ПЕЙТОН

Быть сбежавшей невестой ужасно неудобно. Ничего романтичного или знаменательного, как в фильмах. Никакой красивый бывший парень не уводил меня от алтаря, умоляя выбрать его.

Нет, я сделал это с собой.

Оказывается, самая сложная часть побега со свадьбы - это не принятие решения, а выполнение его в платье, созданном для предотвращения побега.

Бюстье моего свадебного платья, должно быть, было сшито кем-то, кто изучал средневековые приспособления для пыток, а не моду. Косточки впиваются мне в бока, превращая каждый вдох в борьбу. Моя нижняя половина чувствует себя не лучше из-за юбки, которая душит меня лавиной ткани, которая обвивается вокруг моих лодыжек, как щупальца, и превращает каждый шаг в потенциальное растение для лица. И потрепанный шлейф тащится за мной, собирая уличный песок, как грязная швабра, которая становится тяжелее, чем дольше я иду.

Почему я позволила маме Мэтта убедить меня, что чем больше, тем лучше, и позволила ей заплатить десять тысяч долларов за то, чтобы я медленно задыхалась в шелках?

Каждый шаг причиняет боль. Туфли на шпильках, которые казались хорошей идеей в роскошном свадебном бутике с ковровым покрытием, вызывают новую вспышку боли от моих искалеченных пальцев ног до поцарапанных пяток каждый раз, когда мои ноги касаются земли.

Ранний вечерний воздух пощипывает мои обнаженные плечи. Я обхватываю себя руками, дрожа на тротуаре случайного городка где-то на берегу озера Озарк, где заканчивалась автобусная линия. Погода в начале октября, которая должна была быть атмосферной и романтичной в моих осенних свадебных фантазиях, просто холодная.

“Это будет волшебно”, - сказал организатор свадьбы. “Подумайте о листве на фотографиях”. Никто не упомянул, что я мог бы замерзнуть до смерти на берегу захолустного городка, если бы сбежал. Не то чтобы я планировал сбежать.

Ветер хлещет меня по спине, пронизывая тонкую, непрактичную ткань моего платья. Все больше мурашек покрывается моими руками и плечами.

Как глупо было убегать в одном платье, но я не выбрала к нему ни болеро, ни накидку. Я рассчитывала, что шампанское согреет меня. Я думал, что к вечеру я либо буду достаточно навеселе, чтобы не чувствовать холода, либо раскраснюсь от танцев. Или и то, и другое. Кроме того, прием проходил в помещении.

Стоит ли мне превратить шлейф в шаль? Я осматриваюсь у себя за спиной, но ткань уже скорее серая, чем белая, и я бы предпочла не пачкаться в уличной грязи.

Небо прорезает вспышка молнии. Позади меня на горизонте собираются темные тучи, и в воздухе пахнет дождем. Пропитка стала бы идеальной вишенкой на моем заброшенном свадебном торте: пять слоев мадагаскарско-ванильного шифона с бисквитом цвета шампанского, украшенного сахарными магнолиями в оправе из съедобного золота.

У меня урчит в животе. Я ничего не ела с завтрака.

Мне следовало украсть этот чертов торт перед уходом.

Я прогоняю картинку и ковыляю дальше, стуча зубами. Что плохого в том, чтобы быть летней невестой? В июне я могла бы сбежать босиком по какому-нибудь пляжу с распущенными по ветру волосами, вместо того чтобы превращать мою кожу головы в подушечку для заколок.

Но, эй, ничто так не говорит о “новом начале”, как переохлаждение.

Говоря о лете, этот продуваемый всеми ветрами городок, должно быть, является центром притяжения туристов в теплое время года. Расположенная прямо на берегу озера, его главная улица поднимается вверх от воды, пересеченная гирляндами фонарей. Вдоль дороги тянутся магазины, их живописные витрины отмечены деревянными вывесками, свисающими с кованых кронштейнов и украшенными тыквами, гирляндами из осенних листьев, сосновыми шишками и другим причудливым осенним декором. Но, несмотря на праздничные мероприятия, сейчас улица пустынна.

