— Уверен, что никто не посмеет тебя тронуть. У нас есть цели важнее личных разборок, о внутренних конфликтах все вскоре и думать бросят. А твоё желание попробовать себя во главе войска, может, и не вполне разумно, но амбиции иногда затмевают наш рассудок. Я верю, что ты не хотела ничего дурного. — попытался успокоить он.

— Но что, если меня вздумают отравить? Или оставить одну на поле боя, чтобы быстрее от меня избавиться?

— Грейс, ты преувеличиваешь. Никто не решится так поступить, это не в наших правилах.

— Это не в ваших правилах, — подчеркнула Грейс, — но это не значит, что все с ними согласны.

— Ты подразумеваешь кого-то конкретно?

— Ученики мастера Арвинга не могут простить мне того, что я поддерживала решения мастера Шедхарда… Но я же не знала, что он, он!.. — и Грейс закрыла лицо, тихонько всхлипывая. — Я такая дура!

Дестан поднялся и обошёл стол, встав напротив Грейс. Её плечи сотрясались от рыданий. Капитан метался между желанием утешить расстроенную девушку и смятением из-за столь открыто выражаемых ею чувств.

— Не стоит так себя корить, никто не знал. Ни я, ни мудрый наставник западной цитадели, — он приблизился, по-прежнему выдерживая дистанцию, — успокойся, прошу тебя. Никто тебя не тронет.

— Даже вы? Разве вы не злитесь на меня?

— Я тем более. Мой долг — защищать каждого из вас.

Тут Грейс медленно обвела взглядом комнату, выдерживая долгую паузу, как будто раздумывая над словами капитана. Наконец с её губ сорвался вопрос:

— А если я хочу, чтобы вы меня тронули? — Грейс подняла взгляд чуть припухших глаз на Дестана и остановила его на губах мужчины, глубоко дыша.

— Грейс, — холодно обратился к ней капитан, — давай сделаем вид, что я этого не слышал.

— Но почему? Разве я вам не нравлюсь? — она лукаво обвела пальцами лямку своего платья и стянула её вниз. Та замерла на предплечье, открыв взгляду капитана верх её налитой груди.

— Оденься, — отрезал Дестан, отвернувшись. — Мне казалось, ты пришла не за этим. Такой протекции я тебе не обеспечу.

— Вы хотите сказать, что я вас не привлекаю?

— Я не хочу умалить твоих достоинств, но у меня уже есть любимая женщина.

— Ах да, Клэр… Всюду она, и что вы только в ней находите? — раздражённо бросила Грейс, а затем елейно протянула: — Что для вас, что для Арса она прямо-таки единственная… А вы уверены, что её сердце принадлежит вам? Вы, наверное, не знаете всего.

— Я знаю достаточно, чтобы не сомневаться. Не води меня за нос, ведьма, я тебе не мальчишка.

Вдруг дверь за спиной Грейс заскрипела, отворяясь, и она, не раздумывая ни секунды, сократила расстояние между ней и Дестаном, прижалась к нему всем телом, быстрым движением впиваясь в его губы и обхватывая за шею, чтобы удержать его порыв отстраниться.

— Дестан… — прошептала Клэр, пришедшая к своему возлюбленному пожаловаться на беспокойный сон. От увиденной сцены ледяная волна прокатилась вдоль её позвоночника. Она встала, будто пораженная тысячью молний Тонитрукса. — Неужели ты?..

Грейс, довольно улыбаясь, отстранилась от Дестана сама.

— Кажется, теперь я тут лишняя, — спокойно сказала она, поправляя платье без тени смущения, — тебе есть над чем подумать, дорогая, — сказала она сопернице, вскинув подбородок, и покинула кабинет главнокомандующего.

Дестан инстинктивно вытер губы тыльной стороной ладони и пристально посмотрел на Клэр. Больше всего ему хотелось стереть не след поцелуя, а ту сцену, что успела отпечататься в её глазах.

Девушка вся как-то сжалась, в её взгляде он читал разочарование, но объяснения казались неуместными и даже смешными. Он не испытывал вины – только горечь от того, что ему нужно оправдываться перед единственным человеком, перед которым ему никогда не хотелось оправдываться.

