Прежде чем Джеймсон успел отказаться, она протянула извивающийся пушистый комок, так что пришлось брать. Ничего другого не оставалось, когда Фрэнни так на него смотрела.

Он вздохнул, процедил что-то сквозь зубы и метнул в меня убийственный взгляд, после чего отставил эспрессо и взял крольчиху. Никогда еще я не видела его в таком дискомфорте. Спина напряженная, брови сдвинуты, руки вытянуты вперед.

— Она не перестает дергаться.

— Придерживай ее за попку, папочка. Она же еще малышка. Ей нужны обнимашки. Мия, быстрее! Сфотографируй нас с папой и Уэнздей. — Она встала рядом с отцом и широко улыбнулась, прижимая крольчиху к животу Джеймсона.

Я схватила телефон и сделала снимок как раз в тот момент, когда глаза Джеймсона расширились.

— Она только что на меня написала.

— Правда? Мне кажется, это значит, что ты ей понравился! — восторженно воскликнула Фрэнни и, забрав Уэнздей у отца, поспешила отнести её обратно в клетку.

Я подошла к Джеймсону и чмокнула его в щеку, а он проворчал:

— Напомни еще раз, зачем нам вообще кролик.

— По словам Фрэнни, мне одиноко в вашем доме.

— Я покажу тебе «одиноко» сегодня ночью в твоей спальне, Дарлинг. Ты у меня в долгу.

Я похлопала его по щеке.

— Ладно. Ты, пожалуй, заслужил это тем, что оказался таким хорошим папочкой.

Джеймсон глухо простонал, уловив мой двусмысленный намёк, но в этот момент завибрировал его телефон. Прочитав сообщение, он нахмурился и, не поднимая глаз, отступил на шаг.

— Сегодня мы с Фрэнни будем ужинать позже. Приедет Валери.

Мой мир со скрипом затормозил. Будто игла соскочила с пластинки, время замерло, и мой мыльный пузырь лопнул.

— Все в порядке? — Что еще я могла спросить? Слова «Ты всё еще собираешься спать с ней?» были не совсем уместны, учитывая, что он вообще не знал, что я подслушивала их раньше.

К тому же, все это должно было быть несерьезно, учитывая наш контракт. Я это знала. Повторяла себе снова и снова, даже если половину времени притворялась, будто у нас идеальные отношения.

— Без проблем. Я просто поужинаю здесь, или мы с Арчером можем съездить...

— Ужинай здесь. Не понимаю, зачем он нужен. — Конечно, не понимал. Его ревность была оправдана, а вот моя — нет.

Поэтому я позволила ему уйти, а сама до конца дня жила с тревогой, которая всё глубже въедалась под кожу. Мы с Фрэнни ухаживали за Уэнздей, а я делала вид, что сердце не подступило к самому горлу, пока мы устраивали чаепитие с пушистым комочком.

Когда пришла Рози, чтобы забрать Фрэнни, она настороженно посмотрела на меня и одними губами произнесла:

— Поговорим позже?

Она знала то же, что и я. Валери вернулась.

Когда солнце уже клонилось к закату, я понуро вернулась к себе в комнату и застыла у окна, глядя на деревья. После всего этого у меня будет другая жизнь, которую я смогу начать заново вместе с сестрой благодаря огромным деньгам, но в ней уже не будет ни Фрэнни. Ни Джеймсона. Ни этой странной, далёкой от идеала жизни.

И я ненавидела себя за то, что хотела её. За то, что тянулась к тому, чего никогда не смогла бы получить. За то, что отчаянно мечтала быть нужной тому, кто был нужен мне.

Когда-то я точно так же хотела, чтобы родители любили меня так же сильно, как я любила их. Но этого не случилось.

Желание наконец почувствовать, что я кому-то принадлежу, накрыло меня с такой силой, что я сама не заметила, как набрала номер матери.

Два гудка. Дальше дело никогда не заходило. Потом звонок просто сбрасывали.

Вот так легко меня вычёркивали. Вот так легко для меня не находилось места в их жизни.

Мне нужно было снова это почувствовать. И получить такое же напоминание от Джеймсона.

Я могла бы закрыть вентиляционную решётку. Или уйти в душ. Но вместо этого осталась сидеть на месте. Сказала Арчеру, что мне не нужна компания, поужинала одна и просто слушала.

