— Мы копнули глубже и достали реальные видеозаписи с Лекс в ту ночь.

Это были кадры, которых я не хотел и не искал до того момента. Они раз и навсегда возложили на меня решение о её убийстве. Без видео я мог бы просто позволить ей захлебнуться в собственных попытках спасти семейную компанию с помощью Паоло. Теперь же мне приходилось думать, так ли необходимо убивать мать моей дочери.

Теперь она сделала свой ход, после того как мы отправили Вал к Паоло, чтобы с ней разобрались.

Прошел слух, что мы в курсе, и больше не имеет значения, прячется ли Лекс, потому что мы в любом случае не будем сотрудничать ни с картелем Паоло, ни с «Уилшир».

Она могла бы уйти достойно и сбежать, но Лекс всегда выбирала грязный путь. Она явилась в мой дом для финальной схватки.

— Значит, ты знал, когда говорил мне ставить Фрэнни на первое место?

В этот момент её глаза наполнились слезами. Я сделал шаг к ней, но Мия попятилась, не желая, чтобы я до неё дотрагивался.

Лекс строила планы годами, но они никогда не были безупречны. Она пряталась в чужой постели, думая, что в конце концов всё как-то устроится.

Эта женщина никогда не думала ни о ком, кроме себя.

Лекс знала, какой урон наносит. Вот почему я велел Арчеру не подпускать её к Мии. Я сглотнул, горло сжалось от обмана. Я хотел защитить её, оградить от того, что подозревал. Она не заслуживала быть прикованной к этому миру, в котором я родился — миру, где женщина способна бросить семью ради выгодного союза, а потом вернуться с ним, словно с трофеем.

— Я не мог быть уверен. К тому же это не твоя работа — обременять себя подобной проблемой, пока я не буду абсолютно уверен, что она повлияет на Фрэнни или разрушит её жизнь.

— Моя работа? — переспросила она, и её голос сорвался почти на крик. — Если всё сводится только к моей работе, тогда, думаю, с нашей девочкой всё будет в порядке… при условии, что у её матери и отца нет никаких скрытых мотивов.

Нашей девочкой.

Не только моей. Потому что теперь Фрэнни была нашей. Даже если сама Мия этого ещё не понимала.

Я нахмурился.

— И всё? Даже не спросишь, как возвращение её матери может повлиять на Фрэнни или…

— Разве я вправе лезть, если это просто работа? Или, что ещё важнее, разве это теперь моя роль, когда её мать вернулась домой, Джеймсон?

— Твоя роль? Да ты и так постоянно её выполняешь, Мия! — рявкнул я, хотя прекрасно понимал, что спорить мне хотелось совсем не об этом. Мне хотелось сказать, что именно здесь её место. Что для Фрэнни она стала куда большей матерью, чем Лекс когда-либо была. Что она не просто работает в моем доме. У неё здесь, чёрт возьми, семья. Она была моей семьёй, а я всё равно чувствовал, как она ускользает от меня, и не мог её удержать.

— Может, я и переживала о том, как всё это скажется на Фрэнни, Джеймсон, потому что считала, что ты доверил мне заботу о ней, — бросила она в ответ. — Но теперь я понимаю, что ты вообще мне не доверял. Ты всё решил сам, даже не посчитав нужным поговорить со мной. Наоборот, предпочёл всё скрыть. Так что я для тебя не человек, которому можно доверять, и не няня, мнение которой что-то значит. Я всего лишь пешка. Особенно теперь, когда угроза устранена. Ведь так?

Это был настоящий удар. Мы оба это знали. Я отшатнулся, словно получил пощечину, а на её глазах навернулись слезы.

— Ты увольняешься, Мия?

— Чтобы уволиться, сначала нужно иметь работу. А это была не работа. Скорее программа защиты свидетелей… с бонусами. И с меня хватит. Но если ты хочешь выставить всё в таком свете, то да, я увольняюсь. Считай это моим заявлением по собственному желанию, вступающим в силу немедленно.

— Мия, ты не можешь... Просто дай мне немного времени. Позволь мне поговорить с...

— Женой? — Она изогнула бровь.

Я глубоко вдохнул.

— Пожалуйста, дай мне всё уладить.

