– Мы в своей семье сами разберёмся, ты понял⁈ – рыкнул Куракин уже на меня.

– Да ради Бога, пожалуйста, – развёл я руками. – Я и не собирался, просто случайно вляпался.

У Куракина начал проявляться нездоровый румянец, в зале росло напряжение, того и гляди между золотыми кубками начнут проскакивать разряды молний.

– Ну что вы, право, – елейным умиротворяющим голоском произнесла Екатерина Васильевна. – Ну может и правда нашим ребятам сегодня повезло? Савелий и Мирон считаются чемпионами по игре в шары. Пусть они сыграют ещё раз, и тогда всё встанет на свои места.

– И сыграют, – напряжённо ответил Иван Ярославович, почему‑то чрезмерно переживая за поражение своих детей, словно на их победу сделал большую ставку. – Только завтра. Сегодня они потренируются с вашими шарами, верно, Савелий?

– Да, отец, – с удовольствием подхватил тему парень. – У них шары другие, надо привыкнуть. Надо было свои взять.

– В следующий раз со своими приедем, – немного успокоившись мыслью о неправильных шарах, ответил князь Куракин.

Наблюдая за всей этой сценой, я пытался поверить в реальность происходящего. Чтобы князь, пользующийся большим расположением государя, имеющий больше земель, чем его соседи и более богатый, так распереживался из‑за проигрыша детей в шары? Как по мне это лютый бред. Может здесь кроется нечто другое, о чём я не подозреваю?

– Наш повар сегодня заморскую рыбу приготовил, – решила сменить тему разговора Екатерина Васильевна. – Привезли недавно по особому заказу, сибас называется, вы не хотите попробовать сибаса?

– Нет, сибаса мы не хотим, – ответил за всех Иван Ярославович. – А вот камбалу у вас готовят довольно‑таки неплохо, не откажусь.

– А почему ты за меня решил? – несколько напряжённо поинтересовалась Маргарита Петровна. – Я, например, очень хочу попробовать сибаса.

«Надеюсь, отсюда?» – подумал я. Было бы неплохо. Судя по выражениям лиц детей Куракиных, у них в этот момент происходит серьёзная внутренняя борьба. Неравный бой ведут две навязчивых мысли – или по‑быстрому прикончить нас с Костей, или попробовать сибаса. Оба варианта одинаково притягательны, только рыба здесь по итогу не причём.

А я вот решил попробовать эту заморскую рыбу и остался вполне доволен, правда я в прошлой жизни готовил его вкуснее. Только я больше никого ничему учить не буду, хватит с меня уже кофе и душа, что послужило наверняка поводом к проверке моего прошлого, порученного Каменским своим помощникам.

Вот только странно, я же видел, как они приехали на следующий день после разговора с бароном, не по телефону же они ему позвонили? Значит у них есть какой‑то способ связи, ещё одна загадка магического мира. Может телепатия какая? Хотя, если бы Остап Афанасьевич был таким крутым телепатом, его князь Пожарский держал бы постоянно при себе. А может это как раз Каменский телепат? Тоже вряд ли, тогда бы он не устраивал эти проверки и давно знал бы, что я пришелец из другого мира в теле сына кузнеца.

За столом продолжалась напряжённо‑непринуждённая беседа, иначе и не назовёшь. Я же спокойно, но подобающе княжичу грациозно дегустировал разные блюда, которых раньше на столе не видел. Что же там готовят у господ Куракиных, если Иван Ярославович неоднократно упомянул, что у него гораздо лучше? По‑моему, за эту неделю я перепробовал больше блюд, чем за прошлую жизнь. А сибас неплох, но можно и лучше.

Савелий и Мирон периодически бросали на нас раздражённые взгляды. Такое впечатление, что мы их макнули публично в выгребную яму и это является поводом для мести на всю оставшуюся жизнь.

Наконец‑то ужин в «приятном» обществе милых соседей подошёл к концу. На моё удивление из уст князя Куракина не прозвучало ни одного каверзного вопроса в мою сторону. Может это всё из‑за той самой игры? Не буду себе ломать этим голову, мне же проще.

– Насколько я знаю, Трифон Афанасьевич ещё не вернулся, – сказала мне Софья Фёдоровна, когда мы выходили из обеденного зала. – Можем позаниматься, если хочешь.

– Хочу, – коротко ответил я, провожая взглядом Савелия и Мирона, которые перед тем, как уйти на тренировку, успели по пути перекинуться парой неприятных слов с Дмитрием. – Прямо сейчас?

