Он оторопел, а Рози продолжала смотреть на него прямо, не отводя взгляда.

— Ты права, Фрэнни. Я тоже думаю, что он лжец.

— Мы пришли за перекусом. — Фрэнни хлопнула длинными ресницами, и Рози сразу взяла ее за руку и повела по кухне, набирая клубнику, виноград, печенье и шоколад.

Рози разложила всё на подносе и кивнула в сторону столовой, предлагая нам пройти и сесть.

Когда мы устроились, Фрэнни подняла взгляд от своей внушительной горки еды и заявила:

— Ну вот, отличная идея. Глупо было думать, что папа разозлится из-за этого.

Хотя она не назвала его имени напрямую, Аид несколько раз моргнул, а его нижняя губа почти обиженно дрогнула.

— Фрэнни, ты уже назвала меня лжецом, а теперь еще и… глупым? Я не пытаюсь тебя обманывать. И я не глупый.

— Ох, Аид… — в ее голосе было такое снисходительное утешение, будто это она взрослая, а он ребенок. Она подняла бинокль и посмотрела на него, словно собирая еще доказательства, вздохнула и опустила его: — По-моему, это папа заставляет тебя врать. Ничего страшного, но мне это не нравится, и с мисс Дарлинг нужно быть честными. Честность — это правильно, да?

— Ну, да, но…

— Она теперь живет здесь, Аид. Ты и папа сказали, что ты мой дядя, потому что живешь с нами, значит, ты семья, да? Она тоже будет семьей.

Аид посмотрел на меня, потом снова на Фрэнни с таким видом, будто она его сломала и разбила сердце, которое явно принадлежало этой семилетней девочке.

— Фрэнни, не каждый, кто здесь живёт, становится семьёй.

Она цокнула языком.

— Конечно нет, но мисс Дарлинг — да. И она не хочет, чтобы ей врали, правда, мисс Дарлинг?

Мы все еще говорили про перекус? Мне оставалось только согласиться.

— Ну так вот... — Девочка отправила в рот клубнику, прожевала и произнесла: — Думаю, тебе лучше пойти поговорить с Рози, пока она совсем на тебя не обиделась, потому что она тоже сказала, что ты лжец. А мы пока поедим тут.

Аид нахмурился ещё сильнее, будто у него на глазах рушился весь мир.

— Вы тут справитесь пять минут? — спросил он меня.

— Конечно.

Мы спокойно могли посидеть и поесть, но стоило Аиду уйти обратно на кухню, как Фрэнни тут же вскочила.

— Я думаю, сегодня тот самый день, когда ты должна увидеть, где работает папа.

— Фрэнни, давай просто поедим и подождем, пока вернется Аид?

Она скривилась и помчалась на другой конец комнаты.

— Не будь занудой, как Аид, мисс Дарлинг. Я покажу, почему он врет.

— Кто тут врет?

В дверях кухни стояли две сногсшибательно красивые женщины: у одной короткое розовое каре, у другой — темные кудри гуще моих.

— Тетя Пинк! Олив! — взвизгнула Фрэнни и бросилась в объятия сначала первой, потом второй. Она что-то прошептала им на ухо, а затем объявила: — Я знала, что сегодня что-то произойдет. Я как раз собиралась отвести мисс Дарлинг в подвал. Она моя новая няня.

— Да, я слышала. — Пинк окинула меня оценивающим взглядом, потом кивнула. У нее были высокие скулы и кожа чуть светлее моей. Черты лица почти сказочные, но взгляд — жесткий. — Ты выглядишь милее, чем я себе представляла.

— Она очень милая. — Фрэнни хихикнула и поманила нас. — Пойдем.

Обе женщины выжидающе смотрели на меня, будто ждали, решусь ли я уйти без Аида.

Я перевела взгляд с одной на другую, а затем шагнула вперед вслед за девочкой, за которую отвечала. Не следовало этого делать. Я ведь решила, что его жизнь — его дело, и пусть остается тайной. Только сегодня напомнила себе об этом, поговорив с сестрой. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы восстановить собственную жизнь на зарплату здесь… и, возможно, ее жизнь тоже.

И все же я обязана была пойти за Фрэнни. Чтобы убедиться, что она в безопасности и все такое.

— Хороший выбор, — пробормотала Олив, когда мы шли по коридору. Пинк рассмеялась над Олив и толкнула ее локтем.

— Рано подбадривать девушку. Ей еще предстоит столкнуться с настроением Джеймсона там внизу.

