— О, это мы, мы! — тихонько пискнул сосед и справа от Каисы поднялись трое широких коротышек. Наклонив головы и явив публике чуть больше подбородков, чем положено, они грузно уселись на свои места, слегка розоватые и довольные в лице.

— В этот час, — сделал небольшую паузу Авэрэил, заставив всех навострить уши, — когда Солмир велик, как никогда, когда братство народов крепнет изо дня в день, когда Эвенгилл видит лучшие дни, а звезды все ярче светят северу, глаголя свои секреты, мы собрались здесь с одной блаженной целью — воочию узреть Лэорина, величайшего из пророков всех времен, и внять его подлинному гласу о дальнейшей судьбе, — король простер руку и из-за стола поднялся прекрасный эльф с самыми длинными волосами, собранными в переплетенные косы.

Однако вместо того, чтобы поведать тайны пророчеств, он вновь сел за стол, а музыканты, наоборот, оживились. Залу наполнила тихая таинственная музыка, а за ней запел эльфийский хор сладкозвучных голосов:

В те дни, когда король Лэя́рм

Отдаст святой земле поклон,

Сойдутся воды Толия́р

И распадется гарнизон.

Падет один народ, другой,

И в Де́гфор До́фе ни души.

Отныне враг твой за чертой,

Но меч свой вновь ты обнажи!

Грядет другой, того же рода,

Что изгнан был, и создан он

Из Чаши Жизни, воевода

Займет Солми́ра вечный трон.

Придет как друг, уйдет врагом,

Но лик его ты не узнаешь.

И лишь драка́эрским клинком

Его едва ты силой ранишь.

Лик лжи заманчиво прекрасен.

У правды часто лик другой.

Но словно день тот будет ясен,

Скрывая облик родовой.

Не совладать с тем злом мечом,

Не удержать его в оковах.

Тот враг своим же кулаком

Разрушит данное всем слово.

Все он народы покорит.

Постройки, замки, все разрушит.

Он землю кровью напоит,

А веру в лучшее задушит.

Придет он первый, и потом

Все возликуют на мгновенье.

Раздастся грохот, словно гром,

И распадется наважденье.

То будет крах горы Гойре́н,

Что сотни лет стоит бесша́тко.

Разрушится святой Амэ́н,

Дух не найдет пути обратно…

Восток восстанет против всех,

А Эвенги́лл уйдет под воду.

И не останется помех

Для покорения небосвода!

Неведом нам ни час, ни день,

Солмир же трепетно вздыхает:

Он знает, что пребудет тень,

Грядущее туман скрывает…

Ответ найдется, если знать

Происхождение Чаши Жизни.

Кто может разум создавать,

Того деянья бескорыстны…

Хор допел, а за ним замолкли гусли, погрузив гостей в гробовую тишину. Больше никто не аплодировал, не переговаривался полушепотом. Золотой сидр остался нетронутым в бокалах, которые теперь никто не собирался поднимать. Гости в недоумении обменивались испуганными взглядами получив вовсе не то, что ожидали. Слова короля о нынешнем благополучии Эвенгилла ярко контрастировали на фоне только что услышанной песни.

— Что же вы молчите? — будто с издевкой произнес Авэрэил, оглядывая публику проницательным взором. — Неужели некому высказаться?

Но гости словно приросли к стульям, не в силах преодолеть ужас от услышанных пророчеств. Боясь ляпнуть лишнее, они потупили взор в тайне надеясь, что лично их мнения король точно не спросит. Даже чародей не ответил, а лишь задумчиво скрестил сморщенные пальцы в замок.

— Мне есть что сказать, ваше величество! — с резким звуком стул отодвинулся, и Нивертон вырос над столом. Краем глаза Каиса заметила испуганное лицо Вивиан, и ее львиное сердце пропустило удар. «Нет, не сейчас…» — изнутри завопило звериное чутье подсказывающее, что король явно не расположен услышать то, что собирается поведать ему друид. Несмотря на улыбку и заинтересованный взгляд, под красивой внешностью эльфа таилось что-то неизведанное, мутное и совсем не дружественное, о чем красочно говорило напряженное молчание за столом.

