Продолговатый красный кристалл до полуметра длиной слабо, но вполне явственно светился изнутри, излучая волны силы, которые, многократно отражаясь от каменных стен, входили в резонанс здесь, на круглом возвышении, куда я шагнул, когда мне дали команду. Сейчас не возникало ни малейшего желания спорить с тем, кто приказывал, словно так и надо.

Я остановился в паре шагов от кристалла и смотрел на него не отрываясь. Весь остальной мир для меня померк и не имел значения. Лишь краем глаза я заметил, как стоявший рядом с кристаллом старик в мантии довольно улыбается, значит я веду себя правильно. Потом и старика словно не стало, только кристалл и ничего больше.

— Теперь подойди и коснись, — сказал чей-то спокойный уверенный голос. — Только не убирай руку с кристалла, пока не скажут.

— Понял, — тихо ответил я, будучи уверенным, что меня услышат.

Было очень волнительно. Да что уж там, реально страшно! Я всем телом чувствовал неимоверную силу сиявшего всё сильнее кристалла и от этого бегали мурашки по спине.

«Ты чего это испугался, Миша? — спросил я сам у себя мысленно. — Ты же так хотел стать магом, вот же оно, ждёт тебя!»

Я сделал ещё один шаг вперёд и не коснулся кристалла, а уверенно положил на него руку, как другу на плечо. Резкое жжение в ладони чуть не заставило меня отдёрнуть руку, но я сдержался, тем более что меня предупредили. Я зажмурился от нестерпимого света, ударившего по глазам. По руке к телу поползла волна неестественного жара, вскоре накрывшего меня с головой.

Мир начал терять реальность, но я упрямо стоял на непослушных ногах и прижимал ладонь к нестерпимо горячему кристаллу, уже представляя себе, какой у меня потом будет ожог.

Боль, жар и пробивающийся сквозь сжатые веки яркий свет резко начали отступать, успокаиваться. Я услышал вокруг себя восторженные возгласы, выкрики, эмоциональные разговоры.

— Сделай шаг назад, — снова услышал я тот же спокойный голос.

Я послушно отошёл от кристалла, опуская руку, и открыл глаза. Кристалл уже не настолько ярко, но продолжал светиться, разбрасывая по белым сводам мириады алых зайчиков. Прямо над кристаллом под самым потолком в воздухе повисли две единички, под ними ещё одна, вдвое меньше. И что это всё значит, интересно?

— Ритуал инициации завершён, — довольно громко произнёс голос, который командовал моими действиями только что. — Официально зарегистрирован результат: стихия ветра, первая ступень, максимальный предел — одиннадцать!

Когда старик завершил свою речь, притихший было зал зашумел ещё больше. Это они за меня так радуются? А повод? Может на меня ставки делали? Я обводил взглядом находившихся в зале и видел преимущественно довольные лица. На тотализатор это было не похоже, выигравших обычно меньшинство. А сейчас складывалось впечатление, что проиграли двое сыновей князя, а его дочери словно было всё равно, она ни на кого не ставила.

— Поздравляю вас, Михаил Тимофеевич! — сказал, улыбаясь, старик в мантии, повернувшись ко мне. — Вас проводят на торжественный банкет в честь такого события.

Так и подмывало спросить: «В честь какого события? Чем так знаменательна инициация дара у никому не известного парня из деревни?» Впрочем, не такого уж и неизвестного, как меня зовут знали все, кто ко мне обращался. Из всего того, что объявил старик я понял про стихию ветра, значит совпало, не как у деда Филиппа. Первая ступень, предел одиннадцать, в принципе тоже понятно, но надо узнать поподробнее.

Я развернулся, чтобы сойти с возвышения и направиться к выходу, но голова резко закружилась, и я едва не распластался на полу, с трудом удержавшись на ногах. За правый локоть меня поддержала чья-то сильная рука, это снова был барон Каменский.

— Михаил Тимофеевич, вы в порядке? — заботливо спросил барон.

— Уже лучше, — ответил я, тряхнув головой. — Спасибо.

— Поздравляю, Михаил Тимофеевич, вы мой спаситель! — с улыбкой сказал вдруг Каменский, пристально посмотрев в глаза, похлопал меня по плечу и направился к выходу.

