Люди двигались медленно, то и дело останавливаясь, чтобы поздравить знакомых и обменяться последними новостями. Подруги вынужденно протискивались вперед, чтобы нырнуть в ближайшую таверну. Было многолюдно, и все же им удалось сесть в уголке.

— Сейчас принесу нам выпить, — сказала Марша и отправилась к дородной улыбчивой хозяйке заведения, окруженной толпой захмелевших горожан.

Слуха Клэр, поверх шумного гомона, коснулись проникновенные струнные излияния. Она завертела головой, ища источник чудесной мелодии. Упираясь в стену спиной, мужчина, лицо которого было прикрыто капюшоном так, что виднелся только острый подбородок и краешек губ, задумчиво наигрывал что-то незнакомое на виоле. Словно почувствовав взгляд ведьмы, он вскинул голову и перехватил его. Глаза его были настолько темны – или так казалось в полумраке? – что с трудом различались зрачки. Он улыбнулся. «Что я делаю?» — вспыхнула Клэр и отвернулась. Но любопытство пересилило. Однако, когда она вновь посмотрела в ту сторону, незнакомца уже и след простыл.

— Потеряла кого? — Марша, держа в руках две кружки с ароматным сидром, устроилась напротив подруги.

— Да нет… Так, кажется, бард какой-то.

— Не торопись с выбором жениха, — прыснула колдунья, — мы ещё даже до костров не дошли!

Пропустив кружку-другую, Клэр и Марша отправились за пределы арочных ворот Бернав, чтобы разогнать хмель в крови за прыткими танцами.

Рыжая ведьма тянула за руку подругу, чтобы другие не разделили их на пути. Оказавшись за низкими стенами пригорода, они вдохнули свежий вечерний воздух. Здесь было гораздо свободнее. Поодаль шумело широкое поле травы, уже активно пробивавшейся из-под едва прогретой земли. Народ собирался вокруг костра, на который уже складывались тяжёлые поленья. Девушки, сбившиеся недалеко от него в стайки, весело болтали, то и дело указывая на кого-нибудь изящными пальчиками. Тогда смех пробегал россыпью колокольчиков и уносился с порывом легкого ветра вдаль. А вот мужчины, став по обе стороны неглубокого рва, наполненного грязью, играли в тягач. Наконец, одна сторона сдалась, и проигравшие повалились наземь, сталкивая друг друга и беззлобно выругиваясь. Дети носились друг за другом, рассыпая горсти сушёных ягод из рук, и напевали заячью песню.

— Почему мы не можем жить так же? — вдруг спросила Марша, глядя на горожан.

— Потому что мы не принадлежим их миру, — вздохнув, ответила Клэр, — но сегодня давай забудем об этом.

И девушки стали дожидаться начала танцев. Наконец музыканты взяли первые робкие аккорды; огонь лизнул деревяшки, и пламя занялось почти сразу — хороший знак. Сгущалась, будто разлитые чернила, праздничная ночь. Сквозь редкие сереющие облака в полную силу, как натёртое серебряное блюдо, сияла луна. От волнения перехватывало дух: не всякий год удавалось попасть на весеннее торжество. Кострище разжигалось ярче и ярче, и самые смелые девицы, плавно поводя одеждами, вступали в оранжевые всполохи босыми ногами в такт всё более уверенной мелодии, уступая позиции наблюдения переговаривающимся мужчинам.

— Пойдём же! — Марша потянула Клэр к огню. Она и сама была словно бы его дух, решивший ради забавы повеселиться среди людей, и, грациозная и легкая, она заискрилась в уверенных движениях.

Вскоре собрался целый круг из пленительных чаровниц, которых парни постепенно увлекали танцевать ближе к пламени. Чем дальше, тем больше влюблённых парочек обменивалось жаркими взглядами в его всполохах.

Сквозь взвивавшиеся вверх, жадно облизывавшие ночное небо языки огня Клэр заметила пристальный взгляд уже смутно знакомых черных глаз. Незнакомец из таверны сидел на земле, держа в зубах травинку, и наблюдал, как девушка, задрав подол платья до колен, отплясывала, вскидывая стройные ноги. Среди всех прелестниц, зачаровывающих и манящих, он смотрел только на неё.

