Да сколько уже можно в конце‑то концов⁈ Я так до зимы буду этот щит ломать! Чтобы хорошенечко разозлиться, я представил, что Савелий Куракин взвалил на плечо кричащую Олесю, а Мирон встал у меня на пути, надменно улыбаясь. Эти индивидуумы и так меня безмерно раздражали, а трогать мою сестру я им точно не позволю!

В этот раз я двинул пальцами резче, поддавшись эмоциям, сфера резко рванула вперёд, раздался глухой удар, и доски в центре щита громко хрустнули и переломились, упершись в стену.

– Ну вот, совсем другое дело, – кивнул с довольным видом Герман Рейнгольдович. – Теперь вы поняли, как правильно надо делать, а то я уж совсем надежду потерял. Продолжаем, щит разрушен не полностью.

Ах ты жук! Сказал же изначально, что щит надо сломать, я это сделал! Ну ладно, раз так, работаем.

Я повторял броски с той же энергетикой, что и в тот раз, и у меня начало получаться. Сначала я сломал у основания одну доску, кусок рухнул вниз, потом то же случилось со второй. Я теперь разозлился уже на сам щит, который является препятствием моему продвижению, старался метать прицельнее, делать движение резче, эмоциональнее, и вскоре на щите не осталось ни одной целой доски.

– Ну вот, стоит лишь захотеть, – со вздохом сказал Герман Рейнгольдович.

На лице у наставника не было радости, как у меня, выражение лица больше напоминало лёгкое разочарование, словно говорило мол мог бы и раньше так сделать, чего тянуть?

– Итак, перейдём к щиту, как я и обещал, – продолжил наставник, выходя на центр манежа. – Воздушный щит – это не просто прослойка уплотнённого магией воздуха, таким только брошенный ребёнком камень можно отбить. Вся сила в движении, в скорости потока, которая формируется за мгновение и тут же затихает. Когда видите летящий в вас фаербол и нечто другое, в вашем распоряжении доли секунды, чтобы сформировать воздушный щит в нужном месте и под нужным углом. Ну тут, я думаю, сами понимаете, что чем острее угол, тем выше его эффективность, и меньшим вложением маны можно достичь желаемого эффекта. А ещё надо вовремя прекратить подпитывать щит, чтобы не было перерасхода магического резерва, вы же не знаете столько ещё фаерборов или арбалетных болтов в вас полетит, надо уметь экономить. Давайте попробуем вместе, следите за моим движением.

Наставник махнул рукой, словно отражая летевший в него фаербол, но я внимательно смотрел за его кистью и фиксировал короткие движения пальцев. Их словно на долю мгновения свело странной судорогой. Я попробовал сделать так же, коротко свистнул ветер, подняв полведра песка с пола, который с шелестом осел позади меня.

– Молодой человек, вы не должны отбивать фаербол вниз, – со снисходительной улыбкой прокомментировал мужчина мои действия. – К тому же вам так придётся затратить гораздо больше энергии для отражения фаербола, иначе он поразит вас. Направление движения воздуха должно совпадать с направлением броска и отклонить его больше в сторону, чем вниз, чтобы он словно соскользнул, тогда вам легче будет отбить, оттолкнуть летящий в вас предмет, будь то хоть сковородка, хоть сгусток лавы. Теперь попробуем по‑настоящему.

– Но…

Я не успел договорить, как в меня полетела бешено вращающаяся воздушная сфера. Я сделал всё, как говорил наставник, но сфера всё же пробила щит, лишь значительно замедлив скорость. По руке пришёлся вполне чувствительный удар, а рукав рубашки превратился в ёлочное украшение под названием «дождик», полоски которого частично переплелись.

– Силу щита надо прибавить, – усмехнулся Герман Рейнгольдович, посмотрев на остатки моего рукава. – Я же не сковородку кидал. Попробуем ещё.

В меня полетел следующий шар, в этот раз я постарался с силой и направлением, но часть оставшихся от рукава полосок улетели, а плечо заныло. Мог бы для начала и послабее сферы делать. Но вообще он прав, если ученика жалеть, он будет гораздо медленнее учиться. Следующий шар мне удалось отразить без трагичных последствий для одежды и себя самого.

