– А я?.. Почему ты не проклял меня?

Он помедлил, но потом ответил:

– Потому что я видел, как ты танцевала там, у ручья. В твоём танце я не увидел порока. Ты танцевала радость. Мне не за что проклинать тебя. Можешь оставаться в моём ашраме, пока не заживут укусы. Отдыхай, мне надо вернуться к молитве. Я и так потратил много времени.

– Подожди! – она схватила его за руку, но он так посмотрел на неё, что она тут же разжала пальцы. – Тебя тоже покусали… – сказала Анджали. Позволь мне позаботиться о тебе, как ты позаботился обо мне.

– В этом нет необходимости, – сказал он, поднимаясь. – Боль – это часть подвижничества. Я иду к цели, и боль лишь поможет мне прийти к ней быстрее.

Он кивнул Анджали и пошёл к озеру, где уселся на камень в медитативной позе и застыл, словно каменное изваяние.

В который раз в сердце образовалась оглушительная пустота. Всё то, что держало мечтами, нежными воспоминаниями – всё это исчезло. Не было больше того Танду. И их прошлое, их любовь существовала лишь в её воспоминаниях. А для него это был неясный сон… Сон…

Анджали закрыла глаза.

Она лежала на спине, и слёзы текли из глаз, по вискам, противно затекали в уши.

Игры богов жестоки…

А это – игры… Всего лишь игры…

Мазь смягчила боль, но от пчелиного яда началась горячка. Всю ночь Анджали промучилась. Ей казалось, что тело горит в огне. Горло было сухим, язык распух.

Но рядом всегда появлялся Танду. Он давал напиться, клал ей на лоб водяной холодный лист, обтирал подмышки и подколенки, чтобы снизить жар.

К утру Анджали забылась в дрёме. Ей снились огни зеркального дворца и колыхание каменных лотосов в тёмном подземном озере. Когда она приоткрывала глаза, то неизменно видела тёмную, мускулистую фигуру Танду. Он неподвижно сидел на камне, на самом солнцепёке, похожий на статую из тёмной бронзы.

Вечером Анджали смогла встать. Опухоль немного спала, и глаза уже открывались вполне широко. Настолько широко, чтобы прекрасно видеть человека, похожего на Танду и… так непохожего.

Он продолжал сидеть на камне, пока Анджали зашла в воду, искупалась, постаралась распутать пряди и скрутила их узлом.

Потом она вернулась на берег и накинула свою прежнюю одежду, которая лежала рядом с постелью. Золотые украшения, которые были сложены здесь же, она не надела. Разожгла огонь, вскипятила воду, принесла плодов манго.

– Зачем ты трудишься? – сказал Танду, подходя к ней. – Отдыхай, пусть ранки заживают.

– Надо приготовить еду, – пожала плечами Анджали. – Одними молитвами и солнечным светом сыт не будешь.

– У меня есть рис. Обычно я ем его, вымочив в воде, но ты вряд ли привыкла к такой еде. Завтра схожу в деревню, принесу чего-нибудь тебе поесть. Или ты отправишься домой? В небесный город? Кто-то должен забрать тебя?

– Нет, не должен, – легко солгала Анджали, высыпая в кипяток пригоршню душистых листьев. – Я не выполнила волю богов, поэтому недостойна возвращения. Придётся остаться на земле. Здесь, с тобой. Разреши, я буду служить тебе? Так, как делала это раньше. Когда-то давно ты, испытывая мои терпение и настойчивость, заставлял меня делать самую грязную работу. Убирать твой ашрам и готовить тебе еду – это совсем не трудно.

– Ты мне ничем не обязана, – покачал он головой. – Тебе не надо служить мне.

– Для тебя я – никто, чужая незнакомая женщина, – ответила Анджали спокойно, продолжая подбрасывать в огонь сухие веточки, – но я всё равно считаю тебя своим мужем. Поэтому позволь мне позаботиться о тебе. Могу я узнать, как зовут тебя сейчас? Кто ты? Как сложилась твоя жизнь? Счастлив ли ты?

– Всё это не имеет значения, – он сел напротив неё, по ту сторону очага, и бросил в пламя пригоршню белых лепестков, принося жертву богу огня. – Я вижу, что ты привязана к прошлому и страдаешь теперь. Не надо страдать ещё больше. Наши пути разошлись, примем это со смирением. Надеюсь, я был хорошим мужем и тебе не за что обижаться на меня.

