— Какого хрена ты творишь? — Он шагнул к Ксавьеру, вставая прямо перед дулом его пистолета и направляя свой собственный ему в висок. — Не смей, блядь, угрожать любимой учительнице моей дочери. Благодаря ей Фрэнни улыбается каждый чертов день. Тронешь её — убью. Понял?

— Господи. У нас нет на это времени, — пробурчал Арчер и направился к лестнице, оставив Ксавьера и Джеймсона стоять друг напротив друга.

В ту же секунду Джеймсон схватил Ксавьера за запястье и выкрутил руку. Тот вскрикнул, и пистолет со стуком упал на пол.

— Отставить, придурок.

— Черт, Джеймсон! — взревел Ксавьер и опустился на колени, пытаясь ослабить давление на выкрученное запястье, прежде чем Джеймсон его отпустил.

— Мои люди думают, прежде чем тянуться к оружию. Иначе я вышибу им мозги. Понял?

Ксавьер поморщился и сразу кивнул. Он применяет грубую силу, и все просто ему подчиняются?

— Обыщи здание и собери её личные вещи, — приказал Джеймсон, и я увидела, как Арчер ускорил шаг, сворачивая к лестнице, а Ксавьер пошел за ним наверх.

Я всё же попыталась громко возразить:

— Не трогайте мои вещи. Я никуда не поеду.

Джеймсон приподнял темную бровь, поворачиваясь ко мне.

— Вы не можете уйти одна и не можете остаться здесь, мисс Дарлинг.

— Вообще-то могу. — Голос дрожал, но я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть уверенно. — Я учительница Вашей дочери. Для Вас я никто и для остальных тоже. Тем, кто сюда пришел, я не нужна. Он… — Я указала на мужчину, лежащего на полу, бросая на него взгляд. Кровь продолжала растекаться по деревянному полу, густая алая жидкость просачивалась в щели, окрашивая доски там, где всего несколько часов назад играли мои ученики. Я прошептала: — Господи. Может, ему помочь? Вы ведь врач, да?

— Он мертв, — произнес Джеймсон уверенно и шагнул так, чтобы заслонить мне обзор, не давая смотреть дольше. — Нам нужно идти.

Я закрыла глаза, пытаясь стереть увиденное.

— Они меня не знают. Просто отпустите меня, и Вы больше никогда меня не увидите.

Я почувствовала его руку на своей щеке — большой палец скользнул по коже. Открыла глаза и увидела, как близко он стоит; теперь в его взгляде было не раздражение, а беспокойство.

— В том-то и дело, мисс Дарлинг. Мы с дочерью хотим видеть Вас снова. Поэтому Вы едете с нами.

Я облизала губы, пытаясь унять дрожь, и выдохнула:

— А если нет, мистер Найт?

Джеймсон вздохнул; на скулах заходили желваки, когда он шагнул назад, отступая от меня.

— Либо Вы поедете добровольно, либо я потащу Вас силой. Понимаете?

Когда он отошел, мой взгляд снова остановился на луже крови. Я не могла отделаться от мысли, что это сделал он, что мой класс и лето теперь навсегда запятнаны.

Я не могла поехать с таким человеком. Я не позволю разрушить ту защищенную жизнь, которую для себя построила.

Моё тело среагировало раньше, чем мозг. Я рванула к задней двери, готовая бежать к ключам и машине. Бегун из меня так себе, но если на кону жизнь, я способна двигаться быстро. Шанс был, но я успела сделать всего три шага, прежде чем рука Джеймсона сомкнулась на моей шее и он впечатал меня в стену.

Он схватил меня за самое уязвимое место, полностью лишив свободы. Затем приблизился — так, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза, и теперь я ощущала его сильное тело вплотную к своему.

— Не вынуждайте меня применять силу, мисс Дарлинг. Мне это слишком нравится.

Мое дыхание участилось, адреналин зашкаливал. Я видела, как его взгляд скользнул вниз, заметила, как задержался на моих губах, и подумала, чувствует ли он, как под его рукой колотится мой пульс.

— Похоже, Вам это тоже нравится. Но сейчас не место и не время.

Какая наглость — намекать на такое в подобный момент.

