Присутствующие тоже зароптали, но советник Шанкара поднял руку, призывая всех к тишине.

– Поцеловать тебе надо всего лишь одного, – сказал он, обращаясь к Анджали. – Трижды поцелуй Тату, останься жива, и тогда ты будешь очищена в глазах всех и сможешь свидетельствовать в пользу князя Ранджита.

– Чтобы поцеловать Тату, руки тебе не нужны, – быстро добавила царица Асти и велела, не дожидаясь, пока прикажет царь: – Ведите её в сокровищницу! А мы будем наблюдать сверху.

Точно так же, как и Танду, Анджали подхватили под локти и почти вынесли из зала. Её повели обратно к подземелью, а придворные и вельможи хлынули потоком в другую сторону. Некоторые даже бежали, говоря, что надо занять лучшие места.

– Кто такой Тата? – спросила Анджали у стражников, которые её тащили. – Мне надо знать. А то поцелую кого-нибудь не того.

Слово «тата» можно было перевести, как «любимый отец», но вряд ли Сатван держал своего отца в подвале.

– В царской сокровищнице лишь один Тата, – вполголоса ответил стражник, державший её за правый локоть. – Ты не ошибёшься.

Он старательно отводил взгляд, и Анджали никак не удавалось поймать его танцевальными движениями плеч, шеи, бровей. Ведь танцевала же она в кандалах перед разбойниками! И в верёвках могла бы станцевать.

– Царская сокровищница, наверное, очень большая… – Анджали продолжала завлекать мужчин, но все, как сговорившись, прятали глаза. – Мне надо позвать Тату? Покричать?

– У Таты нет ушей, – ответил другой стражник шёпотом. – Но он сразу придёт. Почувствует твоё дыхание и стук твоего сердца.

Анджали озадаченно нахмурилась. Кто может охранять сокровищницу? Посадили туда какого-нибудь людоеда? Вряд ли кто-то будет хуже Грахи. А от Грахи не осталось и пепла.

Они спустились по ступенькам гораздо ниже того места, где прежде сидели Анджали и Танду. Стало совсем темно и сыро, кто-то зажёг факел, освещая дорогу. Наконец, остановились возле каменной плиты, покрытой старинными, полустёртыми надписями. Четверо стражников приподняли плиту и сдвинули её в сторону.

Под плитой открылась чёрная, тёмная яма, и прежде, чем Анджали успела хоть что-то сказать, её приподняли и сбросили в яму.

Полёт показался Анджали невероятно долгим, хотя за эо время сердце едва ли успело стукнуть пару раз.

Она приземлилась на ноги, спружинила, чтобы не упасть на колени, и сразу посмотрела вверх.

Стражники глядели на неё – шесть чёрных голов на фоне золотистого света факелов.

– Тата нападает со спины! – дрогнувшим голосом сказал кто-то из стражников.

Потом головы исчезли, а золотистое окно во внешний мир закрыла чёрная плита, и Анджали осталась одна и в темноте.

Одна, если не считать того, кто нападает со спины.

Сначала вокруг была сплошная чернота. Но постепенно глаза привыкли к темноте, и Анджали увидела вдалеке отблески огня. Подумав, она пошла на свет. Потому что оставаться здесь было бессмысленно. Самое глупое – стоять в темноте, когда кто-то собирается нападать со спины.

Через подошвы тонких шёлковых туфелек Анджали чувствовала пол, усыпанный камнями. Но камни были какие-то странные – часть камней перекатывалась и постукивала, некоторые камни были гладкими, и на них нога скользила, а какие-то остро и больно впивались в ступни.

Отблески огня приближались, становились ярче, и Анджали ускорила шаг.

– Стой, – прозвучал позади тихий голос.

Тата нападает со спины!..

Анджали рывком обернулась, но никого не увидела. Потому что рассмотреть что-то в этом подземелье могли только глаза змеи или тигра.

Затаив дыхание, она ждала нападения, но нападать никто не спешил.

Было тихо, и даже чужого дыхания не было слышно.

Не почудился ли ей голос?

– Кто ты? – спросила Анджали, начиная танцевать.

Медленно, осторожно, поводя плечами и переступая по острым камешкам. Она снова подёргала связанными руками, но чуда не произошло, и верёвки волшебным образом не развязались.

