Только, похоже, не для меня.

— Называя меня придурком, ты ничего не добьёшься. — Я подошел к комоду у дальней стены рядом с дверью в ванную. Мы разместили её в одной из гостевых комнат в тихом крыле особняка с видом на густую лесополосу. Кашемировое постельное бельё, стены мягкого кремового оттенка, полупрозрачные шторы. Эта комната должна была ей подойти. По крайней мере той её версии, которая существовала до того, как она объявила мне войну.

На белом комоде в ряд стояли её два растения. Зелёные, яркие, полные жизни. У одного — плотные ярко-розовые соцветия, у другого — темные листья с крошечными, собранными в гроздья цветками, слишком хрупкими, чтобы пережить транспортировку.

Мои люди смотрели на меня так, будто я окончательно спятил, когда я велел доставить их сюда в целости. Проведя пальцами по одному из листьев, я добавил:

— Особенно после того, как я постарался перевезти сюда твои растения.

— Меня не волнуют растения, когда со мной обращаются как с заключенной. — Она резко выдохнула, но затем покосилась на свои цветы так, будто позже собиралась перед ними извиниться. — Я с радостью буду называть тебя мистер Найт, если снимешь наручники.

— Джеймсон. — Она достаточно долго была рядом с моей дочерью, чтобы мы могли перейти на имена. — Ты же знаешь, я не могу снять наручники, пока ты не успокоишься.

Её глаза расширились, но не от страха, а от дикой ярости, будто желание бороться брало верх. Она не боялась, и моё уважение к ней выросло ещё немного. Ещё одна пометка.

— Самодовольный кусок… — Она оборвала себя на полуслове и опустила взгляд на свою одежду. — Ты раздевал меня?

— Когда мы приехали, ты была не в себе. Может, не помнишь, но Рози помогла тебе переодеться. Отвела в ванную. Привела в порядок. Она управляющая здесь.

Мы обращались с ней исключительно хорошо. Рози даже заказала для неё срочную доставку одежду, хотя то, во что Мия сейчас была одета, не было частью нового гардероба. Рози настояла, что в своих вещах девушке будет комфортнее, так что сейчас её задницу украшали мультяшные растения.

— О, ну надо же. Какая забота. Мне её поблагодарить? — Она процедила вопрос с откровенной насмешкой, не выказывая ни капли благодарности.

Её короткие пижамные шорты сбились, как и рубашка на пуговицах в тон. С учётом всей осторожности, которую мы проявили в таких экстремальных обстоятельствах, я, признаться, рассчитывал услышать спасибо. Да, возможно, мне следовало лучше подготовиться к её пробуждению, быть рядом, когда она очнется, и обойтись без каких-либо ограничений. Но после той борьбы во внедорожнике она это заслужила.

Мия пошла дальше: поджала корпус и ноги, будто искала опору получше, и со всей силы ударила прямо в опорный стол кровати. Дерево глухо треснуло от удара, я невольно вздрогнул.

А потом она сделала это снова. И снова, и снова, выдыхая сквозь зубы:

— Нельзя просто похитить человека и выйти сухим из воды.

— Я бы не назвал это похищением. Я спас тебе жизнь. — Я был уверен, что через десять секунд она выдохнется, но когда удары продолжились и дальше, понял, что нужно вмешаться. — Мия, этот столб почти в фут толщиной. Ты навредишь себе.

— Или разнесу к черту твою дурацкую кровать. — Она прохрипела и снова пнула, сильно. Я видел, как металл наручника выкрутил ей запястье, когда она дёрнула ещё сильнее, и кожа просто не выдержала.

Она даже не поморщилась и не замедлилась, когда кровь закапала по руке. Подтянула ногу и снова врезала по столбику, стиснув зубы.

— Кто вообще делает кровати с такими толстыми опорами?

— Твою ж мать. Прекрати, — прорычал я, бросаясь к ней, но к этому моменту это было всё равно что иметь дело с бешеным зверем. Даже когда я обхватил её за талию, она забилась у меня в руках, врезала локтем в живот и стала сопротивляться ещё яростнее.

— Я хочу убраться отсюда немедленно, Джеймсон. — Она выплюнула мое имя, словно яд, голосом, полным отчаяния.

— Не заставляй меня снова усыплять тебя, — пригрозил я.

