Дестан почтительно опустился на одно колено, воткнув меч в землю, и склонил голову.

— Во славу Вашего Высочества и Её Высочества королевы, — произнёс он. — Да будет славным ваше правление.

«И откуда только такие манеры, — усмехнувшись про себя, подумала Клэр, — ни дать ни взять рыцарских кровей. Знал бы король, что это тот самый бард, сочинивший про него песенку с обличающим подтекстом…».

— Первая кровь! — объявил Аделард. — Поединок окончен! — и захлопал в ладоши. — Благодарю вас, сэр Элеан, это был эффектный бой. Понравилось ли тебе, дорогая? — обратился он к королеве Ви́ттори.

— Прошу, давай прекратим, я устала. Кажется, у меня скоро случится солнечный удар, — тихо сказала она и провела тонкой ладонью по волосам сына.

— Как скажешь. Мы достаточно развлеклись, — крикнул он герольду, взмахнув рукой.

— Турнир обагрился первой кровью и по велению Его Величества может считаться завершённым! — тут же возопил слуга.

И, хотя официального победителя не было объявлено, поскольку выигравшие предыдущие поединки не сошлись в боях друг с другом, Дестан, а точнее сэр Элеан, как показалось Клэр, получил расположение Аделарда, которого, видимо, и добивался. Первый шаг был сделан.

Вечером после турнира Клэр осталась в покоях одна, без служанок, к обходительному обращению которых она всё ещё не могла привыкнуть и с трудом справлялась при них с ролью избалованной княжны. Внезапно под дверь ей просунули крошечный кусочек бумаги. Она быстро сцапала его, озираясь по сторонам, словно кто-то мог следить за ней из углов комнаты или гардероба. Пергамент был пуст. «Тайное послание?» — подумала она и подошла к столу, поднося пергамент к свету горящей свечи. Тогда она увидела проступившие на свету буквы. «Сегодня в таверне "Толстый Дерек". Второй этаж, дальняя комната. Д.». Что ж, им с Дестаном действительно было, что обсудить. Например, его безрассудное решение единолично разобраться со всем королевским двором или рисковое желание покрасоваться в схватках с закалёнными рыцарями, которые могли закончиться чем угодно. Клэр испытывала тот род гнева, который возникает от собственного бессилия, и не могла не признать, что с удовольствием бы сейчас сказала Дестану пару ласковых, отчитывая за самонадеянность.

Единственным способом оказаться в нужном месте незамеченной было перемещение, и Клэр мысленно возблагодарила свои магические способности за то, что ей не придется искать способ миновать стражу, красться по галереям замка и коридорам башен, где за ней бы следили десятки глаз, которые умеют скрываться гораздо лучше. Главное успеть стереть все следы ритуала до прихода прислуги, а это означало вернуться несколько заранее. Клэр задвинула щеколду на двери, затушила свечи, будто легла спать, и извлекла из своей крошечной сумочки – единственной, которую удалось без лишних подозрений взять с собой, – кусочек мела. С тех пор, как она только училась этому, рисование круга теперь занимало у неё беспримерно меньше времени, и даже темнота не мешала воспроизвести все символы достаточно точно, чтобы они могли сработать.

Она закрыла глаза и сосредоточенно произнесла про себя несколько раз название таверны, пытаясь представить ту самую комнату, где её должен был ждать Дестан. Мгновенная вспышка, которую, надеялась Клэр, никто не успел заметить с внешней стороны замка через окно.

Судя по виду снаружи, это была таверна в Бернавах. «Что ж, чем дальше от Вайтгарда, тем меньше вероятность, что нас кто-нибудь узнает» — думала Клэр, осторожно отодвинув занавеску и выглядывая на улицу, не зажигая свечей, чтобы её не было видно снаружи. Внизу шумел народ, и она прислушивалась к громким, но неразличимым разговорам, пытаясь уловить знакомый низкий голос. Дестана ещё не было. Глаза Клэр привыкли к отсутствию света, и она смогла оценить простенькую обстановку гостевой комнаты: заправленная узкая постель, маленький письменный стол, большая тень единственного шкафа. Достаточно для того, чтобы остановиться на некоторое время, и гораздо привычнее той роскоши, что ждала её в замке.

