– Ты же не боишься заболеть, – пожала она плечами.

– Я – мужчина. Я не боюсь дождя.

– Тогда и я не боюсь, – Анджали подставила лицо каплям, которые так и хлестали наискосок.

– Безумная, как ракшаси… – выдохнул Танду и вдруг подхватил её на руки, легко поднял, поднялся на ноги сам и понёс её к травяной постели.

Навес, сплетённый из ветвей, был не слишком хорошей защитой. Но тут, хотя бы, не лилось сверху, как из ведра.

Танду уложил Анджали на одну сторону постели, а сам примостился на другой стороне. Лёг на бок, повернувшись спиной, и затих.

Но не мог же он уснуть мгновенно? Анджали расправила покрывало, вытерла краешком мокрое лицо, а потом набросила ткань на плечи Танду.

– Укройся сама, – тут же отозвался он, сбрасывая покрывало.

– Тогда укроемся вместе, – сказала Анджали твёрдо. – Или оба останемся так… неукрытыми…

– Вот упрямая! – он вздохнул и повернулся к ней. – Ты и в нашей семейной жизни была такой?

– Была ещё хуже, – отозвалась Анджали, уже понимая, что победила.

Она снова расправила покрывало и почти с благоговением укрыла мужчину, а сама забралась с другого края, стараясь не лежать слишком близко. Если он не хочет её, то незачем смущать и навязываться.

Даже такая тонкая защита дала тепло. И от тела Танду исходило тепло. Как от полуденного солнца.

Анджали зажмурилась и притихла, свернувшись клубочком. Постепенно она согрелась, стало даже жарко. Вряд ли получится заснуть этой ночью. Очень трудно оставаться спокойной, когда самый лучший мужчина во всех трёх мирах лежит рядом. И если только протянуть руку, можно коснуться его груди – широкой, твёрдой…

Дождь лился, не переставая, шуршал по крыше и по листьям деревьев. Этот шорох напоминал стук узелков по барабану-дамару. Когда стучат шариками – это как рокот, а вот когда узелками – это как тихий голос, как шёпот…

– В той жизни, – раздался негромкий голос Танду из темноты, – ты хорошо относилась ко мне?

Это было как продолжение дождя, как будто тихий ветерок коснулся не только разгорячённых щёк, но и пылающего сердца.

– Почему ты спрашиваешь об этом? – помедлив, спросила Анджали в ответ.

– Потому что хочу знать.

– Ты любил меня, – она открыла глаза, но ничего не увидела.

Было темно, и только дождь стучал приглушённо.

– Ты, правда, меня любил! Я не лгу!

– Я не спрашиваю, любил ли я тебя, – произнёс Танду. – Спросил, как ты относилась ко мне. Сейчас ты ведёшь себя так, словно приносишь искупление. Но ведь боги наказали меня не по твоей вине. Это я преступил закон.

– Ты сделал это из-за меня, – Анджали легла на спину, глядя в темноту широко распахнутыми глазами. – И… ты прав. Сначала я очень нехорошо относилась к тебе. Но потом узнала тебя лучше. И тогда пришла нежность. Любовь пришла гораздо позже. Потому что я была невероятно глупа. Мне стыдно и больно за то, какой я была раньше.

– Не надо ни стыдиться, ни казнить себя, – сказал Танду. – Всё в этом мире идёт так, как должно идти. Ты сделала то, что сделала. И даже если тебе кажется, что совершила ошибку, это не ошибка. Это твой путь, которым ведут тебя боги.

– Не надо про богов, – не удержалась Анджали. – Ты не знаешь правды о них. И лучше не знай. Потому что тогда в этом мире не будет никакой надежды.

– Всё так плохо?

– Хуже, чем можешь себе представить.

Они ещё помолчали, а потом Танду заговорил снова.

– Я не помню прежней жизни, – сказал он, задумчиво, – но не могу не беспокоиться о тебе. Неужели ты окончательно решила остаться здесь? Не возвращаться на небеса? Только ты родилась в другом месте, в благодатном крае, ты не знаешь жизни на земле. Тут опасно. Здесь есть злые люди, хищные звери, ядовитые змеи… Тут у тебя нет родных, нет тех, кто знает тебя, кто сможет защитить.

Он замолчал, и Анджали стиснула зубы, чтобы не застонать от разочарования и боли. Себя он не назвал. Он не собирался заботиться о ней, защищать.

– Когда моё подвижничество закончится, – продолжал Танду, не дождавшись её ответа, – я вернусь в свой дом, вернусь к прежней жизни. И я не могу взять тебя с собой.