— Тогда тебе придется держать меня под препаратами всё время, что я здесь, если не снимешь наручники прямо сейчас. И скоро я начну кричать, а это тебя по-настоящему достанет.

— Не вздумай. — Терпение лопнуло, и приказ вырвался жёстко, без всякой мягкости. — Ты напугаешь Фрэнни, а она и так через многое прошла.

Наконец Мия замерла. Её глаза в одно мгновение сменили ярость на тепло.

— Фрэнни, — прошептала она и, повернув голову через плечо, посмотрела на меня, брови сошлись от беспокойства. — С ней всё в порядке?

— Думаю, да. — Мой голос тоже смягчился. — Но ей сейчас нужен покой.

Она прикусила щеку изнутри, полные губы на несколько секунд сжались, и я почувствовал, как под моей рукой её тело расслабилось.

— Я не буду кричать и не попытаюсь сбежать, но ты должен снять наручники. Я не позволю держать себя где бы то ни было против воли.

Она говорила со мной так, будто я её чертов ученик, будто у неё вообще есть право что-то требовать в тот момент, когда я мог сделать с ней что угодно.

Я оценил ситуацию и едва не рассмеялся. Бросив взгляд на наручники, наклонился ближе к Мие и, коснувшись губами её щеки, тихо произнес:

— Ты понимаешь, что сейчас не в том положении, чтобы выставлять требования?

Она не отстранилась, лишь медленно выдохнула и ответила в том же тоне:

— Ты понимаешь, что я — любимая учительница твоей дочери и не раз её успокаивала? Полагаю, я тебе нужна, иначе от меня уже избавились бы.

Я не собирался этим делиться, но в последний месяц моя дочь стала счастливее, охотнее открывалась, снова вела себя как ребёнок. Когда её мать ушла, Фрэнни замкнулась, но между нами всегда была связь, и я боялся, что теряю её из-за работы.

Дочь сама попросила, чтобы мисс Дарлинг осталась. И я не мог ей отказать. Тем более после того, как сказал ей, что мисс Дарлинг просто спит по дороге обратно в особняк. Она сузила свои голубые глаза — с той же решимостью, что и у меня, — и сказала:

— Она даже не хотела с нами ехать, пап. Что ты ей сказал? Ты напугал её теми мужчинами. И если моя учительница из-за этого меня разлюбит, я тебя не прощу.

Беспощадная. И прямая. Если бы её слова не ударили меня под дых, я бы даже восхитился.

— Какими мужчинами? — спросил я тогда, потому что был уверен, что она уткнулась в планшет.

— Я слышала, как пули летели мимо нас, пап. — Она закатила глаза, словно то, что я считаю её ребёнком, было нелепостью. — Это была не игра. Я хочу, чтобы мисс Дарлинг была здесь. В безопасности. И я не хочу, чтобы она ушла, как мама. Пожалуйста, проследи за этим. — Она похлопала меня по руке, и на этом всё.

Эта мысль заставила меня отстраниться от девушки, даже если я не хотел. Даже если мне хотелось снова придушить её, заставить подчиниться. Вбить в неё хоть каплю страха, который должен был там быть.

Чем быстрее мисс Дарлинг начнет сотрудничать, тем быстрее я смогу успокоить дочь, исправить ситуацию. Я поднялся и посмотрел на неё сверху вниз, вытаскивая ключ из кармана.

— Я тебя отпущу, но, как я уже сказал, здесь ты в безопасности. Я тебя защищаю, а не держу против воли.

— Это я решу, когда окажусь без наручников.

Кивнув, я вставил ключ в замок и снял наручник с её запястья. Второй оставил висеть на столбе кровати, пока она отдернула руку и потерла коротким ногтем, покрытым зеленым лаком, по окровавленной ссадине.

— Тебе принесут аптечку.

Она сморщила нос, глядя на меня с чем-то похожим на отвращение.

— Как мило. После сегодняшнего дня, может, заодно пришлешь психиатра и целый отряд полиции, мистер Найт?

— Вчерашнего, — поправил я.

Её красивые губы приоткрылись от удивления.

— Я что, целый день была без сознания?

— Плюс-минус несколько часов, да. Полиция вмешиваться не будет, но если хочешь с ними поговорить — пожалуйста. Что касается психиатра, он объяснит тебе, что у тебя ПТСР, что тебе стоит поберечь себя и, возможно, пройти терапию. Если хочешь, я могу записать тебя к своему в ближайшие недели.