– Это хорошо, – довольно кивнул Александр, усаживаясь за стол, слуга придвинул ему стул.

– Что боюсь? – удивился я. – Значит не зря?

– Хорошо, что ты говоришь об этом, – снова улыбнулся княжич. – Обозначил врага, назвал его по имени, уже легче.

– Наверное, ты прав, – кивнул я. – Если я ожидаю этого, то уже стою к противнику лицом и не получу коварного удара в спину.

– Совершенно верно, – кивнул Александр.

Дверь в зал открылась, и вошли князь Пожарский с супругой, прямо вслед за ними вошли Константин и Дмитрий. Лица у всех спокойные, с легкой полуулыбкой. Прямо семейная идиллия, общий сбор за столом в воскресенье, когда не надо никуда спешить, никто нигде не ждёт, никуда не опаздываешь. Только вечером надо будет готовиться к новому рабочему дню, а сейчас всего лишь утро.

– Всем доброе утро! – громким довольным голосом произнёс Фёдор Алексеевич, подходя к своему месту за столом. – Смотрю, все уже готовы к долгой поездке?

– Готовы, отец, – сказал я за всех, так как в данный момент он пристально смотрел именно на меня.

Бросив косой взгляд на Константина, я не увидел ожидаемой гримасы отвращения, которая должна была последовать после того, как я сказал «отец».

– Вот и прекрасно, – сказал князь, потирая руки и окидывая взглядом стол, решая, с чего начать. – тогда завтракаем и в путь. Советую в дорогу особо не наедаться, тряска не улучшает пищеварения, от качества наших дорог рессоры карет не всегда спасают.

Все дружно приступили к завтраку, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами, все без исключения были немного на взводе из‑за предстоящей поездки, но тревоги в глазах по этому поводу я ни у кого не увидел. Пусть и у меня не увидят, хоть она и присутствовала.

Через двадцать минут мы уже вышли из обеденного зала и бодрой, но неспешной походкой спустились во внутренний двор замка. Здесь уже стояли пара готовых к старту карет и три вместительных дилижанса для сопровождающих и для слуг. Один из них я узнал, на нём я приехал в замок из Хорошевки, к нему уже подходил барон Каменский со своими помощниками.

Впереди всего этого кортежа переминались с ноги на ногу стоявшие ровной колонной два десятка гнедых с закованными в латы всадниками верхом на них. На направленных к небу копьях вяло покачивались небольшие флаги с гербом рода.

Красота, да и только. Можно почувствовать себя не просто бастардом или княжичем, а царевичем, который отправляется в дальнюю дорогу.

– Четверо конных уехали вперёд ещё на заре, ваше сиятельство, – доложил князю Каменский, подойдя ближе. – О ночлеге в Зареченске позаботятся.

– Хорошо, Борис Николаевич, – довольно кивнул Пожарский. – Едем.

Все дружно расселись по каретам и дилижансам. Софья и Александр ехали с родителями в первой карете, я с Костей и Димой – во второй. По пути болтали, дремали, читали книги, просто смотрели в окно, на проплывающие мимо сёла и колосящиеся поля.

Поездка была организована на пять звёзд. По пути останавливались для перекуса и отдыха, чтобы походить по зелёной траве и размять ноги. В Зареченске нормально по‑человечески переночевали, номера на двоих с младшим помощником Каменского мне не досталось, у каждого был свой и более комфортный. Наверняка здесь держат специальные номера для подобных транзитных визитов.

На следующий день после обеда мы уже въезжали в Царьград. Я сразу прилип к окну и внимательно наблюдал, как нищие дома и кварталы сменяются зажиточными, а потом и богатыми. Внутри крепостных стен жили только самые богатые и я в какой‑то момент пожалел, что мне не удастся скорее всего погулять в одиночестве по этим симпатичным улочкам. Эх, жаль, тогда погуляю по ним взглядом, полюбуюсь изящной архитектурой из окна кареты.

Вскоре кареты остановились во дворе замка Иннокентия Двенадцатого. Я вылез из кареты, которая порядком поднадоела за два дня, несмотря на комфорт, и застыл в благоговейном оцепенении, подняв голову вверх.

