— Возраст сделал тебя сентиментальным, мой друг, — дракониха склонила голову.

— А тебя – разговорчивой, — усмехнулся мастер, — но кто сказал, что от этого мы сделались хуже?

Одарранта ответила едва заметной понимающей улыбкой, изогнувшей уголки ее чешуйчатого рта. За стеклом мелькнул алый силуэт дракона с женской фигурой на спине.

Вечер выдался напряжённым. Все старшие ученики Арвинга, разбредшись по комнатам, принялись складывать вещи под собственные хаотично скачущие мысли. Их драконы наслаждались последними вольными полётами, рассекая небеса. Что ждало их всех теперь? Чем так отличалась восточная цитадель, что наставник счёл нужным предупредить об этом? И как скоро они вступят в настоящее сражение, к которому так долго готовились? Жнецы приближались, и это означало, что вскоре может пролиться кровь. Но никто не хотел чувствовать себя жертвой, которую принесёт королевство ради своего покоя.

Клэр раскладывала одежду и магические принадлежности по пухлым, схваченным ремнями чемоданам. На душе было тяжело и беспокойно.

— Что думаешь? — Марша болтала ногами, сидя на её кровати.

— Честно? Ничего я не думаю. Не знаю, чего ожидать, — она почесала горбинку носа, — но подозреваю, что там с нами нежничать не станут.

— Это зря, — хмыкнула рыжая ведьма, — у мастера Арвинга лучшие ученики. Могли бы обойтись и с уважением.

— Мы на пустой воде гадаем, — пожала плечами Клэр.

— О, а не раскинуть ли нам карты на предстоящее путешествие? — оживилась Марша.

— Одно дело — спросить у карт совета, а будущее… Не люблю.

— Брось, ну давай. Тебе карту и мне. Просто чтобы знать, к чему готовиться, чем не совет?

Клэр сдалась упорству подруги и, вытащив уже сложенную в чемодан колоду, извлекла карты из мешочка. С тихим шорохом картинки и узорчатые рубашки сменялись в её руках. Наконец Клэр замерла и с закрытыми глазами выложила одну карту в сторону — для Марши. Через несколько долгих секунд достала вторую и положила рядом, уже для себя. Странное, дурное предчувствие охватило ведьму.

— Открывай же!

— Сейчас, — Клэр перевернула одну карту, затем вторую.

Повисло напряженное молчание.

— И где чья карта? — нарушила его Марша, нервно поджав ткань покрывала в кулаках.

«Вот демон» — подумала Клэр.

Потоки ветра били в лицо Лагерты, от чего у нее невольно проступали слёзы в уголках глаз. Обычно она надевала очки, разработанные мастером Арвингом, но сейчас она жаждала сильных, ничем не сглаженных ощущений, которые могли бы хоть немного унять буйные мысли в голове. Драконьи крылья с шумом хлопали в воздухе, забирая один вираж за другим. Лагерта крепко держалась в седле, ухватившись за ремни, обхватывающие драконью шею; они же удерживали её бедра, что позволяло не свалиться со спины ящера, когда он взвивался вверх или поворачивал. Но какая-то часть её сознания будто хотела пренебречь этими мерами безопасности и испытать судьбу на благосклонность.

Риран, словно почувствовав состояние воительницы, спикировал: не для того, чтобы попытаться сбросить её, а лишь для отвлечения сосредоточенного на переживаниях разума. Хлопая широкими кожистыми крыльями, он завис в воздухе в некотором замешательстве. Лагерта не правила его, только прижалась ближе к мощной багровой шее. Тогда дракон развернулся в воздухе и полетел прочь от заснеженных вершин гор Рондарны.

Риран пронес Лагерту над кромкой тёмного леса, расстилавшегося под крыльями дракона на многие мили, постепенно оставляя его позади. Стремительные воздушные хлысты сменились мягким движением воздуха, остужавшего пыл Лагерты. Внизу показалась блестящая гладь озера, похожего на сверкающую под солнцем обронённую монету. Совершив кувырок, дракон взял вбок и стал плавно снижаться. Сквозь свежесть пробивался едва уловимый запах ила. Серповидные когти Рирана коснулись воды, рассекая ее поверхность с приятным плеском. Утки и цапли, умиротворенно отдыхавшие у берега, с суетливым хлопанием крыльев бросились врассыпную.

