Мой собеседник убавил градус приторности лица, сузил глаза и сделал ещё один шаг в мою сторону, чуть наклонившись вперёд.

– Вы отказываетесь от чести служить в личной гвардии царя, правильно я понимаю? – спросил Яков Семёнович, и впервые с момента встречи в его голосе скользнул холодок, пробирающийся под кожу.

– Я выбираю путь, который смогу пройти сам, – так же спокойно ответил я.

Советник медленно вернулся к своему стулу и так же медленно сел, внимательно глядя на меня. Сначала его лицо ничего не выражало, потом появилась тонкая неприятная улыбка.

– Ну что ж, очень хорошо, царь любит смелых, – неторопливо произнёс мужчина, разложив чуть ли не по слогам. – Но помните, отказ – тоже выбор, за него отвечают.

– Заметьте, – невозмутимо сказал я. – Я упоминал раньше, что готов прийти на помощь государю по первому требованию, когда возникнет такая необходимость, и когда я стану достаточно силён для этого.

– Да, я вас услышал, Михаил Фёдорович, – тихо произнёс советник, внимательно изучая меня.

Его лицо теперь не источало мёд и не сочилось неимоверно любезной улыбкой, теперь оно было совершенно нейтральным, словно высеченным из потрескавшегося камня. Глубокие морщины над переносицей между сведённых бровей и холодный анализирующий взгляд. Этот человек явно находился на своём месте, которое он заслужил, а не получил просто так, по наследству.

– Можете идти, Михаил Фёдорович, – так же тихо, но без явной угрозы произнёс мужчина, не сводя с меня глаз. – Не смею больше задерживать.

– Доброго вам дня, Яков Семёнович, – спокойно сказал я, поднимаясь со стула и направился к выходу.

Когда я уже открыл дверь, сзади донеслось:

– И помните!

Я резко обернулся, старик медленно показал пальцем на свой глаз, потом на меня. Я кивнул, вышел и закрыл за собой дверь.

– Что он от тебя хотел? – тут же спросил Фёдор Алексеевич, отделяясь от стены. Видимо он так тут и стоял всё это время, в коридоре больше никого, мы одни. – Это по поводу ночного происшествия?

– Об этом даже ни слова, – ответил я с усмешкой.

– Даже так? – искренне удивился князь. – Снова вербовал?

– И довольно настойчиво, – ответил я, медленно кивнув. – Неужели я и на самом деле представляю для них такую ценность?

– За счёт редкости твоего дара, – ответил мужчина, глядя на меня с некоторой тревогой. – И чем всё закончилось?

В его взгляде сейчас читалась немного другая фраза: «Надеюсь, ты не согласился?»

– Я отказался, – ответил я на оба вопроса сразу. – Он принял мой отказ крайне неохотно, но всё же позволил уйти. Так понимаю, я постоянно буду оставаться в его поле зрения.

– Это далеко не худший вариант, – сказал Пожарский тише, продолжая хмуриться. – Всё будет хорошо.

– Не сомневаюсь, – сказал я с улыбкой и посмотрел ему в глаза.

– Тогда идём собираться, – достаточно твёрдо подвёл итог Фёдор Алексеевич. – надо ехать домой, пока они ещё что‑нибудь не придумали. Или кто‑то другой, кто суёт ночью записки под дверь.

Во взгляде князя я сейчас видел плохо скрываемую тревогу, но больше благодарность. Благодарность за то, что я сделал именно такой выбор, а не поддался на уговоры.

По коридорам до выделенных нам покоев мы шли молча и не так быстро, как на встречу с советником царя, наш отъезд не должен походить на бегство. Когда мы вошли, внутри царило оживление, слуги складывали вещи в коробки и чемоданы, подносили их к двери и складывали на тележку, чтобы отвезти к стоящим внизу каретам.

М‑да, здесь катастрофически не хватает лифтов. Докатив тележку до лестницы, им придётся спускать это вручную, тележку тоже.

Примерно через полчаса мы уже рассаживались по каретам. Софья Фёдоровна в этот раз села с нами, с родителями поехал один Александр. Пока выезжали из замка и ехали по городу, все молчали. Я провожал взглядом красивые улицы с нарядными дворцами. Так и не удалось походить по ним, позадирать кверху голову, любуясь лепниной, барельефами, ажурными балконами. Что‑то внутри меня нашёптывало, что я ещё вернусь, и тогда всё будет совсем по‑другому.

