– А барятинские это кто? – поинтересовался я.

– Князь Барятин Олег Всеволодович, его владения находятся на западе от нас, – ответил Каменский слегка удивлённо.

– Ну извините, – развёл я руками. – Географию я пока знаю не очень, следует подтянуть. А почему я раньше никаких упоминаний про Барятина не слышал?

– Да он живёт там сам по себе, – пожал плечами Борис Николаевич. – К другим не лезет и себя тронуть не даёт.

– Какой хороший человек, – сказал я с ухмылкой. – Те, кто ни к кому не лезут в итоге могут быть лучшими друзьями.

– Ну не скажи, – покачал головой барон. – Это вовсе не факт. Он просто тёмная лошадка, которая своих дел не афиширует. Может втихую сотрудничать с кем угодно.

– Были прецеденты? – спросил я.

– В последнее время нет, но это не является гарантией, – ответил Каменский. – Но я тебе одно могу сказать, кто бы это ни был, Куракин или кто‑то другой, они постараются не допустить, чтобы ты доехал до родового замка Пожарских. Для них ты незакрытый штатный вопрос, который надо решить. Возможно, любой ценой.

– Вы знали, что так будет, когда мы выезжали из замка позавчера утром? – спросил я, чувствуя, как сердце стало биться чаще.

– Понятия не имел! – от души выпалил барон. – Мы предполагали, что кто‑нибудь может покуситься, но, чтобы так. Лучше было бы вообще никуда не ездить. Если бы не твой начальный навык исцеления, я бы там истёк кровью у моста. А если бы не бойцовский, то я скорее всего лишился бы головы. Так что я тебе обязан жизнью, Михаил Фёдорович.

– Да бросьте! – отмахнулся я. – Любой на моём месте поступил бы так же. Остальные бы к вам на помощь пришли.

– Мы бы не успели, – тихо произнёс Остап Афанасьевич. – Кроме того, если бы не ваше вмешательство там на мосту, мы бы до барона даже не дошли.

– Вы преувеличиваете мои заслуги, – нахмурился я, никогда не любил, когда меня хвалят незаслуженно. Сам не знаю почему, появляется выраженный дискомфорт.

– Скромность – это хорошо, – сказал барон, улыбаясь. – Далеко не каждый княжич на такое способен. Но на самом деле не самое лучшее качество. Господа, а вам не кажется, что нас слишком долго никто не трогает? Уже второй час едем себе спокойно.

– Сплюньте, Борис Николаевич, – невесело ухмыльнулся Остап Афанасьевич.

Я сильнее сжал рукоять меча, лежавшего на моих коленях, и уставился в окно в щель между шторками. Дилижанс, мерно покачиваясь, уверенно и достаточно быстро катил по тракту. Хорошевка давно осталась позади. Таким темпом мы можем добраться до Боровска к обеду, если нам никто не помешает.

– Да чего ты так вцепился в свой меч, Михаил Фёдорович? – рассмеялся через минуту Каменский. – Расслабься. Степан предупредит, если что.

– Ладно, – сказал я, неохотно убирая руку с рукояти меча, откинувшись на спинку и закрыв глаза.

Раз за обстановкой не надо следить, значит можно немного вздремнуть, ночью мало удалось поспать, а ещё вся эта беготня вокруг амбара. Прошло несколько минут, мне удалось окончательно успокоиться, и я уже начинал плавно погружаться в сон, как в переднюю стенку кабины дилижанса постучали.

Я резко открыл глаза. Все насторожились, схватились за рукояти мечей, но из ножен пока не доставали.

– Это пока только предупреждение, – тихо сказал Каменский, продолжив прислушиваться.

Мы проехали ещё метров двести и вдруг снова раздался стук, всего один раз.

– А вот теперь у нас проблемы, – тихо сказал пожилой помощник барона.

Дилижанс тем временем замедлился, потом полностью остановился. Слева от нас в нескольких шагах была лесная чаща, а справа – крутой обрывистый берег реки, метрах в двух‑трёх от дилижанса. Так себе местечко на самом деле.

– Иди посмотри, что там, – сказал Каменский Остапу Афанасьевичу.

Тот со вздохом положил меч на сиденье и неторопливо вылез из дилижанса, изображая из себя больного старика. У него это даже неплохо получилось. Дверца дилижанса осталась открытой и было неплохо слышно беседу. Суровый мужской голос спрашивал у Остапа о направлении движения, с кем он едет.

