— Я должна спросить. Ты готов? Я не могу знать, что получится, — но дракон только подставил ей спину.

Она прочертила раны там, где выступали верхние кости его передних лап. Шиайха содрогнулся, но не издал ни звука. Наружу показались жилы и сочленения. Тогда она полоснула свою руку – и обагрила его раны своей кровью, взывая лунные силы, силы своей богини, чтобы она благословила этот поворот времени вспять и вернула ту эпоху, когда зелёные драконы могли летать. Шиайха шипел от боли, пока тёмная жидкость бурлила в его разверстых ранах, и Клэр ввернула в них птичьи крылья, сжимая плоть вокруг костей своими руками. Прошло несколько мучительно долгих секунд.

И тут с ладоней ведьмы синее пламя перекинулось на оперение умерщвлённой птицы, зазмеилось по ранам, врачуя их, скрепляя мышцы вокруг, восстанавливая даже измазанную алым чешую. Крылья на теле дракона вдруг расправились, обрастая маховыми, контурными и пуховыми перьями, пока они не стали очевидно способными поднять весь вес ящера в воздух.

Когда всё закончилось, Шиайха устало прикрыл глаза и лёг на землю, сложив свои новообретённые чёрно-белые крылья. Клэр легла рядом с ним и обняла его переднюю лапу.

— Думаешь, мы справились? — прошептала она.

— Ты справилась, — ответил Шиайха и осторожно пошевелил левым крылом.

— Тссс… Перемещу нас чуть позже, — перед глазами плыло.

— Искать будут, — пренебрежительно высказал подозрение дракон.

— Зато каково будет удивление, когда найдут, правда? — улыбнулась ведьма.

Дракон лежал на каменистом возвышении своего логова, пытаясь привыкнуть к новым, доселе неведомым ощущениям того, что за его спиной больше не было пусто. В первую очередь об этом сигнализировала гудящая навязчивая боль, окутывающая плечи, ещё не освоившиеся с тяжестью, которую им предстояло нести. Робко Шиайха разворачивал то одно крыло, то другое, и мягкие перья касались его крепкой чешуи, подобно нежной шелковистой ткани. Вдоль всего его позвоночника напрягались мышцы, ещё сраставшиеся с новой телесной частью, но это было прекрасное ощущение, своей явственной физиологичностью утверждавшее, что перед драконом открывается совсем другой мир. Простор. Воля.

Он не знал, как скоро сможет подняться в воздух, но из первых неуклюжих проб овладеть крыльями рождались всё более плавные и уверенные взмахи. Внезапно ему стало тесно в своем обиталище. Хотелось вырваться, броситься навстречу небу и познать то, что вряд ли ценили от рождения летающие сородичи.

Первые попытки взлететь были неловкими: Шиайха бил крыльями по земле, учился отталкиваться, напружинивая лапы, упражнял ещё неподатливую мускулатуру. Его нисколько не смущали поражённые взгляды проходивших мимо солдат, таращившихся на него во все глаза: у него была цель – понять, что такое, когда воздух плещется вокруг, когда свобода становится естественной частью твоего существа.

Первый полёт на собственных крыльях можно было сравнить разве что с божественным откровением. Лёгкие дракона наполнились освежающей прохладой, воздух ласково перебирал гигантские перья, и, когда он распахнул своё приобретение во весь размах, Шиайха понял, что значит парить. Он видел собственную тень, преследовавшую его далеко внизу. Очертания крепости цитадели становились все меньше, а затем – разноцветные поля, горные гряды, крошечные деревья и блестящие ленты рек. От высоты дыхание перехватывало; хвост привыкал к роли рулевого, лапы прижимались к телу, рассекающему воздушное море, как корабль волны. Восторг, волнение. Счастье. Шиайха и помыслить не мог, что когда-нибудь испытает всё это на самом деле.

Несмотря на то, что даже теперь Клэр не смогла бы разделить с Шиайхой впечатления от полёта, её тоже охватывало восхищение происходящим. Она смотрела на своего дракона, резвящегося в небесах, и её сердце ликовало от того, какой дар ей удалось преподнести тому, кто был прикован к земной тверди. Это определённо стоило и многочисленных часов, проведённых в библиотеке за бесплодными поисками подходящих ритуалов и заклятий, и риска, которому подвергались они оба, и затраченных сил: Клэр и самой пришлось восстанавливаться после того, как она поделилась своей магической энергией, чтобы крылья кондора прижились у дракона.