И Клэр тоже не могла отвести от него взгляд, особенно теперь, когда лицо его было открыто. Было в нём что-то волчье: прямой длинный нос с острым кончиком, выраженная галочка губ, таящих хитрую улыбку, нависшие тёмные брови, из-за которых мужчина словно всё время смотрел чуть исподлобья. Низкие провалы скул, высокий волевой лоб с залёгшими горизонтальными морщинами. Тело, таящее мощь в широких плечах, напряжённые мышцы, точно он в любой момент был готов к хищному прыжку. На вид он был старше ведьмы лет на десять.

Словно вдруг решив что-то для себя, мужчина поднялся и направился прямо к Клэр. «Нет» — испуганно подумала она, пока Марша, заметив эту сцену, принялась игриво подпихивать её в бок локтем. Согласиться на танец – значит обещать. Но не согласиться всё равно что оскорбить. Обогнув кострище, мужчина встал прямо перед ней и протянул жесткую длинную ладонь, приглашая Клэр.

— Я не могу, — почти одними губами произнесла она, глядя в его бездонные глаза. Сердце бешено билось, как у пойманной охотником дичи.

Мужчина чуть вскинул подбородок, но тут же ласково улыбнулся:

— Староват? — она наконец услышала его голос – глубокий и низкий.

— Я правда не могу, — Клэр сгорала на месте, пытаясь отыскать в помутившемся мозге вразумительную причину для отказа.

— Тогда возьми, — из внутреннего кармана плаща он достал пышный букет едва примятых белоснежных морозников и протянул девушке, — ты ничем меня не обяжешь. Они похожи на тебя.

Взяв хрупкие цветы, Клэр прижала их к груди и склонилась, втягивая аромат жёлтых сердцевин.

Вспыхнул костер, поглощая очередной праздничный дар, и ведьма прикрылась, защищаясь от снопа искр.

Когда она отняла руку от лица, оказалось, что незнакомец исчез. Она хотела было искать его, но одернула себя: что бы она ему сказала? Вот бы узнать хотя бы имя…

Она обернулась на танцующую Маршу: та задорно ей подмигнула, как бы подтверждая, что всё видела. Сама она была уже во внутреннем круге, с очаровательным светловолосым парнем, который явно грезил о скорой свадьбе со своей красавицей-невестой и сверкал довольной улыбкой. Он ещё не знал, что к утру его чаяния растворятся, подобно сну. Так в Заячью Луну разобьется одно сердце.

И, кажется, уже затрещало по швам другое.

Говорят, что огонь выжигается только огнём. Теперь Клэр чувствовала, что это так. Заячья Луна сменилась Луной Быка, а она всё возвращалась мысленно к таинственной, волнующей встрече у костра. Ещё долго, глядя на стоящие в воде трогательные морозники, она вспоминала волчий взгляд тёмных глаз, и это изгладило всякое расстройство по поводу прохлады, что пролегла между Клэр и Арсом с самого дня боя с Маршей.

За месяц, незаметно миновавший с той поры, он не предпринимал ни единой попытки сблизиться, хотя ведьма часто ловила на себе его задумчивый, будто подёрнутый дымкой мыслей взгляд.

Им даже довелось встретиться в тренировочном бою: у земляных драконов, обитателей пещер, особая устойчивость к ядам и толстая броня, что позволило Арсу и Клэр испытать колдовские силы, пока ящеры выигрывали для них время и отгоняли друг друга от своих союзников.

Бой, к удивлению остальных однокурсников, закончился вничью. Когда Шиайха уже был готов повалиться, преодолев грань усталости, Клэр связала руки Арса призванными путами, прорвавшими его защиту. Арвинг остановил сражение, на этот раз не допустив серьёзных ранений ни для драконов, ни для учеников.

Клэр продолжала усердно практиковаться в магии, ритуал призыва больше не вызывал затруднений. Но особый интерес у неё вызвали занятия по концентрации, позволяющей обращаться к дракону мысленно. Пока давались только короткие фразы, а ответы Шиайхи звучали то обрывисто, то были плохо слышны. Впрочем, пока дракон будто даже радовался, что их внутренний диалог был таким неустойчивым.

— Еще не хватало, чтобы ты в моей голове сидела, и без того спасу нет, — ворчал он, и тогда Клэр казалось, что он чинит препятствия вполне осознанно, хоть и не представляла, как у него это получается, — знал бы, что так будет, в жизни бы не согласился с тобой связаться.