Белоснежные ажурные башни и их шпили уходили, как казалось, к облакам. Мощные контрфорсы и парящие в воздухе переходы придавали замку эпичный фэнтезийный вид, аж дух захватывало.

После недолгого ожидания, всю нашу немалую компанию впустили в замок и повели к тронному залу, где и должна состояться аудиенция. Я всё озирался по сторонам. Я не скажу, что замок Пожарских бедный, он очень красиво и изящно оформлен, но здесь золота и самоцветов, огромных картин даже в коридорах чувствительно больше. Оно и понятно, замок царя должен быть наряднее и богаче, особенно по пути к тронному залу, куда приходят почти все посетители, особенно иностранные.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж и остановились перед огромными двустворчатыми дверями, сплошь покрытых золочёными фигурками, барельефами с вкраплением самоцветов. Смотрится прямо очень нарядно.

Я уже ожидал, что двери распахнут перед нами и пригласят войти, но нет, нам предложили посидеть на диванчиках в просторном холле.

Близость предстоящей беседы с Иннокентием Двенадцатым, которая сама по себе уже будет испытанием, щекотала нервы, на месте не сиделось, и я решил подойти к огромному окну, почти от пола и до высокого потолка, больше пяти метров.

Подойдя ближе, я подумал, что на самом деле нерационально в огромном практически неприступном замке делать такие огромные окна, это же почти парадный вход для осаждающих. Потом рассмотрел на ажурных решётках в области переплетений прутьев зелёные кристаллы в обрамлении сложных серебряных конструкций. Скорее всего это артефакты, которые защищают оконный проём и от проникновения, и от магии, какой бы она мощной не была.

– Волнуешься? – спросил неслышно подошедший по толстому ковру Каменский.

– Есть такое, – кивнул я и посмотрел на город.

Здесь всё то же самое, что в Солнцеграде, только дома рядом побогаче и с более сложной архитектурой, а вдали терялись в дымке кварталы бедняков. Да это были и не кварталы вовсе, а скорее беспорядочное нагромождения хижин. Так называемые трущобы. Город жил своей жизнью и даже не обратил внимания, что приехал какой‑то там князь Пожарский.

– Красиво, да? – спросил барон.

– Если вдаль не смотреть, – ухмыльнулся я. – Что Царьград, что Солнцеград, нищие окраины, отличается только масштабом.

– Ну а как же иначе? – тихо произнёс Каменский, так же, как и я, уставившись вдаль. – Кто побогаче – строят свои дворцы поближе к правителю, к защите, а кто победнее – ютится на окраинах. Так везде, ничего нового.

Я уж не стал говорить, что и в нашем мире всё то же самое, нормальная закономерность. Просто вид этих лачуг на окраине меня, как бывшего крестьянина, а в прошлом предпринимателя, построившего бизнес с нуля, немного печалила. Зато я отвлёкся от мыслей о предстоящей встрече.

– А долго ещё ждать? – спросил я, разглядывая нарядные дворцы богачей.

– Да кто ж его знает, – пожал плечами мужчина. – Это ж царь. Когда захочет, тогда и примет. Иногда может и на следующий день.

– Ого! – воскликнул я, обернувшись к диванчикам, стоявшим вдоль стен.

– Нет, ну до этого не дойдёт! – рассмеялся Каменский, проследив за моим взглядом. – Ночевать на этих диванах нас не оставят. Как минимум выделят покои для нас и комнаты для слуг по соседству. Вон кстати перекус везут, значит в ближайший час аудиенции точно не будет. Но я уверен, что она состоится сегодня.

– И почему вы так уверены? – спросил я, обернувшись на слуг с золочёными тележками, на которых теснились блюда с закусками и инкрустированные самоцветами кувшины с напитками.

– Уж слишком он заинтересован в нашей неудаче, – со вздохом сказал барон. – Такое он не будет откладывать на завтра, всё произойдёт сегодня.

– А что хоть произойдёт, может расскажете? – спросил я, чувствуя, что сердце снова застучало сильнее.

Пожарские в полном составе потянулись к оперативно накрываемому столу, слугам накрывали отдельно, время обеда уже прошло и все неплохо проголодались. Я же к столу не спешил, есть почему‑то не хотелось.