— Не разберешься. Я видел, что становится с теми, кто посвящает ей свою жизнь. И я не готов это допустить.

— Да с какой стати каждый считает возможным указывать, какой путь мне выбрать? До сих пор не случилось ничего плохого. Я крепче, чем вам всем кажется.

— Пока да. Но никто не знает, в какой момент сила обернется против тебя. Это по картам не предскажешь. Откажись от культа, пока не стало слишком поздно. Прошу тебя…

— Боишься, что я стану безумной? Но даже если и так, какое тебе до этого дело?

Арс смотрел в её глаза, но не встретил ничего, кроме леденящего холода, подобного бесстрастному свету освещавшей их луны. Клэр перестала дёргать путы и просто ждала, когда всё закончится. Оставалась глуха.

— Не понимаешь… — прошептал он с сожалением. — Хорошо. Я не могу забрать твоё право выбирать. Но и позволить тебе губить себя я тоже не в силах, прости.

Клэр упрямо сохраняла молчание. Склонившись к её виску, он вдохнул исходивший от её волос аромат – возможно, в первый и последний раз – и прижался губами к разгорячённой коже. Клэр вздрогнула от этого неожиданного прикосновения и посмотрела Арсу в глаза.

— Можешь меня ненавидеть. Но я буду рядом, что бы ни случилось, — вздохнул он.

И паутина лент, сплетённая колдуном, рассыпалась, плотоядно поглощённая вспышкой огня. Арс быстро отстранился от ведьмы и растворился в тени сокрывшей его чащобы, словно его поглотила сама ночь. Он продирался сквозь лес, недавно наполнявший его разум волнующими картинами. Но сейчас перед его мысленным взором то и дело всплывали лишённые рассудка материнские глаза и её цепкие узловатые пальцы. Древесная глушь, разгоняемая только едва слышным уханьем, хищно чернела, требуя больших жертв, чем бьющееся в агонии сердце. Хваткие ветви царапали его лицо, но он не замечал этого. Он думал о Клэр, не зная, что она так и осталась стоять, точно пригвожденная, у края поляны, сотрясаясь от гнева и рыданий. Ему чудился запах воска и лаванды.

Та давняя история насчитывает вот уже четыре века. Правитель недавно образованного государства Вентьерен, Аделáрд Вентьерен Второй, мирно правил своим многоликим народом, что расселился от гор Геальпáны на востоке до каменной гряды Рондáрны на западе. Впервые за множество лет под его началом простые крестьяне, уставшие от поборов и гнёта знати, сосуществовали в хрупком покое с представителями власти и придворной верхушки.

Однако растущая мощь некогда раздробленного и прожигаемого пожарами восстаний королевства тревожила соседей Вентьерена. Границы все чаще нарушались, подвергая жителей окраинных земель смертельной опасности. Последствия этих нападений не оставили короля Аделарда Второго безучастным. Стремясь защитить свой народ, он принялся стремительно наращивать мощь своей регулярной армии. Но новорожденные войска, состоящие преимущественно из ещё юных и плохо обученных воинов, не могли обеспечить надёжной защиты против воинственного супостата. Тогда король собрал придворных магов во главе с верховным колдуном И́весом Медвежьей Лапой на аудиенцию, прозванную позднее Медвежьим Капканом. И приказал король, обращаясь к тем, кто владел тайными знаниями, найти способ сохранить мир своего государства. Ему нужно было средство подавить силы противника, и сделать это быстро и, если того потребует нужда, жестоко – в назидание другим.

И отправились маги по разным сторонам, безуспешно раздумывая, чем, кроме собственных сил, могли они помочь королю сохранить границы Вентьерена и уберечь его жителей. Было среди них два родных брата, Тьéран и Э́двен Кри́нгаррды, что обратили свой взор на самых могущественных созданий их мира – на драконов. Но как заставить чудовищ, наводящих ужас на целые города, соединиться с человеком в союзнических узах?

Обратились тогда братья к силам древних богов, Солиса и Ноктис, и воззвали к ним, пролив кровь многих жертв, дабы мольбу их услышали боги с небес и из-под земли. И откликнулись вседержители власти, что больше людской. Нашептали они братьям о том, что создали драконов по образу человека и в противовес ему, чтобы тот не познал безграничной власти в их мире. А, значит, как все дети богов, были у них и слабости, и были они покорны создавшим их. И поняли тогда братья, что могут они связать себя с ужасающими зверями, и подчинили их, кровью и преданностью заверив перед лицом богов свой союз.