Может, голос, и правда, почудился? Со страха…

Послышался приглушённый смех и насмешливый шёпот, в котором слышались знакомые шелестящие звуки. Нет, не шелестящие. Шипящие. Такое Анджали уже слышала… Так говорили наги в Патале… Да и сам голос был знаком…

– Не думаю, что ты рада меня видеть, – произнес шелестящий голос, приближаясь в темноте, – и я тоже тебе не рада. Пожалуй. Ты – единственное существо во всех трёх мирах, которое я ненавижу всей душой, всем сердцем.

– Царевна Чакури, – Анджали отступила на шаг, не переставая танцевать. – Так это ты – тот самый Тата? Мне надо было догадаться.

В памяти сразу возник образ царевны змей – смуглое тело, золотые украшения, недобро блестящие тёмные глаза с красной искоркой в зрачке. А потом – зубастая пасть и веер кобр, взметнувшихся над головой.

В подземелье было прохладно, но Анджали почувствовала, как по вискам поползли капельки пота.

Сумеет ли она зачаровать нагини? Действует ли на них колдовство чёрного танца? Да и подействует ли её танец в темноте?..

– Ты глупа, – ответила царевна. – При чём тут я? Тата – отец змей. Кобра, которая охраняет сокровища этого ничтожного человеческого царька. Сейчас ты пройдёшь этот коридор и окажешься в сокровищнице, вместе со змеёй. А людишки будут смотреть, как она набросится на тебя.

Танцевать Анджали сразу же перестала.

– Кобра? – переспросила она. – Они хотят, чтобы я трижды поцеловала кобру?

– Забавное развлечение, да? – голос царевны Чакури прозвучал теперь не впереди, а позади, справа.

Анджали от неожиданности шарахнулась в сторону и налетела на невидимую стену плечом.

– Не бойся, – произнесла царевна презрительно. – Если бы я хотела убить тебя, то убила бы давно. Но я не убила… Наоборот, я оберегала тебя. Человеческий царь хотел взять тебя, а его сестра хотела убить тебя. Царь сбежал, но его сестру я догнала.

Плеча Анджали коснулось упругое змеиное тело, а потом раздалось шипение – будто рядом оказался клубок змей. Вздрогнув, Анджали с трудом удержалась, чтобы снова не отшатнуться.

– Почему ты помогла мне? – спросила она, стараясь не показать страха.

А страшно было. Потому что рядом была та, которая прокляла Танду на смерть в его прежней жизни. По сути – та же убийца. Только действовала чужими руками.

– Я не собиралась и не собираюсь помогать тебе, – ответила Чакури. – Но наги любят на всю жизнь. Если с тобой что-то случится, это разобьёт сердце Танду. А я тоже полюбила на всю жизнь…

Верёвки соскользнули и упали, и Анджали принялась растирать онемевшие запястья.

– Сейчас ты выйдешь, – продолжал шелестящий голос в темноте, – выйдешь туда, где всё освещено факелами. Тата нападает со спины. Он голоден и зол. Встань спиной к стене, и он появится. А потом – целуй.

– Поцеловать кобру?! Ты сошла с ума? – Анджали даже рассмеялась сухим, злым смехом.

– Тата укусит тебя несколько раз, – ответила Чакури, – это больно, но ты не бойся. Когда-то давно Танду уже впрыснул в твоё тело змеиный яд. Тата не убьёт тебя, змеиный яд для тебя не опасен. Но если он оставит шрамы на твоём лице, я плакать не стану.

Шипение исчезло, и в подземелье стало тихо. Анджали подождала немного, прислушалась, а потом пошла на свет факелов.

Кобра… Укусит, но яд не повредит… Иногда змеиный яд бывает лекарством… Но вряд ли тогда, когда это «лекарство» получают во время укусов…

Свет приближался, и Анджали призвала себя к спокойствию. Змея. Кобра. Не тигр, что уж там говорить. И целовать её не обязательно…

Стало светлее, и теперь было видно, что пол в подземелье усеян не камнями, а золотыми монетами и драгоценными камнями. Кое-где из этого драгоценного покрова высовывались рукояти кинжалов, руки и головные уборы золотых статуй. Сколько же насыпано здесь золота? На локоть? На два локтя?

Теперь Анджали видела вход в освещённую пещеру. Мягкий блеск золота и пугал, и притягивал. Остановившись в тени, Анджали несколько раз повела плечами, покрутила руками, разминая мышцы, а потом осторожно ступила в пятно света.