Клэр пробегала взглядом по комнате, в которой повисло напряжённое молчание. Она не знала, что должна сказать, о чём спросить его. Ведьма догадывалась, что Дестан вряд ли рассыпался перед её противницей в любовных признаниях. Её тяготило другое. Грейс была удивительно хороша собой, и Клэр не могла этого отрицать. Какова вероятность, что она всё-таки соблазнила её любимого мужчину? Этот вопрос обжигал её изнутри раскалённым железом. Он мог устоять перед тем, чтобы оставить свободным своё сердце, но был ли он стойким перед зовом плоти? Её руки задрожали, она не хотела знать, что могло произойти здесь, если бы она не пришла так внезапно.

И эта чёрная кошка пробежала между ними, неся на своем хвосте тень недоверия, разделившую их.

— Клэр, прошу тебя, не думай глупостей, — сделал первый шаг Дестан. — Ты знаешь, что я… — Но ему не хотелось произносить первое признание в таких обстоятельствах. — Знаешь, что я никогда бы этого не сделал.

— Почему? Она привлекательная особа, — невольно съязвила Клэр, но голос её задергался.

— Ты и впрямь думаешь, что этого достаточно? — мужчина нахмурился, почувствовав себя оскорбленным. — Хорошего же ты обо мне мнения.

— Что ещё я должна подумать, когда застаю вас в объятиях друг друга посреди ночи?

— Я готов нести ответственность за свои поступки, и тогда я бы принял твой гнев как должное, — его тон опустился ниже, каменея. — Но не за чужие. Она поцеловала меня…

— А ты не смог с ней справиться, да? — взвилась Клэр, и слёзы начали душить её горло, встав комом. — Так и оставайся с ней!

И Клэр вылетела из кабинета Дестана. Она винила себя за истерику, но не могла совладать с нахлынувшими эмоциями. Она ощущала себя раздавленной, как мошка на стекле, и все несовершенства, которые она сама в себе видела, разом подняли голову в её сознании. «Конечно, я не так хороша, — роились в ней жгучие мысли, — не умею всего этого, что так нужно искушенному мужчине. И эта горбинка, и тонкие губы – где она, и где я. И почему я думала, что можно предпочесть меня, когда рядом есть такие, как Грейс». Какой бы могущественной ведьмой она ни стала, в глубине души она оставалась впервые влюбившейся юной девушкой, уязвимой не только снаружи, но и изнутри.

Дестан прикрыл глаза, медленно выдыхая, а затем с громким рыком ударил кулаком в стену, разгоняя болью в костяшках тупое онемение, охватившее его после ухода Клэр.

Прежде одиночество ощущалось только фоном, каким-то глухим подспудным чувством, отделяющим незримой заслонкой от окружающего мира. Оно существовало на дне души, прячась среди ила и водорослей, зарываясь в песок, и лишь изредка показывало свою скользкую голову с мутными глазами. Теперь же оно стало всепоглощающим, скрывающим серым пологом все краски, стирающим из воспоминаний всё, что согревало в моменты уныния и отчаяния. Оно стало беспощадным зверем, терзающим без жалости своей окровавленной пастью, и Клэр представлялось, что эта пасть была волчьей. Удивительно, как один человек может озарить всё собой, заставляя взлетать ввысь, к самому дневному светилу, а затем погрузить в беспроглядный мрак, в котором не нащупать собственного лица.

Ссора с Дестаном всколыхнула всё, что таилось в душе Клэр. Взвесь из неуверенности, жалости, мнительности и страхов затопила её душевные артерии. Одни и те же мысли в её голове гарцевали по кругу привязанной лошадью, но даже это было лучше, чем когда в памяти вновь всплывала картина, где Грейс целовала её мужчину. Она пыталась найти повод разозлиться на соперницу, но в этих попытках чувствовала себя только более уязвленной, точно искала оправдания для себя, для того, что не могла сравниться с той, что легко забирала всё, дорогое её сердцу.

Даже Марша не могла развеселить свою подругу, как ни старалась. Она не знала, какие ещё найти слова, чтобы её утешить, пока в конце концов не предложила превратить Грейс во что-нибудь мерзкое вроде слизня. «Ей бы подошло» — не удержалась от комментария Тина, но Клэр так и осталась безучастной и только отмахнулась:

— Нельзя осуждать выбор Дестана, — сказала она и отвернулась к стене.

— Дурочка, — посетовала Марша. — Кто же так легко сдаётся, когда на кону такой трофей?