— Я слушаю, страж Друидэйна. Что ты думаешь о пророчестве? — снисходительно произнес Авэрэил, приветствуя хоть какую-то инициативу.

— Тот враг, о котором говорится, уже приходил, был изгнан и вернулся, — спокойно начал Нивертон, без труда игнорируя направленные на него встревоженные взгляды. — Он силен, раз смог преодолеть этот трудный путь, и слаб, ведь приходится скрывать свое истинное лицо. Но самое главное, это убийца, несущий за собой смерть, и имя ему гергер!

Голоса разом взорвали звенящую тишину. Крики, ругань, восклицания и даже плачь ворвались в залу также внезапно, как Авэрэил на собственный прием.

— Сэярги! — слышались отовсюду возгласы.

— Зирта илен! Зирта илен! — вовсю разбушевались торговцы.

Каиса огляделась по сторонам и не увидела ни одного спокойного лица. Некоторые гости даже умудрились кинуть в Нивертона едой, от чего эльфы вообще с ума посходили. Единственный, кто не издавал ни звука бы чародей, который смотрел на Нивертона с какой-то злорадной усмешкой на сморщенных губах, выражающую то ли издевку, то ли удовольствие.

— Молчать! — приказал король и гости резко замерли на своих местах. Кто стоял с бокалом в руке, кто замахивался на друида яблоком, кто и вовсе закрыл лицо руками. «Какая нежная публика» — скривилась Каиса, с отвращением заметив, как паника стремительно обуяла выдающиеся умы. Плюхнувшись на свои места, гости послушно замолкли, виновато уставившись перед собой.

— Если ты посмел прилюдно заявить подобное, значит имеешь доказательства? — вновь обратился Авэрэил к друиду, но теперь его голос стал подобен стали.

— Подтверждений много, ваша милость, — учтиво поклонился Нивертон, дабы смягчить настрой короля, и безмятежно вытер с щеки следы недавно прилетевшего в лицо помидора. — Волколаки больше не ограничиваются Проклятыми землями, теперь они охотятся по всему Солмиру и носят кожаные ошейники с символами, которые начертаны на гергерских алебардах. Друиды видят в кристаллах, что крепость Дегфор Доф вновь ожила и горит сотнями огней, а черные тени чёрды обрели свой прежний облик. Если желаете, у меня есть доказательства… — но король тут же перебил друида.

— Если бы этот враг вернулся, эльфы первыми бы узнали об этом…

— Но он пришел не с севера, а с юга! — вслед за Нивертоном вскочил Вестагар, которого отнюдь не порадовала подобная реакция зала. — Именно сэярги захватили Хьюманвилл, лишив меня законного трона и посадив на него самозванца!

— Кто-то еще из присутствующих может подтвердить эти слова? Кто-то не из друидской компании, — пренебрежительно добавил Авэрэил, не выказывая ни капли доверия незнакомцам.

Вновь поднялся гул, который, на это раз, разрушил женский голос:

— Ваша милость… — робко встала Вивиан, вся сжавшись под потрясенным взглядом короля и склонив голову.

Челюсть эльфа дернулась в сторону, а ноздри агрессивно расширились.

— Говори, — чуть ли не сквозь зубы приказал он после небольшой паузы.

— Когда возвращалась по Лунной реке, на меня напали волколаки и гнали до самой Пустоши Раскола… — едва слышно произнесла Вивиан, кинув украдкой испуганный взгляд на Каису. — Там я и повстречала друидов. Они спасли мне жизнь.

— Что ж, я вижу, что происходит, — вдруг улыбнулся король. — Именно неоплатный долг обязал тебя заступиться за друидов. Но даже, если те избавили тебя от смерти, это не значит, что они заслужили твою преданность, Вивиан из рода Форгот. Смотри, чтобы твой род и впрямь не стал «забытым». Помни, кому хранишь верность.

— Нет, я вовсе… — хотела было объяснить Вивиан.

— Сядь, — холодно прервал ее король.