Я потерял с ней контроль. Поддался желанию спать рядом, позволил себе испытывать к ней чувства, показал ещё одну свою слабость.

И ни капли об этом не жалел, когда она оглянулась через плечо и тихо произнесла:

— Кажется, с тобой в моей постели утро действительно доброе.

— Только кажется, Дарлинг? И что же убедило бы тебя окончательно?

Она снова качнула бёдрами.

— Думаю, это сделало бы его идеальным. Хотя нам не стоит. Сегодня понедельник. Нам обоим пора собираться.

Я улыбнулся тому, какой сонной она всё еще казалась — словно пробуждение было долгим процессом, и я хотел стать частью каждого его мгновения. Она повернулась ко мне; в ее глазах все еще стояла пелена сна. Когда она снова повела бедрами, я тут же вцепился в них.

— Дарлинг, ты опять меня искушаешь. Кажется, с тобой мне тяжело сдерживаться.

Она усмехнулась, но отодвинулась, схватила пижаму и натянула ее обратно.

— А тебе вообще когда-нибудь приходилось сдерживаться, Джеймсон? Что-то не верится.

Теперь она стояла передо мной в трусиках и майке, уперев руки в бёдра, а солнечный свет лился в окно, и именно тогда я понял, что рядом с ней мне никогда не удастся держать себя в руках. С ней я, скорее всего, буду терять контроль снова и снова. И, чёрт возьми, я хотел терять его — вместе с ней, ради нее, из-за нее. Это откровение заставило меня поделиться тем, чем я никогда не собирался.

— Чаще всего да. Как Алмазу, мне необходим контроль. Гораздо больше контроля, чем было на нашем мероприятии пару ночей назад.

Она села на кровать прямо рядом со мной и сложила руки на коленях.

— Почему?

— Потому что лучше действовать расчетливо, чем на эмоциях. Планировать и исполнять, а не срываться или теряться в чувствах, из которых потом не выбраться.

Она тихо хмыкнула.

— Но иногда единственный способ двигаться дальше — не подавлять свои чувства, а принять их.

— Возможно. Но рядом с тобой мне стоило бы лучше держать себя в руках. Мне слишком хорошо с тобой, и я даже не хочу думать о том, что однажды ты можешь просто уйти, — признался я, проводя пальцем по её гладкой щеке.

Она прикусила губу и осторожно встретилась со мной взглядом.

— Ты имеешь в виду, до того, как закончится контракт? Боишься, что потеряешь меня… человека, который занимается с Фрэнни, потому что на этот раз не просчитал всё на десять шагов вперёд и позволил эмоциям взять верх?

От ее вопроса мое тело напряглось, словно пытаясь немедленно отвергнуть эти слова.

Мы давно вышли за рамки контракта. Она должна была это понимать.

— Ты же понимаешь, что я боюсь потерять тебя. И точка.

— Джеймсон... — Она нахмурилась, и я увидел, как после моих слов напряжение в ее плечах спало. Затем она потянулась, чтобы переплести свои пальцы с моими, и прошептала: — Ты не потеряешь ни меня, ни кого-либо, кто тебе дорог, из-за того, что покажешь им, кто ты есть. А если потеряешь — значит, им изначально не место в твоей жизни.

Я усмехнулся.

— Мия Дарлинг, как же я хотел бы, чтобы это было правдой.

— Ты мне не веришь?

Я уставился в потолок, не зная, как объяснить ей то, что жгло меня изнутри.

— Я был женат на женщине, которая прекрасно знала о моей роли в Синдикате. Знала обо мне всё, Мия. И однажды она бросила нас. В один солнечный день, когда должна была забрать свою идеальную дочь, она просто ушла. Моя собственная жена оставила нас. Потому что я не смог дать ей то, чего она хотела.