— Вы издеваетесь? Да я бы никогда… Отпустите меня, — прошипела я. В ту секунду мне было всё равно, убьёт он меня или нет, я была в ярости. Я ударила его по запястью и добавила: — Я знала, что вы все продажные. Мне не стоило соглашаться на эту работу.

— Поздно, — пожал он плечами так, будто мы просто болтали, будто его ладонь всё ещё не сжимала мне горло. — Фрэнни Вас любит. Вы делаете её счастливой, а значит, и меня тоже. Знаете, что это означает?

— Что?

— Я заберу Вас с собой, нравится Вам это или нет.

Я прищурилась, готовая драться.

— Хотите поспорить?

В следующую секунду он закинул меня себе на плечо, хотя я брыкалась и кричала. Я царапала его спину и сопротивлялась всю дорогу. Он не сбился ни на шаг. Словно я боролась с чертовой кирпичной стеной.

Через несколько минут меня уже везли во внедорожнике в его город.

Он предупредил, чтобы я не устраивала сцен, иначе усыпит меня.

В итоге меня усыпили.

Когда я очнулась в самой красивой спальне, которую когда-либо видела, прикованная наручниками к кровати, я закричала как банши.

А потом в дверях появился Джеймсон и прислонился к косяку.

— Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, Мия Дарлинг. И всё же, если ты откажешься, я обещаю тебя отпустить. Только учти: без моей защиты тебя убьют.

Обещание было пустым, и Мия Дарлинг не была дурой. Она должна была понимать, что я ее не отпущу. Она была умной женщиной, которая столкнулась с той жестокостью, что составляла мою жизнь.

Или выбрала её сама.

Мия не была случайным человеком, оказавшимся не в том месте не в то время. Дети в академии, зарплата и контракт, который она подписала при устройстве, ясно показывали, что это не обычная школа. А также соглашение о неразглашении, протоколы и правила, которые она обязалась соблюдать.

Все это совершенно необходимо, учитывая, что теперь она — свидетельница. Красивая, милая свидетельница, которую я все лето упорно игнорировал.

Знал бы я, что она устроит мне такой ад, возможно, подумал бы дважды, прежде чем привозить её сюда.

Она дернула запястьями, пристегнутыми к кровати с такой силой, какой не должно быть у человека после снотворного.

— Кто убьет, о ком ты говоришь? Может, с ними мне будет безопаснее, чем с тобой.

— Сомневаюсь.

Люди О’Коннора устранили бы её почти сразу. Мы уже повесили всё на него. О’Коннор возглавлял ирландскую мафию на Восточном побережье, и я знал, что они злятся из-за того, что я продолжаю раскачивать их бизнес, но дело было не только в них. В конце концов, все за это заплатят.

— Опоил меня и ждешь, что я просто буду слушаться? Как дура? — Она снова дернула руками. — Немедленно сними с меня наручники, козёл!

— Козёл?

Ладно, может, я бы и не стал думать дважды. Её неожиданная потребность спорить со мной на каждом шагу после случившегося должна была меня раздражать, но вместо этого лишь подогревала интерес. Она была отличной учительницей для Фрэнни. Доброй и внимательной. Ни разу не пропустила работу. Присылала ежедневные отчеты. И вела себя абсолютно профессионально.

До этого момента. Я поймал себя на том, что улыбаюсь: она меня не боялась и выражала это весьма красочно.

— Меня называли словами и похуже люди, у которых власти куда больше. Тебе придется постараться.

— Прекрасно. Самодовольный кусок дерьма. Похититель. И козёл. — Её тёплые карие глаза горели и искрились яростью и эмоциями, которых я раньше у неё не видел. У меня было её досье, я знал о ней почти всё, что нужно: безупречная репутация, никаких проблем.

Кроме одной жалобы, где она вступилась за ученика перед другим учителем и родителем. Эта жалоба заставила меня захотеть, чтобы она работала у меня, ещё сильнее. Я не стал ставить происшествие ей в вину и именно поэтому нанял её.

Её хрупкая фигура и мягкий нрав всегда будто излучали какую-то душевную чистоту, но, похоже, в ней всё-таки горел огонь, если она была готова подставиться под удар ради своих учеников. И всё же мои люди регулярно докладывали о милой учительнице. «Настоящий ангел», — бормотали некоторые из них время от времени.