Я почувствовал, как она пытается отстраниться, но жестко удержал за талию. Затем провел свободной рукой по краю белья и отодвинул его, чтобы помассировать клитор.

Она вздрогнула и укорила нас обоих:

— Мы не должны этого делать.

Поймав большим пальцем немного смазки, я сжал чувствительный бугорок и рывком притянул ее талию еще ближе.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Она была такой миниатюрной, что я легко мог бы обхватить ртом её грудь. Они вздымались и опускались прямо передо мной в такт её частому дыханию, но с её губ не сорвалось «нет». Вместо этого её соски набухли, приобретая оттенок розового, который навсегда врежется в мою память. Мне хотелось поглотить этот цвет, впитать его, попробовать на вкус. Я провёл языком по её коже там, а затем прикусил сосок. Тут же успокоил воспаленную укусом кожу поцелуем и начал потирать ее клитор в такт движениям языка, вырывая из нее новый стон.

И всё же она продолжала цепляться за край. Заставить ее отпустить столешницу стало моей главной миссией. Я хотел получить всё, что она сейчас сдерживала.

Пятно от ее соков на металле росло, но этого было недостаточно. Я притянул её ближе, посасывая сильнее, проводя зубами по одному соску, затем по другому, прежде чем подняться к её шее, где одна моя рука скользнула в её волосы. Она пахла лавандой и вишней, но я хотел, чтобы она пахла мной.

Это мой дом, моё рабочее место, моя территория.

Когда я приблизился к её уху, я прошептал:

— Да, не думаю, что ты хочешь останавливаться, Миа. Я думаю, ты хочешь, чтобы я продолжал.

Ее красивые глаза затуманились, губы приоткрылись, пока я растирал ее киску, вперед-назад, всё быстрее и быстрее.

Она была близка, так близка к тому моменту, когда я увижу, как она рассыпается на части, и смогу трахнуть ее без всяких тормозов.

Я хотел услышать это от нее. Но она упрямилась, сжав зубы до побелевших костяшек на пальцах.

— Моя милая Мия, скажи это. Скажи, что хочешь меня.

Ее дыхание участилось. Я смотрел, как ее кожа покрывается тем самым красивым розовым румянцем, который означал, что она уже на грани.

— Скажи это, детка, или я не дам тебе кончить.

Её глаза сверкнули в ярости. Я замедлил движение у её киски. Я даже не ввёл в неё палец, а она уже была на грани. Она была как оголённый провод, готовая вспыхнуть и загореться.

— Джеймсон Найт, если ты не дашь мне кончить, обещаю, ты никогда меня не получишь.

Этот рот. Нужно было напомнить, кто здесь главный. Я выпрямился, не убирая руку от ее центра. Она нервно сглотнула, провожая меня взглядом, пока я поднимался во весь рост.

— Хочешь повторить?

— Дай мне кончить, или не получишь меня. Думаю, ты прекрасно расслышал с первого раза.

Вторая рука снова сомкнулась на ее горле, но на этот раз — помимо моей воли. Я сорвался с цепи и мне было плевать. Она дразнила меня, потому что именно этого и хотела. Хотела вытащить наружу всё то темное и уродливое, что жило внутри меня. Обычно я не выпускал монстра на волю, потому что женщинам нравился красивый мужчина, который занимался с ними любовью, а не жестко трахал.

Она с силой впечаталась спиной в металл столешницы. Руки наконец оторвались от края и вцепились в мои плечи. Или попытались оттолкнуть. Кто теперь разберет. Я пригвоздил ее к месту и впился в губы без всяких претензий на романтику. Мои зубы царапнули ее губы, язык заявил права на каждый миллиметр рта. Мия тихо заскулила: возможно, она надеялась на поцелуй, но получила совсем не то, чего ожидала.

И хорошо.

В конце концов, рано или поздно она всё равно начала бы меня бояться. Да и мне самому пора было перестать зацикливаться на ней. Если я покажу ей эту свою сторону, лишённую всякого самоконтроля, она отступит.

Извлечет урок.

Я шагнул между ее раздвинутых ног, прижимаясь членом прямо под своей рукой, ласкающей ее клитор. Мия ахнула, почувствовав меня, даже несмотря на преграду из брюк.

