На занятие по фехтованию я пришёл чувствительно раньше, но Ивана Захаровича этим не удивишь, он уже был на месте и задумчиво расхаживал по песку манежа, вспоминая дым минувших битв. Увидев меня, он изобразил уже привычный жест, что я должен бегать по кругу, как ослик на мельнице.

– Одержанная вами победа над Савелием Куракиным не отменяет традиционную разминку, боец, – сказал он вслух, провожая меня взглядом.

– Да, мастер, – бросил я, стараясь не сбить дыхание.

– Я видел это сражение, хоть вы и не видели меня, – продолжил он, пока я отсчитывал круги. – Что могу сказать, в обороне вы держались довольно неплохо для новичка, но вот с атакой… Второй раз так может не повезти, слишком рискованный манёвр. Об испорченном инвентаре вы знали заранее?

У меня всё внутри похолодело, хоть кожа уже и исходила жаром от бега. Своего тайного информатора я пока не хотел выдавать никому, но скорее всего по моему последнему выпаду было понятно, что я знал о подпиленном клинке, я заранее рассчитал, что блокирую меч противника левой рукой, ударив по предплечью, и приставлю к его горлу обломок своего.

– Разглядел, когда взял в руки, – ответил я и быстро вернул дыхание в нормальный ритм.

– Мне нравится, как вы дышите, боец, – сказал наставник и в его голосе мне померещилась улыбка, а вскоре я её увидел, когда был сбоку от него, а не сзади. – И ведь я вас этому не учил. Неужели правильному дыханию вы научились, живя в деревне?

Ну вот, опять начинается. Хоть проси всех учить тому, что и так умеешь, одни проколы кругом.

– Сосед научил, – сказал я, разговаривать во время бега весьма неудобно, может это часть испытания? – Он служил здесь в молодости.

– Ясно, – произнёс Иван Захарович.

По интонации было понятно, что мой ответ не совсем его устроил, но дальнейшими расспросами мучить не стал.

После окончания силовой тренировки, мы наконец перешли непосредственно к фехтованию. Теперь я уже не чувствовал себя после разминки выжатым лимоном, понемногу втягиваюсь. Застегнув ремешки кирасы и надев шлем, я вышел в центр манежа.

– Защищайтесь! – бросил наставник и сразу начал атаковать.

До меня не сразу дошло, а потом я понял, что Иван Захарович повторяет стиль Савелия Куракина. Град ударов был точно таким же. С той же силой и под тем же углом, те же комбинации, но только отбиваться мне сейчас было намного сложнее. Я постепенно отступал, постоянно уходя в сторону, чтобы не уткнуться спиной в стену.

Всё точно так же, да что‑то не так, отражать атаки становилось всё сложнее и тут до меня дошло. Я ведь в поединке с Савелием использовал магию воздуха, чтобы сохранить подпиленный клинок, не дать ему сломаться. Надо повторить то же самое и сейчас.

И я сделал, направил потоки воздуха вдоль деревянного клинка, отбиваться стало немного легче. Проведя пару серий ударов, Иван Захарович резко остановился и отошёл назад, опуская меч, а я замер на месте в ожидании продолжения.

– Что вы сейчас делаете? – спросил наставник, буквально прожигая меня взглядом.

– Жду, – пожал я плечами.

Наверно он заметил вмешательство магии, сейчас будет нагоняй.

– Ждать бесполезно, я жду объяснений, – сказал он уже более строго и холодно.

– Использовал магию воздуха, чтобы сгладить столкновение клинков, – признался я. – Именно так я и не давал вчера раньше времени сломать подпиленный меч, а он специально старался сделать это как можно быстрее.

– Вы же понимаете, что против настоящего стального клинка это не сработает? – уже чуть мягче спросил наставник. – Вы сейчас старались облегчить свою участь, а в итоге вместо полноценной тренировки получите шиш.

– Простите, мастер, – сказал я, опуская тренировочный меч. – Этого больше не повторится.

– Защищайтесь! – крикнул мужчина и сразу перешёл в атаку.