Я прохожу мимо кофейни "Дейли Гринд", закрытой. Парикмахерский салон красоты "Краска жесткая" тоже закрыт. Книжный магазин, полки заставлены книгами в ярких обложках, на витрину которых я потратила бы слишком много времени, любуясь ими, несмотря на то, что магазин тоже закрыт. Но я замерзаю, и мне нужно продолжать двигаться. Я прохожу мимо пекарни, универсального магазина, цветочного магазина, хозяйственного магазина — все закрыты. Единственное открытое место - пиццерия faraway, Кусочек рая. Из ресторана открывается вид на гавань, где вода плещется о причалы, пришвартованные лодки поскрипывают на своих слипах, а ветер кажется вдвойне свирепым. Мне следует больше двигаться вглубь материка.

Я останавливаюсь перед бутиком одежды, щурясь сквозь затемненное стекло. Витрина с шарфами и свитерами издевается надо мной с другой стороны. Я дергаю за ручку запертой двери, как будто мое отчаяние может каким-то образом повлиять на их рабочее время.

Это не так.

Снова поднимается ветер, осыпая меня дождем красновато-коричневых листьев. Один лист приземляется в моих волосах, присоединяясь к увядающим розам. Я беру его, мну в пальцах.

Главная улица очень очаровательна, пока не осознаешь, что все открыто. Все окна темные. Весь город рано лег спать, даже если сегодня субботний вечер. Должно быть, они хотели спастись от ветра, который продолжает завывать над водой, как будто хочет лично сопроводить меня до пневмонии.

Отсюда возникает вопрос: где я, черт возьми, нахожусь?

Я сбежал из церкви только с телефоном. У меня нет денег, кроме того, что в моем цифровом кошельке. Ни куртки, ни смены одежды, вообще никакого плана, кроме первобытной потребности выбраться, убраться подальше.

Неловкими от холода пальцами я разблокирую экран. Я перевел его в режим полета, прежде чем кто-либо понял, что я в бегах. И так было с тех пор, как я вылез из витражного окна часовни, помчался на станцию и запрыгнул в первый же автобус, идущий из города, не проверив пункт назначения.

Мне нужно было сэкономить заряд батареи и стать недоступным. Но у меня все равно осталось 15 процентов. Красная полоса надвигающейся гибели.

Я навожу большой палец на переключатель режима полета. В тот момент, когда я выключу его, реальность вернется. Меня забросит в мир, где я оставила Мэтта стоять у алтаря перед двумя сотнями гостей. Мир, в котором моя семья, вероятно, переживает полномасштабный кризис на почве Шардоне.

Но у меня нет выбора. Мне нужно выяснить, где я нахожусь, найти место для ночлега, пока я еще могу расплачиваться виртуальной картой, и согреться. Я не могу выжить без интернета.

Я касаюсь значка.

Телефон дергается в моей руке, отчаянно жужжа, когда экран заполняют уведомления. Цифры тикают, как в игровом автомате:

Пропущенный звонок: Мама (17)

Пропущенный звонок: папа (11)

Пропущенный вызов: Мэтт (23)

Голосовое сообщение: Мама

Голосовое сообщение: Мэтт

52 новых сообщения

Мамочка

Где ты???

Пейтон, возьми трубку. Мы ужасно волнуемся

Мэтт опустошен

Сомневаюсь, что мой жених — бывший жених? — чувствует себя опустошенным. Злым. Самодовольным. Мстительным. Все было бы лучше.

Мамочка

Его семья в ярости

Да, это больше похоже на атмосферу Ванкампов.

Папа

Баг, что случилось?

Пожалуйста, позвоните нам. Сообщите нам, что вы в безопасности

Я отвечаю только своим родителям коротким сообщением, чтобы сообщить им, что я жив, и удаляю остальные сообщения. Но ниже появляется больше. Уведомление за уведомлением появляются на экране, накладываясь друг на друга так быстро, что я едва успеваю их читать.

Эмма