Воительница и дракон приземлились на землистом берегу, и Лагерта принялась отстегивать тугие ремни. Освободившись, она пружинисто спрыгнула со спины Рирана. Дракон, встряхнув головой, издал рык, предупреждая саму природу о своём присутствии, и грузно опустился на траву. Лагерта села рядом, прислонившись к его боку спиной, и смотрела на завораживающе спокойный пейзаж. С противоположного пологого берега на неё смотрели ряды стволов и высоких зелёных крон, и их отражение замерло в успокоившемся зеркале воды. Сбитые как жирные сливки облака безмятежно текли по яркой голубизне неба.

Лагерта сожалела о том, что ей придется покинуть эти места. Как бы она ни подкалывала Клэр, непрестанно напоминая о предстоящих битвах, сама она предпочла бы проводить время вот так, путешествуя на спине верного дракона, чтобы когда-нибудь сказать, что облетела весь мир.

Здесь, у озера, она приводила мысли в порядок уже не впервые, и потому не удивилась, что Риран принес её именно сюда. Беспокоилась ли она за свою жизнь? Не так, как за жизнь брата. Она знала, что если не сильнее его физически, то во всяком случае куда как решительнее и тверже характером. А иногда это значит больше. Порой ей даже сложно было сказать, что у Ренига на сердце; она знала только, что должна его защищать во что бы то ни стало.

Во всем мире были только они: Рениг и Лагерта. Никто не ждал их дома, никто не слал им писем, полных радости или горя. Они никогда не смогли бы познать родительской гордости и не были бы оплаканы, погибнув в бою.

Лагерта попрощалась с детством в возрасте одиннадцати лет, когда разбойники совершили беспощадный налёт на их селение. Ни матери, ни отца не оставили в живых. Детям просто повезло, что в это время они, ни о чем не подозревая, собирали в близлежащем лесу ягоды и грибы. До сих пор, мучаясь от кошмаров, Лагерта видела ту самую плетёную корзинку с рассыпанной голубикой в луже крови.

Так начались их скитания по деревням в попытках найти приют. Прежде весёлый, смешливый брат навсегда стал замкнутым и молчаливым. Сердце его ожесточилось, и каждый раз, когда какие-нибудь добрые души хотели оставить детей у себя хоть бы и как лишние руки, он выкидывал что-нибудь такое, что его гнали взашей. Лагерта не могла бросить Ренига одного, и они отправлялись на поиски нового дома вместе. Так продолжалось пару лет, пока однажды, на пыльном тракте, их не встретил мастер Арвинг. И следующие годы стали лучшими в жизни Лагерты.

Её душу переполняла благодарность, и из-под опущенных пушистых ресниц под полумесяцами чёрных бровей покатились скупые слёзы. Лагерте казалось, будто детство заканчивалось ещё раз. Сначала – там, где голубика смешалась с кровью. Теперь оно заканчивалось снова – тихо, под плеск озерной воды и шелест драконьих крыльев.

Она закрыла лицо ладонями, шумно втягивая воздух, чтобы прийти в равновесие. Когда она подняла голову, дракон лениво открыл глаза, выплывая из дрёмы, но не шелохнулся. Взгляд воительницы устремился вперёд, к паре осмелевших птиц, с кряканьем севших на воду.

Вдали от брата она вдруг ощутила не только тревогу, сжимающую её горло каждый раз, когда Ренига не был рядом, но и умиротворяющий покой, и тут же осудила себя за это. Нельзя допускать такие мысли. Лагерта всё понимала про брата, но оттого только сильнее убеждалась в том, что без неё он пропадёт. Особенно теперь, когда в его руках появилось такое оружие, как дракон. Она инстинктивно чувствовала, что, обретя связь, он стал только опаснее и нуждался в её жёсткой направляющей руке. Воительница не позволит себе слабость. Не только ради себя, но и ради других.

В это время остальные торопливо укладывали вещи в своих комнатах. Каждый оставлял в стенах западной цитадели важную часть своей жизни – то, что вот-вот станет прошлым, уступив место новым, чужеродным событиям. Всё, что у них останется – это их маленькая община, сложившаяся поневоле, но превратившаяся в причудливое, сетчатое плетение из личных историй, отношений, впечатлений, совсем обычных или запомнившихся навсегда.