Их было трое – достаточно, чтобы предстать перед богиней Ноктис в образах триединой луны. Решением большинства, то есть Тины и Марши, её полное воплощение как жрица должна была олицетворять Клэр; Марша — луну растущую, а Тина – умиротворенную убывающую.

Идея ведьминского сестринства словно витала в воздухе, заразив девушек практически одновременно, поэтому, когда Марша озвучила её первой, никто особенно не удивился. Обмен силой и безусловная поддержка были тем, в чем нуждалась каждая, а общий опыт и пройденные испытания только укрепили их в этой мысли.

Но прежде требовалось подготовиться. Три следующих дня ведьмы воздерживались от пищи и не разговаривали даже между собой; благо, строгие порядки цитадели позволяли подчиняться приказам беспрекословно, а тишина на лекциях только приветствовалась. Сложнее было втроём покинуть цитадель незамеченными. Лилиан старательно исполняла обязанности старшей и после ночной прогулки Клэр периодически проверяла, все ли соблюдают комендантский час. Однако и ей не под силу было дежурить каждый день, поэтому время отсутствия было подгадано под смену Оскара, с некоторых пор несколько пренебрегавшего должностными инструкциями и вряд ли решившегося бы заглядывать ночью в женские покои.

За час до полуночи ведьмы переместились на опушку леса. Небольшая, сокрытая зарослями пещера уже ждала их в своем тёмном холодном чреве. Там они провели около получаса, поддерживая непроницаемую тишину. Ведьмы сидели в кругу, держась за руки и прикрыв глаза. Они настраивались на предстоящий ритуал, мысленно взывая к той, что ведает подлунным миром. Юные женщины ощущали, как мягкая, плавная энергия протекает от одной к другой, уже связуя их незримой нитью.

Затем они отправились вглубь лесной чащи. Крепкий запах разгорячённой за день хвои, напитанная земля, шорох кустарников, наливавшихся первыми летними ягодами. Треск дров в зарождавшемся костре, фигуры, укутанные в серебристые плащи, отражавшие бледный свет, и пляски огоньков в трёх парах глаз, погружавшихся в транс. На деревянном срезе побеспокоенного ими сумрачного духа ожидали разложенные дары: серебряный графин с вином и ароматные медовые лепёшки.

Ведьмы скинули свои одежды, оставшись в полупрозрачных платьях, похожих больше на ночные рубашки, и медленно закружили против часовой стрелки. Ночь затихла, будто время от танца и вправду оборачивалось вспять, замирало в мгновении. Тонкие ветки хрустели под босыми ногами, впиваясь в кожу, но никто не издал ни звука. Взвивавшееся ввысь пламя исполняло свою полыхающую песнь.

Они ускорились, вскидывая руки к дырявому покрывалу тёмного звездчатого неба. В разумах ведьм разносился единый ритм, заставлявший их тела совпадать с ним в такте, будто и впрямь незримый музыкант задавал его, сидя с барабанами подле шабаша. Ведьмы затянули низкую, вибрирующую мелодию без слов, состоящую из переливающихся друг в друга гласных. Этот поток уносил сознание за пределы разума, будто растворяя его в окружающем пространстве. Тени, отделяясь от своих предметов, пускались в пляс со скачущими вкруг женщинами, не пересекая осыпанной солью черты.

Наконец, Клэр замерла. Вытянув левую руку к огню, она занесла над ней длинную острую иглу, отражавшую рыжий блеск. Ведьма посмотрела вправо, на Тину, затем на Маршу – обе кивнули в ответ, готовые к ритуалу. Музыка, отпечатавшись то ли в пространстве, то ли в слухе каждой, продолжала звучать. И Клэр решительно уколола безымянный палец. Чуть поддавив, она пустила кровь и передала иглу Марше. Ведьмы повторили это действие за той, что была выбрана ими воплощением полной луны, и смазали ладони алой живительной жидкостью.

Все трое встали возле костра и взялись за руки. Запрокинув головы, они смотрели вверх, туда, где, скрытая тёмной стороной лунной сферы, таилась наблюдающая за ними Ноктис.