– Если ты научился жить здесь, то и я научусь, – ответила Анджали, стараясь говорить спокойно, чтобы он по голосу не распознал, как ей сейчас плохо.

– Опыт даётся мужчине и женщине по-разному, – не согласился он. – Ты говоришь о том, чего не знаешь. Лучше жить привычной жизнью…

– Для меня не лучше, – перебила она его. – Если бы я снова не встретила тебя, может, и смогла жить, как прежде. Но теперь для меня ничто не станет прежним. Моя жизнь связана с тобой. Я жила только рядом с тобой. Уйти от тебя – это равносильно смерти. Кто добровольно уйдёт от жизни в смерть? Вот и я не смогу уйти. Куда пойдёшь ты, туда пойду я. Сбежишь – буду искать, пока не найду. Или пока не погибну. Если ты не считаешь меня женой, то я считаю тебя своим мужем. Я уже говорила об этом…

– У меня есть жена, – сказал Танду. – Я давно женат. И она ждёт меня дома. Придёт время, и я вернусь к ней.

Женат.

Это оказалось ещё больнее, чем Анджали могла представить.

Как она привыкла к мысли, что у Танду не может быть другой, кроме неё. Ради неё он отказался от царевны-нагини. А здесь, на земле, выбрал другую. Подарил ей свадебные украшения… Обошёл трижды священный огонь… Любил её… Так же, как любил когда-то Анджали. Может, даже сильнее полюбил эту, земную жену.

Слёзы потекли из глаз по вискам. Это было противно. До дрожи противно. Но Анджали не стёрла их. Что значат слёзы по сравнению с тем, что любимый мужчина всё больше отдаляется?..

Мозолистая горячая ладонь на мгновение легла на её лицо.

– Ты плачешь? – спросил Танду.

– Да, – сказала она. – Мне больно, потому и плачу.

– Почему тебе больно?

– Потому что я опоздала. Потому что не смогла стать единственной женщиной в твоей жизни. Но для меня это ничего не значит. Если ты захочешь, я стану твоей второй женой. Закон разрешает это. Не захочешь брать меня в жёны – стану наложницей или служанкой. Ты не помнишь, какая я, но скажу тебе так: остановить меня очень трудно. Если я что-то решила, то не изменю своего решения. А сейчас я решила, что никакая сила не заставит меня покинуть тебя. Даже ты не сможешь заставить.

Она ждала ответа с волнением. Сначала затаила дыхание, но Танду молчал, и пришлось вздохнуть раз, второй, третий…

Дождь шелестел над их головами, пахло свежестью и цветами, как бывает после дождя.

Рука Танду нашла в темноте руку Анджали, сжала запястье, скользнула вверх, до плеча, лаская кожу нежно, осторожно…

Не веря тому, что происходит, Анджали потянулась наугад, и её губы сразу же встретились с мужскими губами – такими же горячими, как ладонь, почти обжигающими.

Это был тот самый поцелуй, что Анджали помнила, и в то же время – совсем другой. Тот самый мужчина – и в то же время в нём было что-то незнакомое. А может, она просто забыла, насколько это прекрасно. Или чувствовала всё иначе, чем в прежней жизни Танду.

Темнота прибавляла смелости и безумия, тело прижалось к телу вслед за губами, поцелуй стал требовательнее и крепче, и вот уже Анджали первая начинает «борьбу языков», хотя апсаре полагается покорно раскрыть объятия вожделеющему мужчине и ждать, в каких позах он пожелает любви и каким поцелуем захочет поцеловать.

Но как можно ждать с покорностью, когда столько лет мечтала о том, что казалось невозможным, а вот сейчас произошло?..

Не прерывая поцелуя, Анджали толкнула Танду в плечи, опрокидывая его на спину.

Он улёгся покорно, подчиняясь её безмолвным требованиям, и приподнял бёдра, когда Анджали занялась узлами его набедренной повязки.

Избавившись от клочка ткани, прикрывавшего напряжённые мужские чресла, Анджали поняла, что её возлюбленный полностью готов к любовной игре. Его член уже обрёл каменную твёрдость, приподнимаясь вертикально вверх, и под умелой женской рукой, которая прошлась от основания до головки и обратно, дрогнул и подскочил, ещё горделивее и выше, словно бросая вызов небесам. Он ждал её, и Анджали не смогла и не захотела обмануть его ожидания, сразу оседлав мужчину, опустившись по его столбу до основания, без предварительных ласк.