– А зачем откладывать? – спросила девушка с едва заметной улыбкой.

Мы сразу повернули в сторону её покоев, я заметил, как наш манёвр засёк Дмитрий, но никаких эмоций на его лице в этот момент не было, просто принял к сведению.

Софья усадила меня в гостиной за стол и разложила учебники, которые отдельным блоком стояли на полке в шкафу. Скорее всего к занятию она готовилась. С помощью княжны я сразу углубился в понятие Эфира, Маны и их взаимодействия. Затрагиваемые материи по понятию и свойствам сильно отличались от моего представления об окружающем мире, что вполне ожидаемо, но девушка разжёвывала настолько, что смог бы понять и ребёнок.

Мы уже решили несколько простых задач с несложными расчётами, когда в комнату коротко постучались и заглянул Дмитрий.

– Я отвлеку вас на пару минут? – спросил парень, причём обращаясь не только к сестре, но и ко мне.

Это уже совсем новый уровень отношения ко мне, то есть он со мной считается. Значит я вливаюсь в семью. Вопрос остаётся только за Константином. Во время обеда я не мог посмотреть ему в глаза, может понял бы больше по его лицу и взгляду. Как ни крути, а «маски» они носили не идеально.

– Мы уже скоро закончим, – ответила Софья. – Если хочешь, присядь, подожди. Это недолго.

– Хорошо, подожду, – совершенно спокойно сказал княжич и не по‑аристократически взгромоздился на подоконник.

Он свой, ему можно, а мне София (и за что мне эта путаница ниспослана?) не раз повторила, что это прямо совсем моветон.

Мы решили ещё пару задач. Всё это время Дмитрий с интересом наблюдал, как я отвечаю на вопросы.

– Думаю, достаточно на сегодня, – сказала Софья Фёдоровна, закрывая задачник. – Дима, что ты хотел? И слезь уже с подоконника, у меня стульев хватает, а то вывалишься ещё не дай Бог.

– Мне и тут хорошо, – махнул парень рукой, усмехнувшись. – Я по поводу завтрашней игры. Очень хочется снова надрать зад этим напыщенным павлинам, чтобы они успокоились раз и навсегда. Костя очень вдохновился сегодняшней победой, даже перестал говорить в адрес Михаила плохие слова.

– Мне очень приятно, что Константин изменил обо мне своё мнение, – ответил я с улыбкой. – Правда. Хоть вы ребята такое натворили, что другой бы не простил. Жаль того невинного человека, который съел вместо меня отравленный десерт.

– Родители пока не знают, – ответил Дмитрий, немного побледнев, значит он не бесчувственный. – Мерзко вышло, не надо было так делать. Хорошо, что Каменского удалось уговорить, а то отец бы нам устроил весёлую жизнь. Давай сейчас опустим эту тему.

– Опустим, – кивнул я, но самому на душе стало неприятно. От рук этих оторв пострадал невинный человек. – Но выигрывать у Куракиных нельзя.

– Это ещё почему? – сразу напрягся Дима.

– Ты видел, как на их поражение отреагировал Иван Ярославович? – спросил я.

– М‑да, – вздохнул парень. – Как‑то чересчур.

– Я думаю, что эта победа для них многое значит, – сказал я. – Выиграть мы у них сможем, и эта тренировка им не поможет, дело не в шарах. Но если уж сам Иван Ярославович так завёлся, значит это для них не просто игра и выиграв, мы рискуем перейти с ними из относительно добрососедских отношений в состояние войны или по крайней мере значительное ухудшение отношений обеспечено.

– А ведь дело Михаил говорит, Дима, – задумчиво произнесла Софья. – Победу над нами они всегда воспринимали как должное, а сегодня все кипели от гнева и разочарования.

– Да пусть они кипят сколько угодно! – воскликнул Дмитрий, нахмурившись. – Давно уже хотел наказать этих спесивых уродов! Я о таком удовольствии, как сегодня, даже не мечтал! И за это спасибо Михаилу, да, но, чтобы им теперь специально поддаться? Ну уж нет уж!

– Дима, послушай, – мягко начала Софья, поднимаясь со стула и подходя к брату. – Я тебя прекрасно понимаю, и Миша понимает, я видела в его взгляде, как он хотел бы снова принизить этих Куракиных, они никому здесь не нравятся, даже слугам. Но нам не нужна вражда с ними. Это будет стратегически обдуманное поражение.