Пока Клэр лишь успела убедиться, что привычные методы больше не работают.

Она сидела в своей комнате, в задумчивости листая фолиант с заклинаниями, но совершенно не вглядывалась в то, что было в нём написано. Мысли её бродили, хаотично перемешивались, выцепляя разве что обрывки эмоций, переливающихся то ярко-красным гневом, то болотно-серым разочарованием, которые Клэр в первую очередь относила уже на свой счёт. Вдруг на одной из страниц её взгляд выцепил слово, которое тут же вспыхнуло в сознании и оставило в нём свой сияющий отпечаток.

«Идея, — осенило ведьму. — Но стоит ли…»

И она собрала со стола всё лишнее, освобождая место, расстелила плотную черную ткань с символическим изображением ночного светила. Методично разложила по вершинам незримого квадрата четыре камушка: оникс, малахит, опал, аметист. От лампады подожгла скрученную синюю свечу. Сделала глубокий вдох и извлекла из ящика стола колоду карт. Тщательно их смешав, возложила ладони поверх цветистых рубашек и мысленно воззвала к силам, в ведении которых таились все ответы. И затем интуитивно вытащила две карты.

Луна. Верховная жрица. Совет ведьме был ниспослан.

Переместившись к подножию гор, на которых величественно возвышалась цитадель, Клэр направилась к лесу. Гроза унялась, и теперь в ночной тиши разливалась ясная чернильная ночь, мигающая редкими белыми точками звёзд, подмигивающими юной ведьме со своей недосягаемой высоты. Несильно, но остужающе дул весенний ветер, хлопая тяжелой чёрной мантией, завязанной у горла на тесёмки, что скрывала тело Клэр. Размокшая грязь влажно чавкала под её высокими ботинками. В руках девушка тащила холщовый мешок, в котором что-то живо трепыхалось, через плечо была перекинута дорожная сумка. Света она с собой не взяла, по-звериному полагаясь только на бледный диск луны.

Сегодня ведьма впервые не сомневалась.

Лесная чаща быстро обступила Клэр с обеих сторон и сомкнулась за спиной. Она шла уверенно, пробираясь вперёд по велению древнего чутья, хотя и не знала, где именно ей нужно будет остановиться. В голове царило сосредоточенное молчание. Сломанные ветки изредка похрустывали под ногами, другие шаги жадно проглатывал ковёр пушистого мха. Аккуратно, будто боясь прогневить лесного духа своим вмешательством, Клэр отводила ветви ещё не оперившихся до конца зеленью осин от лица. Сосны источали смолистый хвойный аромат, щекотавший обоняние.

Спустя не более получаса пути, Клэр наконец нашла то, что искала. Её взгляду открылась небольшая поляна, озарённая светом полной луны, сбоку которой она заметила образованный мухоморами ведьмин круг. Казалось, сама ночь благоволила ей.

Ведьма переступила черту, обрисованную грибами, аккуратно опустила ношу на землю и сбросила с себя накидку, оставшись в полупрозрачном платье белого цвета, украшенном пышными сборками по подолу. Распустила косу, разметав пушистые волосы по плечам. Где-то вдали по простору тишины разносился протяжный вой. Клэр растерла в руках две палочки, пока не появился огонь, подожгла и расставила толстые белые свечи – всего двенадцать на круг. Отблески пламени заплясали на её лице, искажая его, и если бы её кто-то увидел сейчас, то вряд ли узнал бы сразу.

Ведьма присела, ухватившись руками за пахучую сырую землю, и зашептала своё воззвание к богине Ноктис. Через минуту её монотонного бормотания на древнем языке демонов и божеств зашелестели громче древесные кроны. Пламя свечей затрепетало сильнее, но все-таки не погасло. Тогда Клэр потянулась к мешку и развязала стягивающую его горловину веревку. Внутри был живой заяц: он барахтался перевязанными лапами и смотрел на Клэр глазами, в которых не было ничего, кроме животного страха. Подняв его за передние и задние конечности, ведьма уложила его перед собой. Вытащила из-за ремня, опоясывающего под платьем бедро, холодно сверкнувший металлом нож. Занесла его над трепыхающимся животным. Что-то пришедшее из детских воспоминаний заворочалось в её душе.

Большой тёмный глаз уставился прямо на Клэр. В нем плескалось такое отчаянное желание жить… Что рука ведьмы дрогнула и прошла мимо заячьей плоти.