– Ты был самым лучшим мужем, – сказала Анджали, стараясь говорить ровно, но горло сжалось от подступающих слёз. – Ты был самым прекрасным мужчиной во всех трёх мирах.

– Слова женщины, – он улыбнулся и принял чашку с травяным отваром из её рук. – Но я рад, что между нами были добрые отношения. Сохраним их и теперь.

– Как скажешь, – кивнула Анджали с покорностью, делающей честь её имени.

Пожалуй, она впервые приняла то, что случилось, с покорностью.

В душе была пустота, в сердце – невероятная усталость.

Они с Танду ели манго, запивали горячим чаем, а вокруг постепенно сгущались сумерки. Солнце скрывалось за горами, и на маленький лесной ашрам наползала ночная тень.

Огонь привлекал мотыльков, и они роились вокруг, будто опадали нежные цветочные лепестки. Светлячки сновали в траве и кружили вокруг деревьев, то и дело вспыхивая крылышками, как крохотные зелёные звёздочки.

– Ложись отдыхать, – сказал Танду мягко. – Я сам погашу огонь и всё уберу.

– Нет, я сделаю это, – возразила Анджали и принялась убирать посуду.

Он не стал останавливать её, но она ощущала его внимательный взгляд, когда ополаскивала чашки, когда приносила воду, чтобы залить пламя.

– Я лягу здесь. Тебе не надо будет меня бояться, – сказал Танду, когда она выгребла из котла угли.

– Я тебя не боюсь, – Анджали чуть улыбнулась, и посмотрела ему в глаза. – И тебе не надо менять своих привычек. Ложись на постель, а я лягу тут.

– Ты женщина, слабое существо. Вот и спи, где полагается спать слабому, – сказал он, укладываясь на песок и вытягиваясь во весь рост. – А я привык спать на земле. Вся моя жизнь прошла в военных походах.

– Против кого ты воевал? – Анджали села рядом, глядя на озеро, где лотосы уже закрывали свои чашечки.

– Против врагов моей страны.

– Война – это, наверное, очень страшно. Люди убивают друг друга за золото, еду…

– В твоём мире не бывает войн? Там, наверное, все счастливы?

– Да, все счастливы, – сказала Анджали безучастно.

– Наверное, ты очень опечалена, что не можешь туда вернуться?

– Да, очень.

Он помолчал. Потом лёг на бок, повернулся к ней спиной, и затих.

Анджали отправилась на постель, стряхнула покрывало и тоже улеглась.

Впервые её красота не привлекла мужчину. Впервые мужчина не захотел её. И – насмешка богов! – этим мужчиной оказался тот, кого она сама желала больше всего на свете.

В эту ночь Анджали тоже не смогла уснуть. Как не спала, когда увидела Танду. Вернее, тогда она увидела человека, похожего на Танду, и была рада. Теперь она убедилась, что этот человек и есть её муж, но к радости примешалась и печаль.

Несколько раз слёзы проливались из глаз, но Анджали упрекала себя в неблагодарности. К чему плакать, когда он жив? И когда у него всё хорошо?.. Он живёт своей жизнью, не помнит причинённых обид… Не помнит несправедливости богов… Её тоже не помнит.

Вот от этого было больно.

Она сказала то, что никогда не могла сказать прежде. Даже не думала, что сможет сказать такое мужчине.

Позволь, я останусь и буду заботиться о тебе.

Пусть для тебя я никто, чужая женщина, я всё равно считаю тебя своим мужем.

Унизительные слова для той, которая самая лучшая и блистательная во всех трёх мирах, которая смогла покорить царя богов.

Когда мужчина не хочет апсару, она не должна обижаться, чувствовать себя оскорблённой. Она должна просто уйти. Отхлынуть, как волна. Так же спокойно, небрежно.

Почему же закон, установленный богами, не действовал? Почему было обидно, больно, печально? Словно из груди выскребли остатки души, оставив там чёрную, звенящую пустоту.

Когда небо посветлело перед рассветом, Анджали поднялась с ложа из листьев, встряхнула покрывало, подобрала волосы, сходила к роднику за водой и умылась.

Когда Танду проснулся, в очаге уже был разведён огонь, и Анджали бросила в кипящую воду душистых лепестков, чтобы заварить чай, а сама взяла веник и принялась убирать ашрам от листьев и лепестков, нападавших за ночь.