— Он скоро будет. Он никогда не опаздывает.

Ветер трепал темные кудри Фрэнни, из-за чего они хлестали по моему любимому платью с лоскутным узором, пока девочка стояла рядом со мной, вглядываясь в линию горизонта. Ее крошечные пальцы почти инстинктивно переплелись с моими.

Я мягко сжала их, успокаивая:

— Конечно. Наверное, твой папа звонил в школу, пока мы были на перемене, и я просто не услышала.

Она серьезно кивнула, копируя мой тон:

— Да, конечно. — Затем вытянулась во весь свой небольшой рост и натянуто улыбнулась. Я вздохнула.

— Точно не хочешь немного покачаться на качелях?

Ее голубые глаза не отрывались от зеленых холмов вдали. В свои семь Фрэнни была не по годам серьёзной и не хотела играть, если чувствовала, что что-то не так.

— Мама однажды не пришла за мной в школу, — сказала Фрэнни. В её голосе всё явственнее звучала тревога. — А потом она больше не вернулась.

Мне не положено было вмешиваться в семейные дела ученицы. Летняя школа — всё, что я могла для неё сделать. Точнее, всё, что мне было позволено. И всё же я ответила:

— Но, держу пари, вместо неё тогда пришел папа, да? Он всегда приходит.

Она даже не задумалась.

— Ага.

— Тогда волноваться не о чем, — уверенно сказала я, хотя внутри уже закрадывались сомнения. По дороге не было видно ни одной машины. Я кивнула в сторону качелей.

— Смотри, утром я повесила над твоими качелями ещё цветов. Давай подойдем и ты скажешь мне, какие запахи там чувствуешь?

Вчера вечером я вплела в букет лаванду и добавила хрустальные бусины — надеялась, это поможет детям немного расслабиться.

Все пятеро учеников моей летней группы жили в постоянном напряжении. Наверняка существует исследование, доказывающее, что именно так и воспитывают будущих победителей. Они — дети амбициозных родителей: тех, кто присылает за ними нянь или подъезжает к школе, не отрываясь от телефона.

Отец Фрэнни, Джеймсон, отличался. Он приезжал без телефона. Каждый день выходил из чёрного внедорожника и опускался на колено, чтобы поймать Фрэнни, когда та бежала к нему в объятия.

Он был пунктуален, никогда не опаздывал. И не тратил время на разговоры со мной.

— Мне сейчас не до качелей с цветами, мисс Дарлинг.

— Понимаю, Фрэнни. Тебе станет спокойнее, если Ксавьер позвонит ему? — Я кивнула в сторону помпезного здания, у входа в которое стоял один из вооружённых охранников.

Академия Блэкстоун выглядела внушительно и отстраненно. Впервые увидев её, я едва не отказалась от места. Неужели они правда решили, что я — девушка чуть за двадцать с парой лет преподавания за плечами — смогу руководить целой летней школой? Здание выглядело так, будто простояло не одну сотню лет: острые каменные фасады, готическая башня в центре, будто из средневековья. Оно явно строилось для множества учеников, и в течение учебного года здесь жили одни из самых привилегированных студентов со всего мира. И все же мне сообщили, что этим летом я должна превратить его в уютный класс всего для пяти второклассников, полагаясь лишь на помощь вооруженной охраны.

— Ну, кто-то должен ему позвонить, — фыркнула Фрэнни, словно это она здесь учительница.

Пожалуй, пора. С тех пор как забрали последнего ученика, прошло двадцать минут. Обычно я не звонила. Меня наняли в эту частную академию в последний момент, и я не хотела переходить границы. Но случай был беспрецедентным.

— Ксавьер, — я обернулась к одному из вооружённых охранников. Он был в чёрном и даже не смотрел в мою сторону, если я к нему не обращалась. — Не мог бы ты позвонить отцу Фрэнни и узнать, едет ли он?

Едва заметное покачивание головы сказало мне всё. Что-то было не так. Он бросил взгляд на напарника по другую сторону крыльца и тихо сказал в гарнитуру:

— Звоним.

Гул двигателей я услышала как раз в тот момент, когда напарник Ксавьера начал с кем-то говорить. Безмятежность Академии Блэкстоун мгновенно сменилась суетой охраны, и Фрэнни дернула меня за ногу.

— Кто это к нам едет?

