Прежде Клэр всё казалось игрой – занятия в аудитории, магические ритуалы, бои на тренировках, даже связь с драконом. Игрой по непростым правилам, с жертвами и болью, и всё же… Теперь ведьма видела, как грузят мертвецов на носилки, и смерть восстала перед ней в своем ужасающем, реалистичном обличье.

Дождь прекратился, но солнце так и не показалось, словно ощущало свою неуместность. Из тридцати одного лётного воителя погибло семеро, включая их драконов. Пешим и магам повезло больше – все остались целы, обойдясь лишь несерьёзными ранениями и общим истощением сил. Но никакой радости по этому поводу никто не испытывал: тягостное чувство, что одни отдали жизнь, защищая других, легло на плечи каждого воина неизмеримым грузом.

Надежда теплилась только у Тины. Не дожидаясь окончания боя, она переместилась вместе с Цихомбу. Клэр знала: наверняка туда же, где они вместе нашли его, к водам Шаргаттова моря. Когда они исчезли в портале, её дракон был ещё жив. Так ли это до сих пор, никто не мог сказать.

Семеро магов – по числу убитых – переместились в цитадель вместе с телами погибших воителей первыми.

Клэр сидела прямо на земле, прислонившись к боку уже бескрылого Шиайхи, и смотрела вдаль, туда, где скрылась армия жнецов. Там же металась крошечная фигурка Лагерты, которую ведьма уже не могла разглядеть: действие зелья иссякло. Марша сидела рядом, полузакрывшись крылом Ярши. Подруги разделяли свою печаль молча, оглушённые случившимся.

— Ты молодец, — прошелестел отдыхавший Шиайха. Сквозь его чешую сочились неглубокие раны.

— Сейчас отправимся, и я тебя подлатаю. Только дождемся Лагерту.

— Думаю, вам придется уводить её силой. Дитя в отчаянии.

— Марша? — позвала Клэр подругу. Та высунулась из-под крыла, стараясь незаметно утереть щёку.

— Можешь нагнать Лагерту? Вряд ли она согласится уйти сама…

— Конечно, — Марша поднялась, отряхиваясь. Виверна чуть склонилась, подставляя крыло как подножку, чтобы ведьма могла забраться на её спину. Она протянула руку Клэр. — Идешь?

— Вряд ли она будет рада меня видеть…

— Сейчас ей вряд ли до вашей вражды. Кто-то должен быть рядом, не так ли?

И Клэр влезла на спину виверны.

— Подождёшь тут? Мы быстро, — обратилась она к Шиайхе, и тот кивнул. Клэр всё ещё не могла привыкнуть к этому человеческому жесту, позаимствованному драконом с такой лёгкостью.

Они взмыли в воздух – это был первый раз для Клэр. Странное чувство уходящей из-под ног земли, замирающее дыхание, пьянящий полёт, порывистый ветродуй – но она не могла насладиться этим опытом в полной мере. Не сейчас.

Они приземлились возле Лагерты и аккуратно спустились по костяшке перепончатого крыла. Воительница обернулась: лицо её было красным, пятнистым и заплаканным. Она выглядела смятенной, взгляд бегал, не задерживаясь ни на чём конкретном. Перед Клэр была не суровая воительница. Она увидела маленькую девочку, потерявшуюся в исполинском давящем мире.

— Лагерта, — тихонько позвала её Марша, протягивая ладонь, — нам пора идти.

— Нет, я… — она инстинктивно прижала одну руку к груди, отшатнувшись, как будто ведьма хотела у неё забрать последнюю надежду.

— Ты уже все обыскала, — мягко сказала Клэр, осторожно приближаясь, точно к загнанному в ловушку зверю.

— Но вдруг… Раз его нет…

— Отряд забрал его вещи, — с нажимом добавила Марша, силясь отрезвить воительницу.

— Но он может быть ещё здесь, может быть жив!

— Послушай, — вступила Клэр, — никто не видел, что точно произошло, но его здесь нет. Ты сделала всё, что могла. Мы не просим тебя забыть Ренига. Но ты должна отдать ему последние почести.

— Ты тоже готова почтить его память? — вскинулась Лагерта.

— Да. Он умер героем. Умер, защищая всех нас. Я всегда буду ему благодарна.

Лагерта бессильно сникла, руки её повисли плетьми вдоль тела. Глаза потухли, наполняясь тихими слезами. Клэр подошла ближе и обняла соперницу за плечи, уводя её обратно к лагерю, где все ещё ждал Дестан с несколькими магами и парой воителей.

