Гандхарвы-охранники поклонились и ушли, а Шакра поманил к себе Коилхарну. Тот подошёл, почтительно склонив голову. В приглушённом магическом свете кожа царя богов светилась молочной белизной, а гандхарв казался статуей, отлитой из тёмной бронзы.

– Как тебя зовут? – благожелательно спросил Шакра.

– Колхарна, господин.

– Я помню тебя, – так же благожелательно произнёс царь. – Ты ведь сначала служил в Тринаке? Присматривал за моей виманой, которая сломана? А потом Читрасена забрал тебя в Амравати?

– Вы очень добры, господин, что заметили и вспомнили меня, – гандхарв склонился ещё ниже.

– Я много чего замечаю. Вижу, как ты смотришь на мою Шакрани. Твои глаза горят.

– Простите, господин!! – Коилхарна бросился на колени и уткнулся лбом в мягкое покрытие пола. – Я не смею!..

– Тебе не за что оправдываться, юноша, – успокоил Шакра и легонько подтолкнул гандхарва ногой в плечо. – Поднимись. Я доволен твоей работой и не собираюсь тебя наказывать.

– Благодарю, господин, – с колен Коилхарна поднялся, но стоял согнувшись почти пополам, опустив голову и не поднимая взгляда.

– Шарани любого сведёт с ума, – доверительно сказал царь богов. – Божество, мудрец, гандхарв или человек – перед ней никто не устоит. Она – настоящая драгоценность моего дворца.

– Да, господин… – Коилхарна не утерпел и снова посмотрел на Анджали исподлобья.

Это не укрылось от Шакры, но он не разгневался, а лишь улыбнулся.

– Мне надо отлучиться на два дня или на три, – продолжал он, – и я хочу доверить мою драгоценную Шакрани тебе. Отвезёшь её в Амравати, в мой дворец.

– Слушаюсь, господин…

– Как, ты сказал, твой имя?

– Коилхарна, господин, – гандхарв наконец-то выпрямился и взглянул на Анджали из-под ресниц, а по его телу прошла дрожь, которую он не смог сдержать.

– Коилхарна, – повторил Шакра и повернул Анджали лицом к себе, глядя на неё пристально и с усмешкой. – Меня не будет два дня. Разрешаю тебе в это время владеть моим сокровищем. Чтобы она не заскучала.

– Господин! – воскликнул гандхарв и встрепенулся.

Анджали дёрнулась, но царь богов удержал её, больно сжимая пальцы.

– Вы отдаёте меня ему? – спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха, отвращения и отчаяния.

– Не отдаю, а разрешаю попользоваться, – поправил её Шакра. – Даже золото тускнеет, если его не полировать.

– Господин!.. Вы меня осчастливили.. – грудь Коилхарны порывисто вздымалась и опускалась, он плотоядно облизнул губы, теперь уже не скрываясь обшаривая голую женщину взглядом с головы до ступней босых ног.

– Я всегда добр к тем, кто служит мне преданно, – сказал Шакра торжественно.

– Не побрезгуете мною после какого-то гандхарва? – Анджали казалось, что вся ненависть мира собралась в её сердце.

Как же она ненавидела сейчас этого красивого, богатого, всесильного мужчину. Как могло быть, что раньше она мечтала о нём? Не иначе боги помрачили тогда её разум. Вернее, лишили её разума.

– Ты досталась мне после нага, потом после человека, – ответил царь посмеиваясь. – Какое это имеет значение? Выкупаешься в буйволовом молоке, и чашка станет чистой, даже если пёс лакал из неё.

– Тогда знайте, что я досталась вам и после нага, и после человека, и после гандхарва! – Анджали с ненавистью взглянула на мужчин. – Он нарушил закон богов. Он прикасался ко мне до сваямвары!

– Она лжёт, господин! – Колхарна так испугался, что даже на смуглой коже проступила смертельная бледность. – Я не знал её! Я всего лишь однажды прикоснулся к её колену!

– Вот как? – Шакра усмехнулся, прищурив глаза на Анджали. – Но разве можно наказать низшего, если даже высший не устоял перед этой красотой? Ведь я был первым, кто к тебе прикоснулся, красавица. Там, в беседке, после праздника молодых плодов… Помнишь?

Анджали не ответила, но Шакра сам всё понял по её взгляду и усмехнулся ещё шире.

Он притянул Анджали к себе и поцеловал в губы. Она не отвернулась, застыв, как каменная.