И, как я и ожидала, из вентиляции донёсся её смех, а потом она ласково произнесла его имя. Всё внутри меня мгновенно сжалось.

Это было неправильно. Совершенно и абсолютно неправильно — подслушивать их. Я встала и, разозлившись, направилась в ванную, чтобы раздеться. Яростно сбросила с себя одежду, расстроенная тем, что он собирался сделать то, что всегда делал с ней. Я слышала это по её тону, по тому, как её смех вдруг стал ниже и тише.

Я стянула трусики, как раз когда услышала его низкий голос, отдающий приказ. Я захлопнула дверь ванной, потому что знала этот тон. Вместо того чтобы включить душ, я схватила полотенце, обернулась им и снова вышла, чтобы послушать ещё одну минуту.

Может быть, я услышу что-то, что полностью меня оттолкнёт, и мне больше не придётся думать о нём с другими женщинами. Надеюсь, он назовёт её каким-нибудь ужасным именем, и на этом всё закончится. Сидя на кровати, я наклонилась к вентиляционной решётке на задней стене.

— Знаю, мы давно не виделись, ты был занят… Но говорят же, разлука только усиливает чувства. Правда, Джеймсон? — В её голосе снова появилась знакомая хрипотца. Та самая, которая появлялась, когда она ждала, что он окажется у неё между ног или возьмёт её так грубо, как я уже не раз слышала.

— Правда, Вал? — Сегодня в его голосе звучала особенно холодная жестокость. Наверное, потому что он, как обычно, успел соскучиться по ней. С ней он разговаривал властно, так, как никогда не разговаривал со мной. — Не уверен, что ты вообще по мне скучала. Я узнал, с кем ты проводила время полторы недели назад. После этого, могу сказать одно: я точно по тебе не скучал.

— Джеймсон, о чем ты?

— Ты поехала к Тренту в ту ночь, когда я тебя прогнал. Разве нет?

— Я… Ох, Джеймсон. Мне так жаль из-за Трента. Пожалуйста. Мне вообще не стоило с ним разговаривать. Просто придуши меня, ладно? Сожми ладони у меня на шее и заставь замолчать, если не хочешь меня слушать. Ну же. Я хочу этого. Пожалуйста. Хочешь снова нагнуть меня над столом? Я повернусь. Буду вести себя тихо.

Наступила тишина. Она тянулась так долго, что я невольно представила, будто он и правда сделал то, о чём она просила. Я представила, как было бы, окажись на её месте я. Как он перегнул бы меня через стол, как смотрел бы на меня, как схватил бы за бёдра перед тем, как войти в меня.

Но в том кабинете была не я.

Там была другая женщина.

Я бросилась в ванную и включила горячую воду, надеясь, что она хоть немного приведёт меня в чувство и поможет справиться с накатившей злостью. Если ему нужна другая, мне он тоже не нужен, убеждала я себя.

Вместо этого я могла кончить самостоятельно. Я погрузила пальцы внутрь, пока по телу струилось удовольствие вперемешку с ревностью, и прошипела от того, как легко они скользнули. Эмоции гнали адреналин по венам и разблокировали во мне какую-то неконтролируемую часть. Я чуть не зарычала, когда большой палец провёл по клитору так же, как это делал бы он, а затем застонала, представив, что это его пальцы, а не мои, входят в меня.

Я думала о нём и не могла остановиться. Это была та смесь эмоций, которой я пыталась избежать. Я знала, что не должна испытывать к нему никаких чувств. В конце концов, он должен был быть просто моим боссом, но они всё равно росли во мне. Я подталкивала себя всё ближе и ближе к краю, не в силах думать ни о чём, кроме его пронзительного взгляда.

Я потерялась в водовороте удовольствия, пронизанного страхом, что уже зашла с ним слишком далеко. Но белое горячее блаженство от мысли, что это его пальцы скользят во мне, а не мои собственные, вызвало оргазм, пронзивший меня так быстро, что я чуть не потеряла сознание.

Моё дыхание было слишком частым, а вода в душе уже остыла, когда я услышала, как кто-то громко стучит в мою дверь.

— Секунду! — Я выскочила из душа, на ходу оборачиваясь полотенцем.

Не прошло и минуты, как я вышла из ванной, но в следующее мгновение дверь моей спальни с грохотом распахнулась.