Поддев веревки, она освободила на миг замершего ушастого пленника, который, почуяв свободу, тут же забрыкался и, поднявшись на лапы, перемахнул все зачарованные пределы и скрылся в лесной глуши. Клэр проводила его долгим взглядом.

Но жертва требовалась. Тогда Клэр встала с колен, потянула платье за широкие рукава, и оно упало к её ногам, обнажив тело жрицы Ноктис. Все, что на ней осталось, это повязка, обхватывающая пострадавшие в схватке ребра. Голая кожа казалась молочно-белой в свете луны. Руки её были разрисованы таинственно сплетающимися символами.

Кончик ножа коснулся мягкой ладони – там, где едва затянулась кожа, ещё недавно сдабриваемая целебными мазями. Клэр сжала руку в кулак, и проступившая кровь закапала на жадно впитывающую её землю.

— Ещё… — услышала она, словно так прошелестели верхушки осин.

Капли одна за другой исчезали в земле. Ведьма терпеливо насыщала божественное начало собственной жизнью, пока ветер бесцеремонно ощупывал её беззащитность. В голове слегка помутилось, но Клэр продолжала шептать воззвание к Ноктис, пока из-под её прикрытых ресниц от напряжения не проступили слёзы.

— Принимаю… — словно у самого уха прозвучало слово, донесённое мягким дуновением.

На мгновение Клэр прижгло, как от прикосновения льда. Проступив кроваво-красным и тут же погаснув, между её грудей проступил знак растущего месяца. Растущей силы. Милость богини Ноктис.

И ветер задул свечи.

Ведьма оделась, сложила погасшие огарки, убрала мешок и разрезанные веревки, скрывая следы своего присутствия. Она не знала, что кое-кому было известно о том, что она делала этой ночью. Ему об этом рассказал притаившийся на дне сумки зачарованный василёк.

Наутро Клэр почувствовала себя неожиданно посвежевшей. Спала она крепко, без сновидений и тревожных мыслей, так часто в последнее время мешавших отходу в царство Ноктис. Она приложила руку к тому месту, где богиня оставила знак своего расположения, и с удивлением отметила, что ребра перестали отзываться болью на всякое движение. Сев в постели, она думала о том, что прошедшей ночью не смогла отнять жизнь у живого существа. На этот раз её кровь понравилась богине больше, но можно ли надеяться, что так будет всегда? «Стоит изучить культ лучше» — подумала Клэр, чувствуя неуверенность в этом вопросе. Кроме того, если она не смогла принести в жертву ради своей цели какого-то зайца, как она будет забирать жизни ради блага королевской семьи, которую она и в глаза не видела? И всё же сейчас пора было собираться. До занятий она должна была успеть не только позавтракать и совершить омовение, но и поговорить с мастером Арвингом, поведение которого стремительно подрывало в Клэр прежнее непоколебимое доверие.

Выйдя из комнаты, она столкнулась в обшитом деревянными панелями коридоре с Арсом. Колдун, увидев Клэр, замер, будто разом пытался охватить взглядом всю её фигуру, и тут же отвел глаза.

— Доброе утро, — произнес он, и странная улыбка пробежала по его губам, — хорошо спала?

— Чудесно, давно так не высыпалась, — Клэр приняла его поведение в счёт того, что он мог уже пожалеть о своей недавно выраженной симпатии, и попыталась скрыть расстройство. — А как твоя ночь?

— Долго не мог уснуть, — Арс все еще избегал смотреть на ведьму прямо.

— Все-таки не пренебрегай веточкой лаванды под подушкой, это помогает.

— Да, конечно. Лаванда… Ну, я пойду, — и колдун поспешил к себе в комнату. Клэр была окончательно растеряна, но, не подав виду, направилась в другую сторону.

Разговор вышел скомканным и ужасно неловким, и ведьма продолжала думать об Арсе, даже спустившись в купальню. «Может, он так долго видел меня настолько беспомощной, что разочаровался во мне? — думала Клэр, набирая воду черпаком и обливаясь с головой. — И надо было мне ляпнуть про эту лаванду». Мокрые волосы облепили плечи, кожа горячилась, растираемая тканью. Тело ощущалось непривычно полным сил. Облачившись в длинное черное платье со свободной от бедра юбкой и воротником-стойкой, ведьма набросила на плечи накидку и быстро, привычными движениями собрала подсушенные полотенцем волосы. Сегодня хотелось чего-то особенного, и она вплела серебристую ленту.