— Хорошо. — Она глубоко вдохнула, тихо выдохнула, подошла к душевой, проверила воду и шагнула под струи.

Мне следовало уйти, но ее тихий голос остановил меня:

— Это ужасно, что я с тобой согласна? Что хочу, чтобы кто-то поплатился не столько за угрозу моей жизни, сколько за опасность для моих подруг?

Я ничего не ответил, пока раздевался. Но когда вошёл к ней в душ, осторожно притянул её обнажённое тело к себе и тихо сказал:

— В тебе нет ничего ужасного, милая Мия. Ни единой чертовой вещи.

Какое-то время мы молча смотрели, как капли воды стекают по прозрачному стеклу душевой.

Потом мы вышли. Она позволила мне одеть её в розовую пижаму с розами. Было видно, до чего она вымотана, будто эта ночь вытянула из неё все силы. Я подхватил ее на руки и опустил на кровать.

— Нужно полить мисс Прим и мистера Боса, — пробормотала она.

— Кого?

— Капскую примулу вон там и бонсай азалию вон там. — Она указала на растения.

— Ты дала им имена, Мия? — Это было нелепо, но на моих губах скользнула улыбка.

— После этого они стали расти гораздо лучше, — тут же принялась оправдываться она.

Она и её чёртовы растения. Я вспомнил, как упрямо она настаивала, чтобы взять их с собой. Тогда меня это только раздражало. Теперь же мне стало любопытно.

— И кто из них мисс Прим, а кто мистер Бос? Я сам их полью.

Мия откинулась на мягкие подушки. Веки уже слипались от усталости. Кивнув, она попыталась подавить зевок и указала на белый кувшин с водой, стоявший рядом с комодом.

— Поливай только водой отсюда. Она фильтрованная и комнатной температуры. После переезда они ещё слишком нежные, не хочу подвергать их лишнему стрессу.

Я внимательно выслушал её наставления, невольно нахмурившись от такой дотошности. Затем взял кувшин и так и остался стоять посреди комнаты, с полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер.

— Мисс Прим поливай прямо в землю, у основания. Она с розовыми цветами. Только совсем немного, чтобы почва стала чуть влажной, хорошо?

Я сделал всё так, как она сказала.

— Отлично. Теперь мистер Бос. Это маленькое деревце. Возьми его и налей воды только в поддон. Через десять минут выльешь остатки, чтобы не залить корни.

Я в точности выполнил её указания, мысленно запоминая, как ухаживать за ними в следующий раз.

— Как часто ты это делаешь?

— Мисс Прим поливаю каждый день, а мистера Боса дважды в неделю. — Она тихо рассмеялась. — Даже не знаю, мне сейчас пугаться… или возбуждаться от того, что ты так внимательно меня слушаешь.

— И то, и другое, пожалуй, — ответил я.

— Да уж, думаю, мне стоит бояться многого из того, что здесь происходит. — Она выглянула в окно и сбивчиво затараторила: — Я понимаю риски. Мне просто всегда кажется, что за нами кто-то наблюдает. Что, вероятно, так и есть. Учитывая, кто ты такой. Я всё понимаю. Но сегодня… мы могли погибнуть. А Фрэнни тогда бы… — Она всхлипнула, и на глазах снова навернулись слезы. — С ней всё хорошо, да?

Она переживала не за свою жизнь, а за жизнь моей дочери. От этого осознания сердце сжалось, и я понял, что не оставлю ее одну в этой комнате, как бы сильно ни привязывался к ней эмоционально. Поставив кувшин, я сказал тоном, не терпящим возражений:

— Подвинься, Дарлинг.

— Зачем?

— Сегодня я лягу с тобой. Буду обнимать тебя. Мы просто поспим вместе.

— Не знаю, хорошая ли это…

— Ты права. — Я вышел из комнаты за спортивными штанами. Когда вернулся, она удивлённо села на кровати.

— Ты что делаешь?

— Ложусь спать рядом с тобой.

— Мы же только что решили, что это плохая идея!

— Нет. Я согласился лишь с тем, что мне не стоит спать рядом с тобой… без одежды.

— Говори за себя. — Она скрестила руки на груди. — Я ничего такого делать не собиралась.

— Да, но я бы сделал, детка. Ни единого шанса, что мы бы уснули этой ночью, если бы залез к тебе в постель голый. А теперь двигайся. Либо так, либо я буду сидеть и смотреть на тебя всю ночь, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Выбирай.