— Перед ликом твоим, великая Ноктис, мы, три ведьмы, клянемся чтить наше сестринство, беречь его и заботиться друг о друге. Сила каждой из нас – наша общая сила, дар каждой – общий дар, беда каждой – общая беда. Свидетельствуем о том перед тобой и молим о твоем благословении, — и дальше ведьмы произнесли все вместе: — зверобой да череда, крапива, розова вода — сейчас, отныне, навсегда: истинно так, истинно так, истинно так.

И ветер подхватил ведьмины волосы, затрепал их платья, забередил древесные кроны, со звоном пошатнул и опрокинул сосуд с винным напитком. Трижды алое пламя окрасилось голубым – и погасло. Тени покорно вернулись на свои места, стих стучащий ритм, уступив главенство звукам лесной глуши. Так родился ковен Драконьей Луны.

За ужином Арс наблюдал, как сбившиеся в свою обособленную стайку пересмеивались Клэр, Марша и Тина. Его не оставляло чувство, что ведьм теперь объединяет некая тайна, и он относил это ощущение на счёт своего провидческого дара. Однако проверять что-либо он больше не имел никакого желания, ведь если одна Клэр отвергала любое его вмешательство, то целое женское сообщество явно бросилось бы отстаивать свои секреты ещё более решительно. Поэтому взгляд его блуждал, бесцельно перекидываясь с одного лица на другое. Лагерта, сидевшая с воителями, едва заметно касалась пальцами крепкой руки Оскара. Казалось, у всех был кто-то, у всех, кроме него. Прежде его лёгкий характер казался ему пропускным билетом в любую компанию, но теперь тоска душила его. Одна из бесцветно-серых капель, бивших в витражное окно, – вот кем он сейчас был.

Помимо прочего, колдун попросту устал. Его, насколько мог, понимал только немногословный Варравд, но драконы всё же живут в своем мире, по своим законам. Унести прочь в когтистых лапах от невзгод всех, кто дорог, взмыв в воздух на широких крыльях, Арс не мог. Биться о стену он больше не хотел. Если от него желали доверия и невмешательства, то что ж, пускай так и будет. Но, оставшись без спасательной миссии, он был потерян, словно его путь на карте больше не имел никакого направления. Одна только точка его нахождения среди пустого пространства.

— Я подсяду? — ведьма откинула свои тёмные курчавые волосы и приятно улыбнулась. Это была Грейс.

— Конечно, — Арс подвинулся, освобождая ей место. Под пристальные взгляды подружек, перешёптывавшихся на другом краю стола, она грациозно опустилась рядом с колдуном.

— Ты совсем один, разве не скучно?

— Уже нет, — Арс подпёр щеку рукой, кажется, впервые рассматривая девушку так близко. Чёрные густые ресницы, глаза, что горький шоколад. Гладкая кожа цвета какао и щеки, похожие на налитые сливы. Она и впрямь напоминала черного леопарда.

— Не хочешь прогуляться со мной после ужина?

— Почему же, хочу, – живо откликнулся колдун, — позволь тебя пригласить.

Грейс просияла и бросила быстрый взгляд на подруг. Те тихонько захихикали.

— Позволяю, — довольно ответила ведьма, — давай прогуляемся. Буду ждать тебя у главных ворот на драконе.

«Амазонка» — вдруг возникла ассоциация у Арса. Прежде он решал всё сам, но Грейс будто стремилась взять ситуацию в свои руки, при этом не теряя кокетливого изящества.

Немногим позже, в еще по-летнему светлых сумерках, они встретились возле главных ворот крепости. Следом за Арсом на площадь тяжело приземлился Варравд. Одно его крыло после битвы было частично рассечено, но, к счастью, не настолько серьёзно, чтобы это мешало полету. Массивные лапы дракона взрывали землю, словно он готовился вот-вот подняться в воздух снова.

Грейс уже ждала его. К удивлению Арса, на этот раз без сопровождения приспешниц. Несмотря на окончание занятий, она осталась в лётной форме, что нисколько не портило её стройного стана.

— Почему ты захотела со мной встретиться?

— Нужен особый повод? — мягко уклонилась от прямого ответа Грейс.

— Нет, но это было… Неожиданно, — Арс всё ещё ничего не знал об этой ведьме. Но хотел узнать.

— Тем лучше, не люблю быть предсказуемой, — девушка собрала волосы в пучок и погладила своего жёлтого дракона по шее, — а с вами, учениками Арвинга, это и вовсе опасно, не так ли?