– Ну рассказывай! – сказала Софья, чуть склонившись мне навстречу, когда мы покинули черту города и карета с брусчатки съехала на тракт. – Нам же тоже интересно, а то отец ничего не говорит, Саша тоже.

Я быстро обвёл всех взглядом. В глазах у Димы и Кости тоже вертелось любопытство и лёгкая тревога. Сейчас даже не верилось в то, как они меня приняли изначально и всячески пытались избавиться.

– Советник снова предлагал мне пойти на службу в личную гвардию царя, обещая золотые горы, – ответил я с усмешкой. – И прочную цепь, возможно золотую, но с очень колючим ошейником.

– И что ты ответил? – с неподдельной тревогой в голосе спросила Софья.

– Я отказался. – ответил я, спокойно глядя ей в глаза, стараясь передать своё спокойствие и ей.

– Отказался? – девушка напряглась только ещё больше. – Но… Такие предложения не отвергают.

– Уже отверг, – сказал я и обезоруживающе улыбнулся.

– Тогда тебе нужно стать сильнее, – напряжённо произнесла Софья, резко выпрямившись при этом. – Намного сильнее. И как можно быстрее.

Дальше все дружно молчали. Софья уставилась в окно, размышляя о бремени мира, Дима и Костя к сказанному не добавили ни слова. Молча разглядывали свои руки, полы камзолов и проплывающий за окном лес, через который мы сейчас ехали.

Дорога прошла спокойно, как и ночёвка в Зареченске. Нас никто не преследовал, не было по пути злоключений. Да, впереди колонны карет ехало два десятка закованных в латы бойцов, но, как я успел узнать, для хорошего мага они не помеха.

К вечеру следующего дня мы уже въезжали в родовой замок Пожарских. Даже не думал, что я буду настолько рад этому факту, словно реально вернулся домой, но в этом мире у меня есть и ещё один дом, с которого всё начиналось, там первые люди, называвшие меня сыном. Очень хотелось бы навестить их перед тем, как придётся ещё больше отдалиться.

Ужин подали прямо в покои, семейного ужина сегодня не будет, все слишком устали. София спрашивала меня про поездку, я что‑то отвечал в задумчивости, порой невпопад.

– Пожалуй, я к вам лучше завтра зайду, – не выдержала девушка, слегка нахмурившись. – Отдохнёте и расскажете, как съездили. А сейчас отдыхайте. Ой, забыла совсем, расслабляться вам пока рано, я слышала, что после ужина к вам придёт наставник, Трифон Афанасьевич.

– Магическая физика – это замечательно! – воскликнул я, сразу оживая, София даже немного удивилась, но решения не изменила, попрощалась и ушла.

К приходу наставника я подготовился особенно тщательно. Пока ехал домой из Царьграда у меня накопились вопросы, которые уже не терпелось ему задать. На столе разложены учебники, пара тетрадей и один специальный блокнот, куда я вносил особо важную информацию о механиках магии этого мира, в том числе и свои выводы, которые напрашивались порой из совокупности полученной информации.

– Хотите у меня выпытать государственную тайну, Михаил Фёдорович? – с усмешкой спросил наставник, оценив мои старания.

– Пока рано, – ответил я с улыбкой. – К такому масштабу я пока не готов, поэтому давайте начнём с тайн попроще. Больше всего, по понятным причинам, меня интересует механика магии воздуха, а также возможности её взаимодействия с другими стихиями. Всё, что может быть подвластно магу воздуха.

Трифон Афанасьевич медленно сел на стул, не спуская с меня взгляда, словно моё лицо изменялось прямо у него на глазах.

– Тогда для начала я задам вам несколько вопросов, чтобы понять, насколько вы готовы, – сказал мужчина, открыл свой задачник и начал перелистывать страницы.

На все его вопросы я отвечал практически с ходу, задания выполнял достаточно быстро, даже сам собой был удивлён, насколько мобилизовался и проникся темой. Наставник каждый раз сначала довольно кивал, потом удивлённо качал головой.