Почти полностью истощив запас маны, я снова уселся медитировать прямо на песок, который теперь лежал волнами и буграми, порой обнажая каменные плиты пола. Наставник тем временем неторопливо прохаживался вокруг меня, приобщая к основным понятиям и механизмам создания вращающихся воздушных сфер и воздушного щита из направленного рывка ветра.

Слушая его, я вспомнил тот поединок с Савелием, когда мне удалось сберечь подпиленный клинок до последнего момента. Фактически я ведь сделал тогда подобие воздушного щита, который ослаблял удары противника. Оказалось, именно так и надо, только чуть по‑другому.

– Меняем режим тренировки на режим поединка, – объявил Герман Рейнгольдович, когда я поднимался с песка, полностью восстановив запас маны.

Возражать смысла не было, он всё равно сделает по‑своему, значит так надо. Я встал на исходную позицию и в меня тут же полетела воздушная сфера. Генерацию щита и своей сферы я сделал практически одновременно. Наставник немного удивился, когда поднял руку, чтобы сделать сферу, а пришлось делать щит. Потом в уголках его губ появилась едва заметная улыбка, он смотрел на меня с интересом, значит надо продолжать в том же духе.

По очереди отразив несколько летевших в меня сфер, я сгенерировал сразу две с разрывом чуть больше секунды, сократить разрыв пока не получилось, будем работать над этим. Наставник, видимо, не ожидал от меня такого манёвра, от сфер ему пришлось отмахиваться обеими руками.

– Уже лучше, появилось тактическое мышление, – сказал он с одобрительной улыбкой. – Поединок – это ведь не просто метание друг в друга воздушных сфер, а соревнование в ловкости и хитрости, как и обычное фехтование, где нет смысла постоянно наносить одни и те же удары, так никто не победит. Значит не зря Фёдор Алексеевич сказал, что вы особенный.

– И что во мне такого особенного? – пожал я плечами, находясь в состоянии готовности и ожидая внезапно брошенной воздушной сферы.

– А то, молодой человек, что мы сейчас делали то, что раньше второй ступени воздушники делать не могут, – ответил он с довольной ухмылкой. – Нашего брата и так совсем мало, но таких, как вы, я ещё не встречал. Думаю, ещё пара занятий и можно будет осуществить переход на вторую ступень. Тогда уж мы с вами перейдём к более серьёзным вещам. А на сегодня довольно, отдыхайте.

Да как так отдыхайте? Я только настроился послушать про более серьёзные вещи, а тут конец тренировки.

Впервые на тренировку по фехтованию я шёл без сопровождения Софии. Я к этому времени уже хорошо запомнил дорогу к регулярно посещаемым местам. Чаще всего она ходила со мной больше за компанию, а не по суровой необходимости. Правила этикета я уже знал не хуже неё, лишь изредка забывался и девушке приходилось меня поправлять.

Войдя в помещение тренировочного манежа, я слегка оторопел. Кроме Ивана Захаровича здесь находились ещё двое: Герман Рейнгольдович и незнакомец с важной физиономией, раньше я его не встречал. В момент, когда я открывал дверь, они довольно жарко что‑то обсуждали, теперь обернулись ко мне.

– Добрый день, – сказал я несколько растерянно.

– Добрый день, Михаил Фёдорович, – сказал неизвестный мужчина, относительно молодой, может чуть больше тридцати, с копной тёмных волос.

– Знакомьтесь, Михаил Фёдорович, – сделал шаг вперёд Герман Рейнгольдович. – Это Роман Осипович, маг огня пятой ступени, он теперь тоже будет принимать участие в ваших тренировках.

– Вы научите меня кидать фаерболы? – удивился я, уставившись на нового наставника.

– Что вы, Михаил Фёдорович, – вкрадчивым голосом начал маг огня. – Я научу вас их отражать. Так же, как и другие инструменты магов огня. Ведь таких, как я, на вашем пути встретится немало, мы, можно сказать, в большинстве. Поэтому на турнирах чаще всего присутствуют маги воды, как Александр Фёдорович, чтобы вовремя ликвидировать последствия.

Мужчина посмотрел на балкон, я проследил за его взглядом и увидел там Александра, который улыбнулся мне и помахал рукой.