Прилетели они тогда на спинах первых склонивших головы ящеров, Гриндáррна и Драттáрка, к бушующим войнами границам королевства. И выжгли врагов государства своего дотла в драконьем пламени. Так воцарился порядок в Вентьерене, а братья основали две цитадели, западную и восточную, на крайних точках его, дабы обучить других магов искусству создания союза драконьего.

И длилось так многие годы, пока младший из братьев, Эдвен, что вершил судьбы в восточной цитадели, не помрачился умом своим в жажде власти, точившей его сердце. И поднял он восстание кровавое, взлетев на спине верного Драттарка.

Другой брат, как ни обливалось сердце его кровью, встал против него, и оттеснил ценой многих судеб и почившей родственной любви своего брата за пределы Вентьерена, все же пожалев родную кровь и сохранив жизнь, когда мог.

И наступил мир в государстве во второй раз. Но не смирился тёмный брат, и сердце его только ожесточилось больше прежнего. И восстала армия, что была не из живых и не из мертвых, и обступила границы Вентьерена, выкашивая людские жизни, напитываясь кровью человеческой во укрепление плоти своей. Прозвали их среди людей мортамерами, то есть отмеряющими смерть. Ничего не мог с ними поделать король и бросился с мольбой о помощи к Тьерану, старшему брату, властителю западной цитадели. И повел тогда он свое войско, восседавшее на драконьих спинах, в последний бой с потусторонней силой. И, встретившись с братом своим, восседавшим на собственном троне, убил его. Так воцарился мир в Вентьерене. А старший брат удалился в западную цитадель и никогда более оттуда не вернулся, отвечая отказом, когда бы ни призвал его король.

Клэр знала эту историю почти наизусть. Знала, что после пришествия во главе мортамеров Эдвена Крингарда в цитадель стали отбирать и тех, кто магическими способностями не владел, — таких, как Рениг и Лагерта. Но никогда не решалась спрашивать о том, как мастер Арвинг, напоминавший сейчас своим ученикам эту древнюю легенду, стал высшим наставником западной цитадели.

— Так вот, мои дорогие ученики, ждать нам больше некогда. Пришла пора вам отправиться в восточную цитадель, чтобы, когда того потребует долг, исполнить свое предназначение, как сделал это Тьеран Крингард. Жнецы подбираются к границам Вентьерена всё ближе.

— Но, мастер, почему мы не можем выступить отсюда? — спросил Рениг, и его беспокойный вопрос выразил всеобщее единодушие.

— Вы же не надеетесь одолеть армию мортамеров своим скромным составом? — Арвинг обвел собравшихся взглядом. — Вам придется сражаться спина к спине и крыло к крылу с другими воителями и магами. И вы должны знать… У них другие порядки.

— Что вы хотите сказать? — на этот раз вступила в обсуждение Марша.

— Что я позволял себе в вашем воспитании некоторые вольности. Вы должны быть готовы к тому, что там не будет, как здесь. Но, надеюсь, вы будете вспоминать меня добрым словом. — Арвинг выдержал долгую паузу. — Собирайте потихоньку вещи, я пошлю за вами, когда придёт время отправиться в путь.

Все заозирались между собой, ища поддержки или, что было бы лучше, опровержения. Потом зашумели, засыпая наставника вопросами, но тот лишь поднял ладони, останавливая их.

— Мне нечего добавить, вы всё узнаете сами. Напутственное слово я скажу вам перед перемещением.

Когда ученики покинули лекционную залу, мастер тяжело вздохнул, опершись на стол. По лицу его бродили мрачные тени тяжёлых дум.

— Детишкам пора повзрослеть, Арвинг, — подала голос Одарранта.

— Я знаю, Дарра, знаю. Но мы, люди, не так легко отпускаем тех, кого считаем своими детьми, — он отошел к окну, сложив руки за спиной, и яркий свет скрадывал выражение его сурового профиля, — кого-то я забрал сюда лично и растил, как родных, и ты это знаешь. Пожалуй, они самый бедовый курс на моей памяти и как жаль, что вместо счастья на их долю выпало то, что их ждёт.