Клэр шикнула на подругу и неловко улыбнулась, обернувшись на Лагерту. Воительница обычно не скрывала своего недовольства, поэтому можно было надеяться, что она действительно рада.

— Не стоило, правда… Но спасибо, — она перебирала цепочку пальцами, заворожённо глядя на неожиданный дар. А затем повесила кулон, тут же вспыхнувший сердцевиной, на шею. — Мне с детства ничего не дарили… Никто, кроме Ренига. Я обязательно буду носить.

Ведьмы заметили трогательную неловкость Лагерты, с какой она приняла подарок и, чтобы не смущать её ещё больше, переглянулись между собой и отправились на магические занятия, на прощание напомнив, что воительница всегда знает, где их найти.

Ближе к вечеру Лагерту ждало еще одно непредвиденное поздравление. Конечно, она и не думала рассказывать кому-либо в цитадели о своём личном празднике, однако утренняя сцена после тренировки не прошла незамеченной. Оскар подкараулил Лагерту после ужина, на выходе из столового зала, и попросил следовать за ним. Шли они долго, пересекая анфилады, коридоры, лестничные пролеты, перекрестья дворов, пока наконец не вышли на самый верх квадратной башни крепостной стены. Лавандово-фиолетовая ночь опускалась им на головы. Ещё прогретый воздух, лишённый всякого движения, окутывал пьянящим, летне-травяным маревом. На каменном полу были расстелены узорчатые покрывала с бахромой, а на них возвышались фруктовая тарелка, полная сочных плодов, и посеребрённый кувшин с изогнутым носиком, в котором – Лагерта ещё не знала – плескалось ароматное, пряное вино.

— С днем рождения, соколичка, — Оскар мягко сжал её ладонь, — присядешь?

— Конечно, — смущённо проронила Лагерта и опустилась на покрывало. Вокруг неё тут же, поднявшись прямо из цветочных узоров разложенных тканей, ковром распустились алые бутоны роз. — Ах! Что это?

— Знаю, с кем договориться, — лукаво улыбнувшись, Оскар коснулся указательным пальцем виска и присел рядом с девушкой. Он не был склонен к предрассудкам и с удовольствием водил дружбу с магами.

Лагерта провела ладонью по нежным лепесткам.

— Так красиво… Но почему я, Оскар? — Лагерта коснулась своего шрама на виске, будто старалась его прикрыть. — Ведь ты мог бы выбрать…

— Потому что я никого не вижу, кроме тебя. Когда ты рядом, моё сердце бьётся навылет. Даже когда ты злишься, грубишь или размахиваешь мечом – и тогда даже особенно. В твоей улыбке мой свет, — он убрал прядь её в кои-то веки отпущенных волос за ухо, — и в твоих глазах моя тьма. Ты всё, что у меня есть, соколичка. У меня не было и шанса выбрать кого-то другого.

Она прошептала его имя, привлекая к себе, и их губы осторожно сомкнулись в сладостном и трепетном, как расцветавшие среди боли и потерь чувства, долгом поцелуе.

Клэр ждала Дестана, чтобы наконец поговорить о том, о чём давно было пора. Однако только теперь она чувствовала, что имеет право диктовать некоторые условия. Они должны были встретиться на втором этаже деревянной постройки внутреннего двора: достаточно уединённое место для беседы без лишних ушей, пока другие заняты своими делами после занятий. Клэр попросила передать просьбу о встрече Оскара: по крайней мере, он ей казался достаточно порядочным, чтобы не трезвонить о личной аудиенции капитана и подчинённой направо и налево.

И все же ведьма волновалась. Тогда, на крыше крепости, она чувствовала себя пойманной в ловушку, беспомощной, и начала ершиться от собственного бессилия. Воспоминание об этом неприятно холодило где-то под рёбрами. Она вызывала из памяти стычку с Арсом: ведь тогда она была решительна, бросила вызов и была уверена в том, что делает. Неужели всё дело в том, что к Арсу она ничего не испытывала, а перед Дестаном пасует от скрываемых чувств? Ещё и дурно скрываемых, судя по тому, как капитан подколол её, поставив в один ряд с другими претендующими на его расположение.

