— Ты серьезно решил поспорить об этом?

— Я не какой-то там драный кот.

Я подошел к раковине смыть кровь с рук.

— Проваливай из моего дома, Жак. Дочь дома, и у меня новая няня, она впечатлительная. Мне не до этого.

— Если хочешь, «Язычники» могут убрать оставшихся участников налета на школу… — Он хлопнул меня по плечу, уже без шуток.

Союз с его клубом обеспечивал нам определенную защиту, но мне не нужны были одолжения.

— Я сам со всеми разберусь.

— «Алмазы» не против?

Я смывал кровь с рук — алые струйки тянулись по воде и уходили в стальной слив. Вода окрашивалась в розовый — совсем как мои связи с «Язычниками», клубами и обществами: мы искажали и меняли существование друг друга. После смерти отца я возглавлял Синдикат Алмазов. Я командовал ими, а не наоборот.

— Папа? — позвала дочь откуда-то из подвала, и я прищурился, глядя на Жака, заканчивая мыть руки.

Двое моих людей продолжали приводить в порядок операционный стол, еще один складывал окровавленную одежду, которую я срезал с Жака.

— Фрэнни, мы здесь! — крикнул он, потому что ни один из тех, с кем я имел дело, не упускал возможности увидеть мою дочь. Я бы не стал вмешиваться, если бы думал, что Фрэнни только с Аидом — она уже не раз натыкалась на меня во время операций.

И Жака я зашивал не впервые. Он был безрассуден на мотоцикле и в жизни. Винить его в этом было бы лицемерием после его слов — мы оба знали, что до появления дочери я и сам любил играть со смертью.

Сейчас моей проблемой была не Фрэнни. А Мия. Красивая, милая, наивная Мия, которая вошла следом за дочерью в сопровождении Пинк и Олив.

Двух женщин, которых нельзя было назвать ни милыми, ни наивными.

Олив жила в конце улицы и выросла вместе со мной. Она была острой на язык, расчетливой и всегда на три шага впереди любого, кто осмеливался перейти нам дорогу. К тому же она была замужем за Димитрием, совладельцем HEAT — одной из крупнейших технологических и риэлторских корпораций в мире.

А Пинк — девушка Бейна. И сама игрок, причем серьезный: у нее было место за столом на самых важных совещаниях Синдиката. Ее роль выходила далеко за рамки просто спутницы — она была вдохновителем, мастером интриг, способным вести дела так, что наши враги в ужасе разбегались.

Они участвовали в принятии важных решений, и так будет всегда. Я доверял обеим свою жизнь и дела Синдиката.

Но доверить им Мию — совсем другая история.

Дочь бросилась к Жаку и резко остановилась прямо перед тем, как обнять; ее брови сошлись.

— Ты снова поранился, Жак? Ты должен водить осторожно и останавливаться на все красные светофоры!

Жак начал шепотом успокаивать ее, а я отметил, что Аида нигде не видно, и Мия стоит в стороне, словно приросла к полу. Ее глаза были широко раскрыты, пальцы судорожно сжимались, а по тому, как быстро поднималась и опускалась ее белая блузка, я понял, что ей нехорошо. Щеки раскраснелись, она дышала через нос и выдыхала ртом, будто изо всех сил старалась не упасть в обморок.

Оглянувшись, я понял, как это выглядит со стороны: безумный хирург выстроил свою маленькую больницу. Стеклянные стены вокруг операционного стола, ультрасовременные лампы, инструменты по последнему слову техники. На этом столе я мог с легкостью разобрать человека по частям и собрать заново. Я делал это не раз и не два.

Я проектировал это пространство с лучшими инженерами страны. Я гордился им, но также знал, как это смотрится для постороннего.

А она была посторонней.

— Мисс Дарлинг, ты должна сейчас вести урок, — процедил я.

— Фрэнни захотела перекусить, — тихо ответила она, делая шаг вперед, но тут же отступила, заметив кровь, проступающую сквозь повязку на груди Жака.

— В подвале? — бросил сквозь зубы. Я даже не стал ждать ответа и перевел взгляд на других женщин. Обе любили совать нос не в своё дело, хотя и приносили пользу. Я уважал их за это, и совсем не уважал за любопытство. — Вам двоим больше заняться нечем?

— Не-а, — хором ответили они. Олив притянула меня в объятия и продолжила: — Мой муж сегодня взял малыша Грейсона на работу, и мне было смертельно скучно, но тут пришла Пинк и предложила навестить тебя. Скажи спасибо, что мы не притащили с собой всех любопытных соседей.