— Делай, что считаешь нужным, Джеймсон. Я почти уверена, что всё равно не смогу отсюда уехать, пока ты сам не разрешишь. Но знай: я хочу уйти. И это ты дал мне повод, когда решил скрыть от меня всю правду. — Она направилась к двери. — И ещё знай: когда я сказала, чтобы ты не переживал из-за того, что я могу влюбиться в тебя, я говорила искренне. Потому что, честно говоря, сегодня разлюбить тебя оказалось так же легко, как открыть эту дверь.

С этими словами она вышла, а я взревел от ярости, и принялся крушить всё вокруг. Она не вернулась проверить, как я. Я знал, что не вернется. У неё не было на это ни единой причины.

Я слышала их голоса по ту сторону стены, пока доставала из шкафа дорожную сумку. Он велел мне оставаться на месте, но теперь я больше никого не собиралась слушать.

Вместо этого я невольно слушала их чёртов разговор в его кабинете.

Его, похоже, совсем не волновало, что я всё слышу. Он не мог не знать, что могу. И всё же они яростно ругались — с той страстью, на которую способны лишь двое людей, любящих друг друга.

— Это он заставил тебя так поступить или ты сама додумалась? — спросил Джеймсон, выплёвывая каждое слово, словно яд.

— Ревность тебе не к лицу, Джеймсон.

Её слова скользнули по мне и полоснули прямо по сердцу.

— Ревность? — Забудьте про вентиляцию, его рев был слышен прямо сквозь стены. — Ты вообще себя слышишь? Думаешь, я ревную после того, как ты годами изображала покойницу?

— Не драматизируй. Я сделала то, что должна была, Джеймсон. Ты сам меня к этому подтолкнул.

— Подтолкнул? Если бы ты просто спросила, Лекс, то знала бы, что с самого начала мы собирались наладить связи с FDA, а проверки импорта были неизбежны. Но вместо этого ты собрала вещи и бросила дочь и мужа ради более выгодного союза.

— Меня связывал долг. Поставь себя на моё место.

— Ты ушла.

— Да, потому что ты отказывался помочь «Уилшир Групп», Джеймсон! Боже, ты сидел сложа руки, как тряпка, пока я была беременна, и мне пришлось самой придумывать выход. Мне пришлось оставить тебя и Фрэнни ради компании моих родителей. Я годами всё выстраивала, и мой план сработал бы, если бы ты не…

— Он бы никогда не сработал. Компания твоей семьи увязла в таком грандиозном скандале, что отмыться было невозможно. И до сих пор невозможно.

— Так помоги мне. Помоги нам. Паоло готов отдать тебе долю. Только представь, сколько денег ты заработаешь. Представь, как счастливы мы все будем.

От такой логики мой желудок скрутило узлом. От одной мысли, что она может так легко вернуть семью после столь долгого отсутствия.

— Думаешь, я вел себя как тряпка? Я, блядь, изо всех сил старался не подставлять нас под удар, пока воспитывал дочь и вкалывал, чтобы сделать Алмазов теми, кем они являются сегодня.

— Если бы я с самого начала знала, что именно этого ты добиваешься…

— Но ты не знала. Потому что никогда, мать твою, не посвящала меня в дела своей компании, Лекс. Тебе никогда не нужны были настоящие отношения.

— Зато теперь всё может быть иначе. По крайней мере, сейчас я этого хочу. Если именно к этому ты всё и вёл, то мы с Паоло…

— Ты правда думаешь, что мне есть хоть какое-то, мать его, дело до тебя и Паоло?

— Ладно. Притворяйся, что тебе плевать, любовь моя. Это не отменит того факта, что я вернулась. Что мы женаты. Фрэнни ведь нужна мать, так? Я буду хорошей женой, и если захочешь, чтобы я разорвала связи с Паоло — так и сделаю. Просто выделяй им склад-другой раз в месяц. Это укрепит позиции Алмазов и спасет компанию моей семьи. На данном этапе это действительно единственный выход.

Голос Лекс звучал обреченно.

— Зачем ты инсценировала собственную смерть, Лекс? Думала, если исчезнешь, я стану сотрудничать с Паоло?

Даже я понимала, что на этот вопрос ей отвечать не стоило, но она ответила — причем так, будто гордилась этим.

— Ну конечно. Я знала, что ты на меня злишься. Знала, что мы нажили кучу врагов. А как лучше всего сбросить их с хвоста, если не избавиться от самой себя? Это дало Паоло идеальный повод обратиться к тебе за помощью... но ты даже встречаться с ним не стал. Вплоть до инцидента в академии.