Но теперь Клэр не собиралась настаивать на том, что заслуживает большего. То, что она провернула в бою, доказало в первую очередь ей самой, что она способна на многое. Что она уже многое преодолела, и это было не напрасно. И сейчас она хотела воздать должное тому, кто всё это время прикрывал ей спину, берёг жизнь, когда её нить была натянута смертью. Шиайхе.

Завидев широкоплечую фигуру приближающегося Дестана, Клэр собралась, как натянутая струна. Капитан же, напротив, выглядел расслабленным, и, подойдя к Клэр, оперся локтем на перила. В его непринуждённом, низком голосе шуршали песчинки хрипотцы.

— Ты хотела меня видеть? Польщён.

— Капитан Дестан, — нарочито официально обратилась Клэр, — прошу прощения за беспокойство в личное время.

— Рад уделить его тебе, — усмехнулся Дестан, и Клэр почувствовала подкатывающее раздражение. Ей хотелось, чтобы к ней отнеслись серьёзнее.

— Это по поводу моего дракона, Шиайхи. В нашей цитадели старались предоставить лучшие условия и предпринимали для этого подобающие усилия. Сейчас содержание моего союзника вызывает у меня много вопросов.

— Что-то не так? — Дестан сменил позу, выпрямившись.

— Да. С помощью порталов Шиайха имел возможность бывать на родине. Как вам известно, он не может летать, а потому ограничен в своих передвижениях. Но это не домашняя ящерица, чтобы держать его в каменном террариуме с парочкой задохлых пальм.

— Вот как, — усмехнулся Дестан, — но ты понимаешь, что мы сейчас должны быть в режиме боевой готовности? Что если его не будет в цитадели, когда он понадобится?

— Шиайха всегда отзывается. По нашему контракту он обязан защищать мою жизнь. Как и я его. Не хотелось бы потерять дракона и рисковать собой только потому, что он задохнётся в вашей темнице.

— Буду откровенным, Клэр. Это несколько противоречит нашему внутреннему уставу. Но допустим… Допустим, что я позволю, — тёмные глаза Дестана опасно сощурились, а узкие ноздри слегка втянули воздух, словно пытаясь что-то уловить, — я могу претендовать на благодарность с твоей стороны?

Клэр широко распахнула глаза:

— Капитан, что вы подразумеваете под благодарностью? — натянутым, дребезжащим тоном спросила ведьма.

Дестан рассмеялся.

— Не то, о чем могла подумать юная колдунья, не пугайся. Скажем, одно желание. Всего одно – за нарушение правил, думаю, я могу об этом просить.

— Просить?

— Возможно, со жрицей ночной богини стоит быть несколько более почтительным. Да, просьба за просьбу.

— Что за желание?

— Я скажу позже. Так что, договорились? — и он протянул руку.

— Я вас не боюсь, капитан, — и Клэр вложила свою ладонь в его.

— Нисколько не сомневаюсь, — ухмылка пробежала по тонким губам, которыми он, чуть потянув ведьму на себя и склонившись, коснулся её пальцев.

Это была какая-то непредсказуемая игра, правила которой Клэр никак не удавалось понять. Она чувствовала, как всё её существо кричит об опасности сближения, об их неравном положении; в конце концов, о том, что она даже не могла толком сказать, кто такой этот Дестан Блайд. Он напоминал ей магию, которой не учат: ту, что манит как раз потому, что никто не может сказать, какова будет цена.

Она отдёрнула руку, будто получив ожог.

— Это тоже вряд ли предусмотрено уставом.

— Если это моё самое страшное нарушение, капитанская совесть с этим как-нибудь справится.

И Дестан, удаляясь, бросил через плечо:

— Я выполню твою просьбу. Не забудь о моей.

Клэр смотрела ему вслед, пока он не обернулся, коротко махнув ей рукой. Тогда она, словно встрепенувшись, отвернулась. «Что за ребячество, желание… — она злилась на капитана и невольно дотронулась до того места, где его губы коснулись её ладони. — Он просто играет со мной. Но зачем?».

Вечером того же дня Тина сидела в комнате Марши и Клэр. Ведьмы оживлённо обсуждали нечто волнующее, событие, которое должно было объединить их больше, чем совместное обучение у одного мастера, больше, чем могла бы связать их самая крепкая дружба. Событие, с которым могли бы сравниться разве что драконьи узы. Создание собственного ковена.