Теперь вообще ничего непонятно. Спаситель? От чего я его спас? Его ставка сыграла, и он избавился от долгов? Вопросов только накапливается всё больше. Вспомнил знаменитую фразу — чем больше я узнаю, тем больше понимаю, что я ничего не знаю.

— Идёмте, Михаил Тимофеевич, — обратилась ко мне София, снова оказавшись рядом.

Я тряхнул головой, окончательно разгоняя зелёный туман и круги перед глазами, проморгался и обернулся к девушке, которая смотрела на меня радостно и встревоженно одновременно, словно я оказался чем-то ещё большим, чем пытался в последнее время из себя изображать.

— Ну что же вы, идёмте! — повторила София, хотела уже было взять меня за руку, но вовремя опомнилась, остановившись на полпути.

Я всё ещё не совсем уверенно держался на ногах, хотя начал уже понимать, что только что произошло что-то особенное и для меня в том числе. Чем для меня светит этот пресловутый предел одиннадцать я разберусь, но не сейчас. Я протянул девушке руку, изобразив дружественную улыбку. Голова ещё кружилась, поэтому некоторая посторонняя помощь при передвижении мне сейчас не помешает.

София робко взяла меня за руку, а когда я, сделав первый шаг с возвышения покачнулся, подхватила под руку и повела к выходу. Снова бесчисленные коридоры и лестницы, но теперь исключительно вверх.

Я видел, что мы прошли мимо двери моих покоев, дёрнулся было в её сторону, так как очень хотелось хоть немного полежать и отдохнуть, но девушка уверенно увлекла меня вперёд, вслед за толпой. Видимо нам надо было туда же, куда и всем им.

В длинном коридоре во главе этой толпы я мельком заметил князя Пожарского. В следующий момент встретился взглядом с одним из его сыновей, самым младшим, и увидел в его глазах неприкрытую лютую ненависть. Но за что? Мы ведь даже практически не знакомы…

Несмотря на свою уже неплохую на тот момент физическую подготовку, я уже изрядно запыхался. Да и все, кто шёл впереди порядком устали. Этому замку катастрофически не хватает лифтов, надо будет поработать над этим. Согласен, это сложнее, чем приладить водосток к соломенной крыше, но выполнимо.

Замок был не только огромен, но и очень богато декорирован. Я даже не пытался себе представить его стоимость в нашем мире, таких сумм нет на банковских счетах. Теперь мы вошли в самый красивый и просторный коридор, открылись большие золочёные двери и князь, а за ним и все остальные вошли в помещение, следом за ними и я.

Пока дошли, моё самочувствие полностью нормализовалось, София давно отпустила мою руку и просто шла рядом, периодически поглядывая на меня, беспокоясь за моё самочувствие.

Зал был настолько же огромен, насколько богат. В центре находился длинный стол, на котором благоухало настоящее море яств, многие из которых располагались ярусами на особых подставках. Хоть было достаточно светло, на столе в золотых подсвечниках горели сотни свечей, наполняя воздух особенным ароматом благовоний.

Князь Пожарский с супругой сели во главу стола, дети расположились рядом по левую руку. Справа от Фёдора Алексеевича с довольным видом занял место барон Каменский, значит он заслужил это особое место, правая рука. А вот справа от Каменского оказался мой стул…

София еле слышно нашёптывала мне на ухо, подсказывая на ходу, как правильно сесть, придвинуться, куда девать руки, не прислоняться к спинке стула, который стоил больше моих мастерских в совокупности.

Золочёные двери закрылись, все расселись по местам, слуги в праздничных ливреях замерли поодаль, в любую секунду готовые исполнить любой каприз, в зале повисла торжественная тишина, слышно было лишь чьё-то нетерпеливое ёрзание, да потрескивание стоявших прямо передо мной свечей.

Князь Пожарский медленно поднялся со своего стула, и все замерли, даже те, кто до этого ёрзал. Фёдор Алексеевич медленно обвёл взглядом присутствующих, чуть дольше задержался на мне. Может мне показалось, но в его властном взгляде проскользнула тень вины.