— Представляешь, что тут было бы? — хмыкнула Пинк.

Они болтали без умолку, но я видел, как у Мии по бокам дрожат руки.

— Тебе нужно быть наверху, а не здесь, — сказал я.

— Ты не настоящий хирург. Это не... А как же ответственность за…

— Да-да, он так себе хирург, это точно, — рассмеялся Жак, подхватывая Фрэнни с тихим стоном и устраивая её на здоровом боку. Он подошел к Мии и протянул руку. — Но могу гарантировать, что об ответственности я не беспокоюсь. Мисс Дарлинг, верно?

Я отпихнул его руку.

— Знакомство ни к чему. Тебе пора идти. А Фрэнни нужно вернуться наверх, с Мией.

Дочь насупилась.

— Раньше ты разрешал мне спускаться сюда. — В ее голосе звучала обида, и я не знал, что ответить. Вчера я увидел проблеск прежней, беззаботной Фрэн, когда она махала ракеткой на корте, — но мы не могли быть такими постоянно.

Жака это не остановило; он выглянул из-за моего плеча, и Фрэнни захихикала.

— Конечно, мисс Дарлинг должна знать, что меня зовут Жак. Я здесь постоянно бываю. Правда, Олив? — Он продолжал в таком духе, словно собирался выложить Мии всю нашу подноготную. — Олив тоже заходит слишком часто, но, полагаю, так бывает, когда растешь по соседству. Старые привычки не умирают.

— Он и правда часто ранится, пап, — рассудительно добавила Фрэнни, а Олив закатила глаза и откинула локон с лица.

Затем Олив обошла меня, будто никто вообще не ставил ни в грош мои опасения. Дочь не должна была видеть всё это. Тень нашей деятельности и так слишком сильно просочилась в ее жизнь — и в переносном, и в буквальном смысле. Олив обняла Жака на прощание и сказала:

— Ты только усугубляешь положение Джеймсона. Мы планировали устроить мисс Дарлинг сюрприз. А теперь она получила сразу два.

— Кто не любит сюрпризы? — Жак окинул Мию взглядом с ног до головы, и его ухмылка не скрывала ничего. Мне не понравился этот голодный блеск в его глазах. Мне не нужны были осложнения с той, кто работает в моем доме.

— Она не любит. — Я толкнул его к черному ходу. — Иди домой и не возвращайся.

— Я жду, когда за мной заедут. Мой байк всмятку, а я ранен, помнишь? Или ты хочешь одолжить мне свой «Дукати»?

— Отвали. Ты в порядке. Жди снаружи и больше не приходи сюда за помощью. Если вы с Ксавьером хотите бодаться как дети, мои двери для вас закрыты.

В этот момент влетел Аид, его ноздри раздувались так, будто он бежал сюда.

После пяти минут, что Фрэнни и Мия остались без присмотра, его спешка уже ничего не решала.

— Заблудился? — приподнял я бровь.

— Мы с Рози обсуждали планы на неделю. Мисс Дарлинг и Фрэнни должны были оставаться на месте, — многозначительно бросил он Мие, но тут его взгляд упал на Пинк и Олив. — Так и знал, что вы двое за этим стоите.

— О нет, Аид. Я сама хотела к папе. Знала, что он будет здесь. Утром я шпионила, с биноклем! Я видела Жака, а ты соврал. — Фрэнни надулась и прижалась к Жаку. — Жак, когда приезжаешь лечиться, я тоже хочу быть рядом.

— Конечно, Фрэнни-Бэнни, но у тебя ведь были уроки, да? Школа — отстой, но без неё никуда.

— Вообще-то школа — это не отстой, — вставила Мия, скрестив руки. — И хотя я не уверена, что это подходящее место для занятий… — она прочистила горло и перевела взгляд с моей дочери на меня, — Фрэнни, очевидно, нужны новые впечатления, вне дома.

Я сдержался, чтобы не зарычать от раздражения. Ее постоянное давление не к месту. Последнее электронное письмо было верхом наглости. Настойчивость с клубом была лишней. И ее присутствие здесь — тоже. Из-за нее всё снова закончилось кровью, потому что после вчерашнего я уже собирался перестать оглядываться на каждом шагу в клубе. Ей бы, наверное, понравилось узнать, что прошлой ночью мы устранили угрозу. Мои люди притащили О’Коннора на один из наших складов, и я лично вытянул из него информацию, прежде чем лишить его жизни. Мы все были на взводе из-за этого, но я действовал быстро после того, как увидел дочь в загородном клубе. Как она улыбалась на солнце. Это сильно упростило выбор.