В ту ночь я легла спать в ярости, а на следующий день, после того как Арчер разбудил меня после очередного кошмара, перешла к действиям.

— Фрэнни, мы заслужили сегодня небольшую вылазку, а? — прошептала я ей, пока она смотрела в окно кабинета. — Хочешь погулять или, может, съездим в клуб «Парадайз-Гроув»?

Она бросила бинокль и практически запрыгала на мягком шезлонге.

— Клянешься на мизинчиках, что не обманываешь?

Я подняла мизинец и сцепила его с её.

— Ага. Я даже собрала корзинку для пикника.

Мало того, я надела ярко-фуксиевый топ и джинсовые шорты, увидев, как на улице солнечно, потому что была на задании.

Она вскочила и взвизгнула, а я рассмеялась, глядя на ее восторг. Арчер должен быть у входной двери, а Аид где-то в коридоре. Мне придется с ними сразиться, но я знала, что это выполнимо. Рози помогла мне собрать корзинку. Моей миссией было подышать летним воздухом, чего бы это ни стоило. Мы заслужили прогулку, и я ее получу, нравится это Джеймсону Найту или нет.

— Мия. — Голос Арчера звучал встревоженно, когда входная дверь открылась. С ним снаружи стояли двое мужчин.

Вооруженных.

— Арчер. — Я кивнула и подняла корзинку. — Позже у нас будет пикник, но сначала мы хотели бы съездить в загородный клуб, чтобы…

Я не знала, что Фрэнни вообще нравилось делать в этом чопорном месте.

— Чтобы поиграть в теннис и поесть куриные наггетсы, — кивнула Фрэнни рядом со мной.

— Это не согласовано, Мия, — тихо сказал он, бросив взгляд на своих людей. Один из них отошел в сторону, что-то бормоча себе в гарнитуру в ухе.

Отлично. Все шло не очень гладко.

— Ты нас отвезешь или нам пойти пешком?

— Женщина, ты пытаешься навлечь на меня неприятности? — Арчер скрестил руки на груди, а я пожала плечами.

— Мы еще даже не окуривали это место шалфеем. Если бы мы это сделали, возможно, у тебя было бы меньше неприятностей, понимаешь? Может, по дороге домой заскочим в магазин?

— Что значит «окуривать»? — Фрэнни любопытно склонила голову.

— Вы обе можете вернуться в дом? — Арчер сделал шаг вперед, и его люди тоже, словно собирались загнать нас в загон.

Я не была овцой. Меня нельзя было стащить в стадо.

— Мы хотим побыть на улице сегодня, Арчер.

Его плечи становились все напряженнее.

— Здесь небезопасно, Мия.

Фрэнни тут же замерла, и я бросила на него жесткий взгляд. Он что, не понимает, что ей это нужно так же, как и мне?

Я вызывающе вздернула подбородок. Было очевидно, что Джеймсон отдал ему приказ, и если я буду единственной, кто считается с ее потребностями, — так тому и быть.

Я схватила Фрэнни за руку и решительно зашагала вперед, спускаясь с крыльца.

— Тогда мы пойдем пешком.

— Нет. Не. Пойдете. — Голос Джеймсона Найта прорезал передний двор. Он стоял на верхней ступеньке лестницы, и его ярость была почти осязаемой.

Возможно, было не очень разумно намеренно игнорировать то, чем этот человек зарабатывает на жизнь, или не заботиться о собственной безопасности в этот момент. Но мне было плевать.

Я добьюсь своего ради Фрэнни, чего бы мне это ни стоило. Поэтому я широко улыбнулась, провоцируя его отказать мне снова.

— О, так ты нас отвезешь, Джеймсон? Отлично. Понимаю, тебе, возможно, не очень удобно катать дочь и няню, но мы будем признательны. На какой машине поедем?

«Не очень удобно»? Похоже, Мия Дарлинг сама не понимала смысла своих слов. Но мой мозг, похоже, плевать хотел на это — ее образ весь день носился в моих мыслях, словно чертов безумный зверь, хотя я намеренно избегал ее уже две недели подряд.

Она тоже меня избегала.

Стоило мне завидеть ее в коридоре, как она сворачивала в другую сторону. Она удостаивала меня своим присутствием лишь в тех случаях, когда Фрэнни что-то требовалось, но моя дочь так и сияла и почти ничего у меня не просила.