Многие были впечатлены тем, что удалось сделать ведьме. Даже обычно сдержанная Лагерта, увидев кувыркающегося в воздухе зелёного дракона, поспешила расспросить Клэр о том, как она сумела провернуть такое, и выслушала её рассказ с неподдельным интересом, не говоря уж о Марше и Тине.

— Ты страшная женщина, — посмеиваясь, отметил Дестан. — Отрастить дракону крылья – такое на моей памяти впервые…

— Чего не сделаешь ради королевства, — Клэр гордо вскинула подбородок.

— Так уж и ради королевства?

— Могут у нас с Шиайхой быть и свои желания? Ты же видел, как он радуется. Он… Очень многое для меня сделал. Я хотела найти способ отблагодарить его.

— Признаюсь, эта причина нравится мне даже больше. Но мысль о том, какая сила заключена в этих маленьких ладонях… — Дестан взял руки Клэр в свои.

— Пугает? — ухмыльнулась ведьма.

— Нет. Будоражит. Всё равно что играть с пламенем дракона.

Клэр игриво зарычала, вызвав у капитана улыбку.

— Вот только из нас двоих защищать тебя буду я, — вкрадчиво произнёс он, и Клэр отвернулась, скрывая смущение. Ей хотелось, чтобы так и было.

Но, как выяснилось, не все разделяли радость за Шиайху. Обычно безразличный ко всему, что не касалось вопросов дисциплины и военных действий, мастер Шедхард неожиданно прознал о поступке ведьмы и вызвал её к себе.

— Я сам удивился, когда он сказал позвать тебя, — сказал Дестан, сообщивший эту новость. — Я пойду с тобой.

Однако на пороге входа в тронный зал, где ждал их мастер, дорогу капитану преградил Оскар.

— Мастер Шедхард сказал, что желает видеть её одну, — кивнул в сторону Клэр комендант. У них с Клэр никогда не было поводов для ссоры, но сейчас он исполнял приказ.

— Я сам решу, идти мне с ней или нет, Оскар. Отойди с дороги, — почти прорычал командир и вошёл первым.

— Я неясно выразил свою волю? — вознёсся к высокому потолку голос наставника цитадели. — Капитан Блайд, покиньте помещение. Немедленно.

Дестан резко развернулся, не в силах ослушаться мастера без видимых причин, и всё же шепнул Клэр перед тем, как покинуть залу:

— Я рядом.

Она не знала, чего ожидать. Мастер Шедхард восседал на своём аскетичном троне, и пламя свечей плясало на его лице. Тени, залёгшие в его морщинах, придавали ему зловещее впечатление. Он был похож на каменное изваяние, недвижимое и холодное, и прожитые годы нисколько не согнули его невысокой, но прямой фигуры. Клэр была уверена, что от него не стоило ожидать оваций по поводу своего ритуала, сколь бы успешным он ни был.

— Клэр, верно? — мастер Шедхард сощурился, пронизывая колдунью взглядом. — Кем ты возомнила себя, юная ведьма? Решила попрать законы природы?

— Принцип подобия — основа магии, мастер. И мы пользуемся его возможностями постоянно. Я ничего не нарушила.

— Ваше предназначение — соблюдать баланс этого мира! — он хватил кулаком по подлокотнику. — Защищать слабых, ограждать королевство от зла! А ты ставишь на первое место собственные амбиции… Неужто возжелала большей власти? Не удовлетворилась тем, что имеешь? — Клэр не смела прервать тираду главнокомандующего, но кипела от несогласия с каждым его словом. — Говорю тебе — исправь свою ошибку, или тебя постигнет наказание за твоё легкомысленное поведение.

— Исправить что, мастер? Я не взлечу вместе со своим драконом. Я не научила его испускать пламя. О какой власти вы говорите? Я не имею даже того, что есть у большинства других драконьих союзников. — Клэр выступила вперёд, уверенно глядя Шедхарду прямо в глаза. — Но я дала клятву своему дракону, что буду защищать его всеми силами. И я дала ему то, что может однажды спасти ему жизнь. А, может, и не только ему, разве не этого вы хотите?