— И это после того, как я сказала, что чувствую себя так, будто за мной постоянно следят? — фыркнула она. — Ладно, оставайся. Но даже не надейся, что тебе сегодня повезет.

Я хмыкнул и притянул её через всю кровать к себе так, что её задница прижалась ко мне. Она резко втянула воздух, почувствовав моё тело вплотную к своему, но я ничего больше не сделал. Лишь наклонился к её уху и прошептал:

— Мне уже повезло, милая Мия, ведь ты будешь рядом со мной всю ночь.

Проснувшись рано утром, я успел застать, как первые лучи солнца ласкают лицо женщины, которую я отчаянно хотел защитить, но понятия не имел как. Защитить от моего мира. От опасности. От самого себя.

По-хорошему, нужно было думать о том, как ее отпустить.

И всё же, глядя на её тёмные кудри, рассыпавшиеся по белым хлопковым простыням, на едва заметное движение её груди под пижамой и умиротворение на её безупречном лице, я понял, что не смогу. Мия Дарлинг останется со мной.

Я спустился в кабинет, где меня уже ждал Кэл.

— Вчерашнее нападение было прямым ударом по всем нам. По женщинам, которые нам дороги.

— Знаю, — мрачно ответил он.

— Им конец.

— Они работают с кем-то еще, Джеймсон. Скорее всего, с картелем.

— Мне похуй.

— Паоло финансирует множество компаний. — Кэл уже расставил фигуры на доске и прекрасно понимал, к чему всё идет.

— А мы — еще больше.

— Бейну это не понравится. У Димитрия и Олив теперь ребёнок. Сам понимаешь, они хотят, чтобы и империя HEAT оставалась в стороне от всего этого.

— Иногда всем приходится марать руки. — Я с такой силой ударил ладонью по столу, что тот глухо содрогнулся.

— Из-за Фрэнни ты уже сорвался. И теперь снова… из-за женщины?

— Моей дочери нужно…

— Только не начинай нести эту чушь про учительницу. — Брат смерил меня выразительным взглядом, провёл рукой по волосам и проворчал: — Мне срочно нужно выпить.

— Мне тоже.

— Отец бы…

— Отца здесь нет. И знаешь почему? Потому что этот ублюдок не был предан ни семье, ни Синдикату, ни даже тебе.

Кэл, мерявший шагами кабинет, остановился и повернулся ко мне:

— Думаешь, я этого не знаю, брат? Думаешь, не в курсе, что он творил под покровом ебаной ночи?

В его вопросе скрывалось слишком много тайн. Они прятались в темноте, дразнили меня, насмехались, потому что я так и не сумел докопаться до всей правды.

— Больше он этого никогда не сделает, — процедил я сквозь зубы, с досадой понимая, что отец каким-то образом сумел искалечить не только мою жизнь, но и жизнь моего брата.

— Adamantem infractum manet, — проворчал Кэл так, будто эти слова были скорее проклятием, чем символом нашей силы. — Синдикат должен понимать, зачем ты это делаешь, Джеймсон. Объяснись, чтобы твое лидерство не ставили под сомнение.

— Если они сомневаются во мне, им не место в…

— Знаю, — оборвал он. — Но управляй с помощью уважения и открытости, а не страха, Джеймсон. Так ты пойдешь дальше, чем наш старик.

Хотелось рявкнуть «нет». Сорваться и поддаться ярости. Но об этом просил брат, а он — семья. Синдикат — тоже семья.

— Тогда созывай всех ночью в Сеймур-холле. Но давай проясним: я наношу ответный удар ради всех нас. И пусть никто не путает мое лидерство с эмоциями, Кэл. Иначе пожалеют.

Больше он ничего не сказал, лишь вскинул брови. Кэл знал, что существуют черты, которые не стоит пересекать даже ему. И бесконечные сомнения в моих решениях были одной из них.

Я знал, что делаю.

Всё было под контролем. Сделав пару звонков насчет собрания Синдиката, решил, что не помешает плотно позавтракать. Приготовить всё самому и отнести Мии, чтобы поесть вместе. Это не было проявлением эмоций. Просто, блядь, милый жест.

Крики, донесшиеся из ее спальни, когда я шел по коридору, леденили кровь. Они пробирали до костей, полные первобытного ужаса, и отдавались в самой душе. Мия не особо со мной откровенничала, но игнорировать подобное, оставляя ей личное пространство, которого она, возможно, и заслуживала, я не собирался.