– Буду скучать, – сказал Шакра на прощание. – И привезу тебе много подарков.

Он потрепал её по щеке и ушёл.

На мгновение его высокая фигура заслонила матовый светильник у входа, а потом исчезла.

.– Я же говорил, что ты достанешься мне, – хрипло произнёс Коилхарна и нетерпеливо шагнул к Анджали, точно так же, как царь богов, схватив её за плечо. – Два дня – это не очень много. И я хочу успеть всё.

– Ты ко мне не прикоснёшься, – произнесла Анджали, стараясь, чтобы голос не дрогнул и звучал твёрдо. – Я выцарапаю тебе глаза, кукушкин сын!

– Попробуй, – процедил Коилхарна сквозь зубы и схватил её за руку, больно вывернув.

Анджали вскрикнула, но гандхарв ухватил ещё крепче.

– Больно будет только тебе, запомни, – пообещал он.

– Ты не посмеешь! За каждый удар царь накажет тебя!

Но угроза не испугала мужчину.

– Накажет тебя за нарушение дхармы апсар, – заявил он. – А мне он ничего не сделает. Я нужен ему больше, чем ты. Пусть и по-другому, – тут Коилхарна коротко рассмеялся. – Кроме меня и господина Читрасены никто не умеет управлять залом амокши и летать на всех виманах. Обучать такому другого – долго, да и не все поймут. А я буду служить господину Шакре изо всех сил, чтобы он был мною доволен. Тогда после того, как он тобой наиграется, ты достанешься мне. Чтобы и я наигрался вдосталь. Потому что два дня – это очень мало для такой, как ты.

Они вышли из пещеры, где на взлётной площадке оставалась лишь одна вимана, возле которой маячил одинокий гандхарв – помощник Коилхарны. Заметив начальника и голую женщину, гандхарв встрепенулся и затоптался на месте, не зная, что сделать – помочь или остаться в стороне, притворившись, что ничего не замечает. Но взгляд его скользнул по обнажённому женскому телу, и глаза сразу загорелись.

– Готовься к взлёту! – рявкнул на него Коилхарна, волоча к небесной колеснице упирающуюся Анджали.

Помощник тут же перестал мечтать и обежал виману, чтобы залезть в не с другой стороны.

Затолкнув Анджали внутрь колесницы, Коилхарна запер дверь, проверил замки, потом сел на мягкий стул в головной части, взялся за руль, и вимана загудела, готовая взлететь.

Помощник оглянулся на Анджали, что-то крикнул и рассмеялся, но Коилхарна так посмотрел на него, что тот сразу замолчал и уставился прямо перед собой, в прозрачное огромное окно.

Полёт до Тринаки показался коротким, как полвздоха. Анджали сидела на полу виманы, обняв колени и опустив голову, так что волосы закрывали лицо.

Когда колесница приземлилась, и Коилхарна так же грубо схватил Анджали за плечо, вытаскивая наружу, она увидела, что он привёз её в Тринаку, а не в Амравати.

Ей даже не дали покрывало или клочка ткани, чтобы прикрыться. Но ночью на улицах города им никто не встретился, и никто не увидел, в каком жалком виде была «Царица Шакры».

– Вот и прибыли, – Коилхарна завёл Анджали в свой дом, подтолкнув в спину, чтобы быстрее переступила порог.

Заперев дверь, гандхарв зажёг два светильника, а потом достал ещё два и подлил в них масла.

– Хочу всё хорошо разглядеть, – объяснил он, поджигая фитильки.

Чёрные тени, метавшиеся по стенам, были похожи на чудовищ, которые сотрясались от беззвучного хохота.

Да, жалкий поворот судьбы для той, которую считали первой танцовщицей всех небесных царств, возлюбленной царя богов...

Коилхарна расставил светильники и принялся развязывать узел набедренной повязки. Гандхарв смотрел на Анджали, не отрываясь, и ноздри его широкого плоского носа с низкой переносицей трепетали в предвкушении.

– Может, дашь мне хотя бы выкупаться? – спросила Анджали, стараясь потянуть время.

Не так давно она говорила Сахаджанье равнодушно, что ей нет дела, кто будет рядом – Шакра или другой. Но это было до того, как она снова встретила Танду. До того, как стала его женой по-настоящему. Шакра растоптал, унизил, измарал грязью эти брачные нити, связывавшие её и Танду. Но быть униженной царём богов это совсем не то, что быть униженной его цепным псом.