— Марша, узнай, как там Тина. Думаю, ей сейчас тоже непросто.

Марша кивнула и вернулась на спину Ярши. Через несколько секунд она уже была высоко в небе, опережая бредущих через опустошённое поле соратниц.

Берег Шаргаттова моря был спокоен и тих. Волны накатывали с мягким плеском, оставляя за собой шорох пузырчатых следов и постукивающие перекаты потревоженных камней. Наполовину погрузившись в воду, Цихомбу лежал, тяжело дыша, и изредка приоткрывал глаза, взглядывая на колдующую возле его раны Тину.

С пламенной светлой вспышкой Марша ступила на берег.

— Что ты делаешь? — спросила она, присев рядом с Тиной. Та в очередной раз отбросила уже мокрые от брызг белые волосы и снова поднесла ладони к ране, вокруг которой сияли витиеватые символы. — Он жив?

— Да, — руки Тины обвивались темной дымкой.

— Что ты делаешь? Я могу помочь?

— Не думаю, что стоит. Стрела была не ядовита, она была проклята. Пытаюсь снять…

— Погоди, но ведь так ты примешь проклятие на себя…

— Так мы разделим его на двоих, и Цихомбу останется жив. Ему и так повезло: стрела не попала в сердце. У змей оно может смещаться.

— Погоди, — лицо Марши вдруг стало сосредоточенным. Я кое-что придумала. Пока вытягивай проклятие, а я подготовлюсь.

И она зашуршала в своей поясной сумке, извлекая мел, и отошла подальше, туда, где было сухо. Конечно, чертить по камням было непросто, но должно было сработать. Она проводила линии потолще, пока её не окружил призывной знак. Тогда она прижала ладонь к его середине и зашептала. Всполохи света озарили лицо рыжей колдуньи, и из небытия потянулся драконий скелет: когда-то это был такой же водный змей, а сейчас он уставился на ведьму пустыми глазницами громадного черепа. Марша повела его за собой, и драконьи позвонки загремели следом.

— А теперь давай, — ведьма протянула ладонь Тине и крепко сжала её руку. Другую она возложила на костяной череп.

Тёмная проклятая энергия, проходя по цепи от раны Цихомбу, протянулась через руки, пробежала сквозь бьющиеся сердца и сжала их на несколько мгновений – и всё же утекла дальше. Чернота вокруг раны морского змея рассасывалась, отступая. Несколько долгих минут они так и стояли, передавая чёрную магию друг через друга, пока дракон не освободился от неё; на месте, повреждённом стрелой, остались лишь разверстая плоть и запёкшаяся кровь. Проклятие проскользило по рукам Тины в последний раз, и Марша отдала его без остатка уже мертвому дракону. Желтоватый, пористый скелет потемнел, посерел и наконец рассыпался в прах.

— Вот и всё, — выдохнула Марша, — теперь тебе остается только залечить рану.

Тина смотрела на Цихомбу, задышавшего ровнее, словно не верила своим глазам, и нервная улыбка дергала уголки ее губ.

— Не может быть, — прошептала она, а затем воскликнула, бросившись на Маршу с объятиями, — спасибо! Спасибо!

— Да будет тебе, — ведьма горделиво усмехнулась, пытаясь скрыть, как польщена такой бурной благодарностью, — если бы не вы, мы бы сражались нос к носу с этой многолапой мерзостью… Бррр, как вспомню…

— Рады помочь, — улыбнулась Тина и отстранилась.

— Я отправлюсь в цитадель и пришлю сюда лекарей. А ты пока подлатай змеюку своими силами, хорошо?

— Договорились. Ты просто душка.

— Только никому не рассказывай, — Марша высунула кончик языка, дразнясь, и отправилась чертить новый круг.

Лекарям лазарета выпала обязанность омыть тела погибших перед погребением. После этой процедуры мертвецов подготовили к захоронению: смазали кожу смесью пахучих масел и одели в торжественные тёмно-синие саваны из бархата, расшитые созвездиями: считалось, что Ноктис охотнее примет в свои ледяные объятия тех, кто идёт к ней на загробный бал будто бы по своей воле, как на последний праздник. Убитых опускали прямо в вырытые глубокие ямы, чтобы они быстрее стали частью естественных процессов мира живых, растворяясь в почве, выкармливая другие жизни, которые когда-нибудь приведут к перерождению. После того, как земля окончательно скрывала мертвецов под своим тяжёлым одеялом, живые высаживали на могилах растения, символически отображавшие характер погибшего или послание ему от тех, кто остался под светом Солиса – последний дар от одного мира другому.