— Да кому какое дело? — Олив пожала плечами и взглянула на меня. Я нечасто бывала в компании других женщин, наверное, потому что жизнь научила меня, что они могут быть жестокими, но взгляд Олив светился теплом. И озорством. — Он даже не позвал меня познакомиться с мисс Дарлинг.

— О, просто Мия. И я уверена, что он собирался представить меня... — я замялась, глядя на женщин. Ни одна из них не казалась родственницей Джеймсона или Фрэнни. — Семье.

Пинк, похоже, осталась довольна выводом, к которому я пришла, потому что она широко улыбнулась, прежде чем подхватить меня под руку и свернуть за очередной угол.

— У него и в мыслях не было, Мия. Поэтому мы здесь — немного его расшевелить. Посмотреть, получится ли вытащить настоящего Джеймсона.

Настоящего Джеймсона. Того, что был с Валери в кабинете? Или того, что сжимал мое горло, заставляя слушать, пока снаружи свистели пули?

— Джеймсон говорил тебе, чем он зарабатывает? — спросила Олив, ее глаза лукаво блеснули, пока мы спускались по лестнице и остановились перед двойными дверями.

— Он сказал, что он врач.

Пинк усмехнулась, а Фрэнни запрыгала на месте.

— Так и есть. Он помогает людям.

Олив провела часами по небольшой панели слева от двери.

Замок щелкнул.

И в этот момент я услышала мужской крик.

— Твою ж мать, Найт! Жжет! — Жак заслуживал куда большей боли, чем та, что я причинял ему, пока вычищал его ссадины.

— Нужно было ехать в больницу.

— Может, дашь мне хоть что-нибудь? Ты меня убиваешь, — почти простонал он.

— Чтобы ты снова загремел в рехаб? — Он и сам всё понимал, но в его глазах плясали черти, на которых у меня не было времени. — Вообще-то, может, мне и стоит вколоть тебе что-то такое, чтобы ты опять прошел через ломку.

— Это жестоко. — Его темные брови сошлись на переносице, прежде чем он расхохотался. — Мне нравится. Вот это тот Джеймсон, к которому мы привыкли.

Я плеснул антисептик прямо в рану. В основном потому, что хотел услышать, как он заорет.

— Сегодня здесь Фрэнни. Тебе лучше в больницу с твоими…

— Господи, ублюдок! — Он оттолкнул мою руку с флаконом. — И что, по-твоему, я должен им сказать? Что Ксавьер меня пырнул после того, как мы гоняли по трассе?

— Я хочу, чтобы ты хоть раз подумал о последствиях своих решений.

— Говоришь прямо как твой отец.

— Мой отец в земле, Жак. И если уж я на кого-то и похож, то скорее на твоего, но точно не на своего. Мой тоже не думал о последствиях. А я думаю о каждом, до последнего.

Я для верности плеснул еще антисептика. Снова крик. Надо было записать это, чтобы потом шантажировать его.

— Ну ты и говнюк. Ты в курсе? До появления Фрэнни ты был самым безбашенным из нас. А теперь стал еще более двинутым. Я слышал, что ты сделал с людьми Паоло. У тебя ведь сейчас один из них здесь, так?

— Понятия не имею, о чем ты. — Я не собирался отвечать на его вопросы. Они подчинялись мне, а не наоборот. — Что бы там ты или другие «Язычники» ни думали, я могу поступить куда хуже, если вы продолжите заваливаться сюда в крови каждую неделю. — Это было предупреждение ему и его мотоклубу. Я начал стягивать рану иглой. Потребуется всего семь швов, но я намерен сделать так, чтобы каждый из них был болезненным.

Он поморщился от давления.

— А для чего еще тебе эта комната, если не для того, чтобы помогать нам?

Эта пристройка, появившаяся три года назад в последний момент, на самом деле сослужила нашему обществу добрую службу. Здесь я довел до совершенства навыки хирургии, лечил пулевые ранения, спасал жизни и заводил союзников.

И наживал врагов.

— Точно не для того, чтобы разруливать ваши разборки с Ксавьером. Вы как два тупых кота из одного помета, которые вечно дерут друг друга когтями. У меня нет на это времени.

— Кота? — Он выглядел оскорбленным, спрыгивая с металлического стола и придерживая бок, который теперь был забинтован. Тут же двое моих людей начали убирать помещение. — Я дерусь как питбуль.