Немного слова размывались из‑за шелеста листьев, поднялся ветерок. Каменский уже собирался тоже выходить и дал нам знак приготовиться. Дверца дилижанса открылась шире и заглянул Остап Афанасьевич, всем своим видом демонстрируя невозмутимость.

– Господа, какой‑то патруль хочет посмотреть на всех пассажиров, выйдите пожалуйста, – сказал мужчина, незаметно подмигнув.

Понятно, у нас проблемы. Каменский вышел первым, подхватив с сиденья заодно меч помощника, затем Виктор, я был замыкающим. Дружной компанией мы прошли вперёд, остановившись шагах в десяти, от перегородившего дорогу небольшого отряда.

Перед нами стояло семь воинов в одинаковом облачении, но на них совершенно отсутствовали опознавательные и геральдические знаки. Не было ни герба князя, ни короны, как у служб царя, абсолютно ничего.

– И куда это вы все едете в таком составе? – поинтересовался мужчина постарше остальных, похоже, он здесь главный. – Не поверю, что в Боровск на ярмарку, разве что мечи хотите продать.

– А вы с какой целью интересуетесь, любезный? – поинтересовался Борис Николаевич. От интонации, которой Каменский произнёс последнее слово, спрашивавший чуть скривился, словно разжевал неспелую сливу. – И чьему роду принадлежат все эти бравые воины?

– Мы специальный патруль, действующий по особому приказу Его Величества, – недовольно выдал командир так называемого «патруля». – Уберите оружие и предъявите ваши документы.

– Я главный советник князя Пожарского, на землях которого вы находитесь, – несколько надменно ответил барон. – И, если вы относитесь к его сиятельству, на землях которого находитесь, с должным уважением, предъявите царскую грамоту, по которой вам позволено проверять людей князя. Тогда мы уберём оружие и предоставим документы, как положено.

– Не вам мне приказывать, барон! – уже более озлобленно высказался командир патруля. – Если вы не хотите проблем, советую беспрекословно подчиниться!

– С чего это вдруг? – изобразил искреннее удивление Каменский. – Я здесь у себя дома, а вот кто вы такие, понятия не имею. И я не обязан повиноваться неизвестным мне людям, мне для этого князя достаточно.

– Да чего вы с ними разговариваете? – возмутился вдруг один из воинов, стоявших за командиром и нервно сжимающих рукояти мечей. – Разложим их на дороге, пацана заберём и домой.

– Молчи, идиот! – рыкнул командир на туповатого подчинённого, но сказанного «идиотом» нам вполне хватило.

– Пацана, значит, хотите забрать? – с хищной улыбкой спросил Борис Николаевич, неторопливо вытаскивая меч из ножен. – Ну попробуйте.

Вслед за Каменским мечи из ножен повыхватывали все и с нашей, и с той стороны. Я бросил ножны в сторону дилижанса и тут же активировал кристалл, от которого по клинку быстро расползлось голубое свечение.

Когда запахло жареным, из леса высыпало ещё полтора десятка воинов в точно таких же лёгких доспехах. Можно было подумать, что это и на самом деле представители спецслужб царя, если бы не высказывания того самого идиота. Хотя, пока что одно другого не отменяет.

Два десятка бойцов приняли боевое построение, полностью перекрыв дорогу от зарослей до обрыва, и неторопливо двинулись вперёд, поигрывая мечами.

– Товарищи, – обратился я к своим соратникам, протискиваясь вперёд. – Дайте слово «пацану».

Виктор нервно хохотнул, а Борис Николаевич с довольной улыбкой сделал шаг в сторону. Можно было их и обойти, но так было ближе. Сделав шаг, я уже направил ману в клинок и имел чёткий план действий.

Главарь немного растерялся, увидев, как я выхожу вперёд, возможно подумал, что я иду сдаваться, но, сделав второй шаг, я резко крутанул клинком и направил в отряд противника мощный вихрь почти метр в поперечнике, резко скосив его траекторию в сторону реки непосредственно перед столкновением, чтобы зацепить побольше.

Гудящее завихрение врезалось в строй врага, который толком не успел среагировать. Человек пять или шесть смело с обрыва в реку, ещё нескольких раскидало по дороге, остальные дружно заорали и ринулись на нас.