Я следила, как машины несутся по извилистой дороге так быстро, что на поворотах из-под колёс взвивалась пыль. В солнечном свете они выглядели почти живописно — странный контраст с тихой природой вокруг.

— Мисс Дарлинг. — Голос Ксавьера прозвучал совсем близко и уже без прежней мягкости. — Вам обеим нужно немедленно зайти внутрь с Арчером.

— Внутрь? — вопрос сам слетел с губ, когда Арчер подбежал и потянулся к руке Фрэнни. Я сжала её пальцы крепче и притянула к себе. Пока родителей не было рядом, дети были под моей ответственностью. Я не отходила от них. Обеспечивала их безопасность. Мне не давали таких указаний прямо, но я чувствовала именно так. Из-за этого на прежней работе я зашла слишком далеко и чуть не вылетела.

И все равно я бы поступила так снова, не задумываясь ни секунды.

Арчер прищурился, тёмные брови резко сошлись на переносице.

— Внутри есть безопасное место. Здесь вы на виду и… — он покосился на Фрэнни, которая внимательно слушала.

— Хорошо. — Мой голос дрогнул, но я старалась сохранять спокойствие, хотя охранники вдруг заметно напряглись. — Фрэнни, мы ненадолго зайдем внутрь. Мистер Арчер покажет нам, куда идти. Поиграем там в одну веселую игру, прятки. Да, Арчер?

Я убрала с лица рассыпавшиеся каштановые волосы и мягко подтолкнула Фрэнни вперед, не выпуская её руки, пока Арчер торопливо заводил нас внутрь.

— Конечно, прятки — моя любимая игра, Фрэнни, — подыграл он. — И я покажу тебе одно секретное место. Но там нужно сидеть очень тихо, хорошо? Чтобы только твой папа мог тебя найти, а плохие парни — нет.

— Странно, — Фрэнни не поверила. — Папа не любит игры. Обычно он спешит домой, чтобы мы поужинали.

— Сегодня ему эта игра очень понравится, — уверенно сказала я, хотя понятия не имела, правда ли это.

Джеймсон Найт, каким бы красивым и открытым он ни был со своей дочерью, со мной оставался закрытой книгой. Я лишь заметила, что он живет по строгому распорядку: всегда приезжает вовремя, чтобы забрать её. И каждый день носит одну и ту же модель костюма, только в разных вариантах. Я предполагала, что у него их десятки. Они сидели безупречно: ткань ровно ложилась на его широкие плечи, рукава заканчивались точно у запястий, а пиджак аккуратно подчеркивал фигуру. И, судя по всему, кто-то помогал ему с выбором цветов — каждый костюм оттенял глубокую, почти океанскую синеву его глаз.

Не то чтобы я присматривалась.

Я просто учительница его дочери. Меня не волновало, как напрягалась его волевая челюсть каждый раз, когда он смотрел на меня, или осуждение в его голубых глазах. Главное, что он каждый день искренне улыбался дочери и сухо произносил:

— Как всегда, рад Вас видеть, мисс Дарлинг.

По правде говоря, я вовсе не верила, что он рад меня видеть. И, судя по тем холодным взглядам, он вряд ли одобрил бы какую бы то ни было игру.

— А еще он не любит плохих парней, — продолжила Фрэнни. В этом она была права. С той любовью, которую он проявлял к дочери, любых плохих парней на её пути он бы просто стер в порошок.

— Это всего лишь игра, которую мы придумали, Фрэнни.

— Он мне про неё не говорил. Я бы взяла бинокль, — надулась она.

Это была единственная игра, в которую Фрэнни играла с неподдельным детским восторгом. Иногда она воображала себя шпионкой и рассматривала в бинокль то, что происходило вдали.

— Сегодня шпион — он. И он знает, что должен найти тебя как можно быстрее, хорошо? — мягко сказал Арчер тем голосом, которым разговаривал только с детьми.

За лето я успела узнать охранников: видела, как они играют с детьми и как разговаривают с родителями. Они казались добрыми и надежными, но, обернувшись в последний раз, я увидела, как Ксавьер вытаскивает из-за спины огромный пистолет. Я знала, что они всегда носят оружие, но после первого дня перестала обращать на это внимание, ведь здесь ничего не случалось. Этого не могло произойти на самом деле.