Первый удар я еле отбил, потом сосредоточился и начал действовать, как это было поначалу с Савелием: старался заранее просчитать каждое его движение и действовать с упреждением. Стало немного легче парировать удары, но в один прекрасный момент он резко изменил траекторию клинка, выбил мой меч и приставил свой к моей шее. В бою это была бы отрубленная голова.

– На сегодня довольно, – сказал Иван Захарович и направился к стойке, чтобы воткнуть туда меч. – Магия спасла вас утром от поражения и подлости противника. Но использовать это во время тренировок недопустимо. У нас здесь фехтование, а не спасение чести рода.

– Я понял, – кивнул я, но он мне ничего не ответил.

Наставник молча развернулся и вышел из помещения. В своём амплуа, я уже привык.

– Жаль, что вы не видели, как улепётывали эти Куракины, – с довольной ухмылкой сказала София, когда я вышел после душа, закутавшись в бархатный халат. – Они же планировали ещё денёк побыть, а тут детишки дел наворотили, что папа отдыхает. Какой же вы молодец, что справились с этим Савелием!

– Рад стараться, – бросил я и ушёл в спальню, чтобы одеться.

Я уже знал, что ужин сегодня будет на месте, не в общем обеденном зале, так что не стал надевать камзол и жабо, достаточно рубашки и штанов с туфлями, тапочек здесь не было.

После ужина должно состояться занятие по магической физике, вот тогда и оденусь. А пока у меня было время до ужина, чтобы повторить пройденный материал и немного углубиться в алхимию, этого наставника в наличии пока не было. Можно, конечно, Александра попросить позаниматься, он будет не против, но и злоупотреблять я особо не хочу.

Я уже по уши погрузился в изучение материала, когда услышал тяжёлые шаги и дверь в кабинет открылась, на пороге стоял Каменский.

– А вы что это, спать уже собрались? – спросил мужчина, кивнув на мою рубашку. – И без ужина?

– Ну хотелось хоть немного отдохнуть от всех этих тяжёлых одежд, – пробормотал я, закрывая учебник. – Никак не могу привыкнуть. Простая рубаха из грубой ткани, да штаны с лаптями – вот всё, что нужно сыну кузнеца в тёплый летний день.

Ведь сказал чистейшую правду. Я и в прошлой жизни костюм надевал раз в пятилетку по особым случаям, а тут каждый день надо выглядеть нарядно.

– Ничего, привыкнете, – с улыбкой произнёс барон, взял второй стул и уселся напротив. – Что ж, могу поздравить, испытание Куракиными вы прошли достойно. Наверняка они уже отправили депешу царю, поделились впечатлениями. Но это не последний экзамен перед окончательным публичным признанием вас бастардом, а затем и членом семьи Пожарских.

– И кто же будет в следующей экзаменационной комиссии? – поинтересовался я. – Ещё одни спесивые соседи? Теперь те, что с востока?

– Если бы, – усмехнулся Каменский. – Следующим экзаменатором будет сам царь Иннокентий Михайлович, именуемый двенадцатым. А уж он и его советники гораздо пытливее и прозорливее Ивана Ярославовича, поверьте. Но после знакомства с этими соседями я почти уверен, что и это испытание вы пройдёте успешно.

– Очень на это надеюсь, – улыбнулся я, но на самом деле в этот момент мне было совсем не весело. – А почему вообще из этого всего раздули такое событие? Вроде, как вы объяснили, всё понятно и логично, это личное дело князя Пожарского, кому доверить княжество. Могли бы прислать проверку, чтобы убедиться, что у меня одиннадцатый предел и уехать восвояси.

– Тут не так всё просто, – вздохнул Каменский и нахмурился. – Ситуация на самом деле из ряда вон выходящая, подобных пока не бывало. Скорее всего государь уже присмотрел кого‑то на княжество, когда Фёдор Алексеевич отойдёт в сторону, вот и цепляются до последнего, не желая выпускать из когтей жирный кусок. Поэтому царь лично хочет на вас посмотреть. И, скорее всего, не только царь. Точнее, не сам царь, ну вы понимаете.

– Почти, – пожал я плечами. – Наверно, меня захотят попытаться дискредитировать близкие приближённые, которые сами метят на княжество.