Она опустилась на скрипнувшую постель: совсем не перины. Чем дольше Клэр думала о том, что скажет Дестану при встрече, тем больше терялась. Они не виделись с последнего столкновения со жнецами, и она не знала, что могло измениться с тех пор. Ожесточилось ли его сердце после тех потерь, что понесло его войско? Как он отнесся к тому, что они с Шиайхой кинулись сами сражаться с высшими жнецами? Марше вот это не сильно понравилось. Клэр почувствовала неприятный укол совести. Она собиралась обвинить Дестана в том, в чем была повинна сама: в эгоистичном решении рискнуть своей жизнью ради поставленной цели. И тем не менее она не жалела о том, что сделала. Она вспомнила о Тине: о её бледном лице с закрытыми веками, о стремительно холодевших руках, о розмарине, что должен был прорасти там, где покоились клыки её дракона. Нет, она всё сделала правильно.

Половицы за дверью скрипнули, замок проскрежетал от проворачиваемого ключа. Клэр напряглась: это же не может быть ловушкой? И всё же она вскочила с постели, не в силах сдержать натянутых нервов. В свете проёма она узнала абрис родной фигуры. Это был он. Всё, что Клэр собиралась сказать, вдруг исчезло.

Дестан молча прошёл к столу и зажёг свечи. Оранжево-жёлтый свет тут же выхватил из черноты его резкие черты, заплясал на лбу, обрисовал скулы и тонкие губы, пролег тенями под носом и бровями. Клэр почувствовала острое желание прикоснуться к нему, но его вид, показавшийся ей отстраненным, заставил её сдержаться.

— Сидишь тут, как мышка, — тихо произнёс он, повернувшись к Клэр.

— Ведьмы привычны к сумраку, сэр Элеан, — незамедлительно ответила она.

— Леди Антелина остра на язык, — усмехнулся Дестан.

Повисла продолжительная пауза.

— Почему ты здесь? — Дестан прервал тишину. В его голосе прозвучали железные ноты.

— Я могла бы спросить то же самое. Неужели ты решил, что справишься со всем в одиночку?

— Так было бы безопаснее, — выдохнул он. — Если бы ты осталась в цитадели, мне бы не пришлось переживать, что с тобой может что-то произойти.

— А я, значит, должна переживать о том, что может случиться с тобой здесь? Это нечестно, Дестан. Ты уже рисковал своей головой, выступив на этом бессмысленном турнире. Зачем это было нужно?

— Я подозревал сэра Лестера, — коротко ответил он и сложил руки на груди, закрываясь. — Тебе нечего здесь делать. Ты не можешь вызвать сюда дракона и разнести своей силой Вайтгард до основания. Нужна осторожность.

— Я бы не сказала, что осторожность – твой конёк, — фыркнула Клэр. — Ты собирался убить мортамера, если бы это был он, на глазах у всего королевского двора. И вообще, что ты имеешь против моих методов?

— Я против того, чтобы ты пользовалась силой своей богини. Я видел, что случилось, ты пролежала, как мёртвая, несколько суток. Боялся, что ты уже не очнёшься, пока Марша не прислала мне весть о том, что ты проснулась.

— Это того стоило. Мы уничтожили почти всех жнецов, а тому единственному, что сумел сбежать, теперь приходится прятаться под чужой личиной. Я уже слышала подобное от Арса и от мастера Арвинга, но мне казалось, что ты-то меня понимаешь.

— Глупая, — не выдержал Дестан и схватил Клэр за запястье, глядя ей в глаза. — Ты чуть не умерла. Понимаешь это?

— А Тина действительно умерла. Мы все жертвуем собой. — Клэр не отводила глаз и не стремилась вырвать своей руки из хватки Дестана, но оставалась неумолимо тверда.

— Это не значит, что нужно делать это всякий раз, как представляется такая возможность. Ты совсем не ценишь свою жизнь? — он отпустил руку ведьмы и отвернулся к окну, ожидая ответа.

Клэр замялась, пытаясь найти подходящие слова – достаточно обтекаемые, чтобы их прямой смысл мог ускользнуть. Прежде она без сомнения сказала бы, что её жизнь мало что стоит, ведь самопожертвование было одной из тех ценностей, что внушались им как защитникам королевства. Но сейчас она чувствовала, что такой ответ привёл бы мужчину в бешенство.