— Я могу трахнуть тебя прямо здесь, без каких-либо последствий, нравится тебе это или нет, Мия. — В доказательство своих слов я толкнулся бедрами вперед.

— И всё же ты бы меня так и не получил, — ответила она.

Разум помутился. Тело взревело. А член стал еще тверже. Она не понимала, что машет красной тряпкой перед быком, впрыскивая мне в вены яд, исцелиться от которого можно лишь одним способом — поглотить каждую клеточку ее существа. Думаю, тогда я и сам этого не осознавал, даже если тело интуитивно всё поняло, потому что я рухнул на колени и закинул ее ноги себе на плечи. Вместо того чтобы взять ее силой, я припал губами к ее сладкой киске, прежде чем она успела передумать.

Я собирался поглотить ее оргазм.

Заставить кричать мое имя — и мое полное гребаное имя, а не только имя или фамилию.

Она отдаст мне каждую свою частичку, хочет того или нет.

Ее руки наконец метнулись к моему затылку; она застонала и выгнулась дугой над холодным металлом. Мертвая хватка вцепилась в мои волосы, вдавливая меня еще глубже в ее запах.

И, блядь, я так сильно хотел умереть, задохнувшись в нем, что моя хватка стала оставлять синяки.

Каким-то образом, как и ее запах, на вкус она тоже напоминала сладкую вишню. Вызывающую привыкание и всепоглощающую.

Возможно, это был вкус моего собственного крушения, потому что в тот момент я знал — если бы я умер прямо сейчас, я бы отправился в ад, где встретил бы своего милого дьявола.

Мою милую погибель.

Мою милую Мию.

И я был бы счастливее, чем если бы попал в рай.

Он не просто вылизывал меня. Он терзал и смаковал меня так, как мне еще не доводилось испытывать. От его рычания прямо в мои складки до тихого шепота всяких нежностей между глубокими толчками языка.

Он говорил, какая я вкусная, как много обо мне думал, как ему кажется, что он никогда мной не насытится. Я напоминала себе, что эти слова пусты и ничего не значат, что он бросает их на ветер.

Но я была всего лишь человеком, и мое тело слушало и отзывалось так, словно я была величайшей драгоценностью. Я мертвой хваткой вцепилась в его волосы, желая, чтобы это длилось вечно, но в то же время сомневаясь, сколько еще ощущений смогу вынести.

Ни один мужчина не заставлял меня чувствовать страх и возбуждение так быстро. Я была на грани смерти с его угрозами, но более живой, чем когда-либо. Эти американские горки эмоций были быстрыми, опасными и вызывали зависимость. Никто не должен был подвергаться такому острым ощущениям, потому что я была уверена: после этого мне будет трудно прийти в себя.

Однако вариант сжать ноги и уйти даже не рассматривался. Джеймсон Найт получит то, что хочет от меня, потому что моё тело готово отдать ему всё. То, как его язык скользил внутри меня, создавало давление, которое требовало разрядки, закручивало желание такой силы, что я была готова кричать от оргазма, которого так отчаянно жаждала.

— Пожалуйста, — прошептала я, дернув его за темные волосы.

Он провел по киске пальцами, затем отстранился и уставился на меня своими холодными голубыми глазами.

— О чем ты теперь умоляешь, Дарлинг? Разве я не даю тебе именно то, что нужно?

Я прикусила губу, потому что просить его член было для меня в новинку. Да и вообще просить о чем-либо было мне не свойственно.

Стоило мне замешкаться, и перестал прикасаться ко мне, словно наказывая за молчание.

— Если тебе что-то нужно, говори.

— Мне нужно всё. Мне нужен ты, — выпалила я, насаживаясь бедрами на его пальцы. Он идеально подстроился под мои движения, словно выдал чертову награду. — Пожалуйста. Просто трахни меня, Джеймсон. Я не привыкла играть в игры в спальне.

Его взгляд стал пытливым, пока он размеренно ласкал меня. Пальцы кружили по моему клитору с достаточным давлением, чтобы возбудить, но не свести с ума.

— Никто не играл с твоей киской так, как я, Мия?

Я ахнула, когда он втолкнул палец внутрь и изогнул его, задев чувствительное место. От этого ощущения отказали все тормоза.