Я должен был заниматься делами. Вскоре у Синдиката очередное собрание, и я буду сидеть во главе стола.

Однако когда ранее на этой неделе я встречался с Арчером, Аидом и Кэлом, Аиду пришлось ткнуть меня локтем, чтобы привлечь внимание. Мысли всё время ускользали к ней: что она сейчас делает, как заживает ее запястье, какой была ее жизнь до того, как я притащил ее сюда.

Мия Дарлинг была угрозой для моей концентрации, и так не могло продолжаться.

Вот пример: каждый мужчина в радиусе пятидесяти футов пялился на то, как она улыбается мне на солнце в своем крошечном розовом топе и шортах. Ее бесстрашие тоже сияло ярко, что, честно говоря, впечатляло — особенно после того, как она призналась, что какой-то мужчина в ее прошлом пытался применить к ней силу. Я хотел знать, кто. И почему. Просто для протокола, не более.

Хотя, признаю, мысль о том, что кто-то, кроме меня, пытался удерживать Мию против ее воли, мне совсем не нравилась.

Даже зная все это, она не забилась в угол. Она продолжала гнуть свою линию, и я задавался вопросом: сколько времени ей понадобится, чтобы поумнеть?

Пока что этого не случилось.

А ей стоило бы, учитывая, что теперь она часть жизни моей дочери. Моего приоритета номер один. И моя малышка сегодня даже не подбежала ко мне с улыбкой. Она осталась рядом с Мией. А это уже проблема, особенно если учесть, что я всерьез подумывал избавиться от няни только потому, что она ни капли не раскаивалась и не чувствовала вины за то, что ослушалась моего прямого приказа.

Вместо этого она уперла руки в бока и ждала моего ответа. Просто стояла в своем свободном топе, таком тонком, что когда ветер колыхал ткань, она обрисовывала каждый ее восхитительный изгиб.

— Ну? — Мия вскинула бровь, словно это я тратил общее время.

Так вот как она хочет умереть — с высоко поднятым подбородком и жгучей ненавистью ко мне в глазах?

Да. Я убью ее.

Или, если я позволю ей пойти сейчас на идиотский пикник, кто-нибудь похитит ее и мою дочь, и тогда мне придется сначала убить их, а потом — её.

В любом случае, она умрет.

От моей руки.

Ее, впрочем, это не волновало. Она развернулась, будто уже победила, и зашагала к ряду моих машин на кирпичной подъездной дорожке, устраивая целое представление, выбирая, на какой поехать.

— Фрэнни, тебе больше нравится глянцевый черный или матовый черный? Хм… выбор цветов так себе. Может, эта? Выглядит очень быстрой.

— Знаю. Я всегда хотела розовую машину, но у нас только черные. Фуксия — и твой любимый цвет, да?

Конечно.

— Да. Мне нравится, что он почти фиолетовый, но все еще розовый, — ответила Мия так, будто ее совершенно не заботило, что я и мои люди ждем, пока она соизволит усадить свою милую задницу в салон.

— Надо сказать папе, чтобы купил такую. Но сейчас, если бы я могла выбрать, на чем поехать, это был бы...

— Фрэнни, — перебил я ее, — иди в дом.

Дочь повернулась ко мне, и я увидел на ее лице полное сокрушение. Мало того что Мия направляла свой гнев на меня, так еще и дочь одарила меня взглядом, полным печали и разочарования.

— Мы не поедем, папочка?

— Фрэнни, это...

— Всего на час? Пожалуйста? — спросила Мия. Она произнесла «пожалуйста» так, словно само слово было ей противно, но она была готова проглотить свою гордость ради моей дочери.

Это было безрассудно, глупо и чревато проблемами — даже думать о том, чтобы уступить, особенно после того, как я только что убрал еще одного из людей О’Коннора. Я методично убивал их по одному после того инцидента, который, как мы теперь знали, был их рук делом.

Все ждали моего ответа. Но умоляющие глаза Мии и взгляд дочери давили на меня.

— Один час в городе. В гольф-клубе, Фрэнни. На этом всё, — процедил я, но не думаю, что кто-то услышал что-то, кроме самого согласия, потому что и Мия, и Фрэнни взвизгнули прежде, чем Фрэнни наконец подбежала ко мне.

Ее улыбка была настоящей, восторг — осязаемым, и на мгновение мне показалось, что я поступил правильно.