Дальше она потребовала себе все ночи по чётным числам, чтобы удачнее зачать сына, и право первой выбирать подарки. Ещё были условия, что она всегда будет сидеть с правой, главной стороны от мужа, что будет идти первой во время церемоний, и что абхишеку, ритуальное омовение статуй богов, будет проводить с мужем именно она, первая жена.

Анджали видела, что Танду неловко от этих требований – ведь они нарушали справедливое деление любви одного мужа на двух жён, но она соглашалась со всем, чего хотела царевна.

Потому что идти первой во время праздника или посыпать цветами статую Шакры – это было не главное. Главное, что теперь они с Танду будут вместе. Всегда. До самой смерти. И пусть Пундадари красуется рядом с ним на людях. Главное не то, что напоказ, а то, что будет происходить в постели, наедине.

– Я принимаю все твои требования, сестра, с покорностью и смирением, – сказала Анджали, сложив ладони и поклонившись царевне. – А теперь тебе надо отдохнуть, сегодня ты пережила большое потрясение. Да и ночь сейчас нечётная, поэтому я забираю нашего мужа в свои покои. Нам достаточно будет и той маленькой комнаты, в северном крыле.

Женщины обменялись неприязненными взглядами, и Танду поспешил встать между ними.

– Да, мне надо отдохнуть, – согласилась царевна Пундадари. – Мне надо набраться сил. Но перед тем, как вы уйдёте, я хочу ещё кое-что сказать.

Анджали еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Она не сомневалась, что сейчас царевна скажет какую-нибудь мерзость, чтобы испортить их ночь с Танду.

– Я – царевна из Солнечной династии, – произнесла Пундадари торжественно и подняла руки, развернув ладонями перед собой. – Моим предком был Сурья – бог солнца. Тот, кто сверкает ярко и испепеляет своих врагов. Во мне тоже есть божественная кровь, поэтому мои проклятия сильны, как проклятия богов.

Сердце у Анджали оборвалось. Когда-то она уже слышала подобное. Давно. Много лет назад. В Патале. Когда змеиная царевна Чакури в порыве ревности прокляла Танду на скорую смерть. И ещё сказала, что причиной его смерти будет она, Анджали. Так и случилось, так и произошло. И вот теперь история повторяется.

Анджали вспомнила, как она обрадовалась тогда, что проклят был Танду, а не она. Глупая, глупая, трижды глупая… Тогда она не знала, что легче самой претерпеть мучения, чем видеть мучения того, кого любишь.

Поэтому сейчас она не стала ждать, пока царевна Пундадари скажет то страшное, что может сбыться.

– Подумай трижды, прежде чем произнесёшь то, о чём потом пожалеешь, – произнесла Анджали, гибко поднырнув под руку Танду и встав на колено на край постели царевны. – Пусть ты – царевна с солнечной кровью, а в моей крови – солёная океанская вода, я не пощажу тебя, если задумаешь навредить моему мужу.

– Анджали! – одёрнул её Танду и взял за плечо, призывая успокоиться. – Пусть говорит, что считает нужным. Она обижена и вправе выплеснуть обиду на меня.

– Пусть только попробует, – процедила сквозь зубы Анджали.

– А я и не собиралась вредить нашему мужу, – ответила царевна, глядя на них снизу вверх, но всё равно свысока. – Я никогда не сделала ничего во вред Рагху, в отличие от тебя. Ты – соблазнительница, разлучница, бесстыжая, как самая последняя торговка своим телом…

– Замолчи! – Танду повысил голос. – По закону мужчина может развестись с женой, которая обладает грубым нравом. Женщина, которая расточает проклятия – груба не только нравом, но и сердцем. Проклянёшь Анджали – я больше не стану считать тебя своей женой, а себя – твоим мужем.

Угроза подействовала. Царевна уронила руки на колени, опустила ресницы, помолчала, а потом произнесла:

– Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь, дорогой муж.

Слово «муж» из её уст прижгло Анджали, как углём к голой пятке.

– Мы уходим, – сказал Танду и повел Анджали из комнаты.

– Она околдовала тебя! – крикнула царевна им вслед. – Ты слеп! Ты не видишь, что от неё одни лишь беды! Она погубит всех! Всех!..

– Ты бледный, и лицо осунулось, – сказал Лавана, обметая кисточкой из козьих волосков механизм водяных часов в саду царя Сатвана. – Это от счастливой семейной жизни, полагаю?

Пока данав проверял работу часов, Танду стоял рядом, задумчиво глядя на озеро, заросшее лотосами.

– Ты смеёшься? – спросил он.

– Да мне не до смеха, – Лавана отряхнул кисточку и убрал её в футляр. – Когда мы с тобой виделись в последний раз, ты при одном упоминании своей апсары превращался в бешеного ракшаса, которому попали стрелой в задницу. А сейчас я встречаю тебя и вижу, что эта девчонка не только умудрилась найти тебя на земле, но и умудрилась превратить ракшаса в самого послушного, верного и любящего мужа во всех трёх мирах. Не спрашиваю, есть ли у тебя гордость. Вопрос бессмысленный. Но ты решил в третий раз упасть в ту же яму? Признаться, мне стыдно, что когда-то я считал тебя умнейшим существом в этой вселенной.

– С каких это пор любовь стала признаком глупости? – хмуро поинтересовался Танду.

– С тех самых, – живо ответил данав, – как ты стал совершать безумные поступки. С тех самых, когда каждый твой шаг – это шаг к смерти. Ты уже и умирал однажды. Хочешь повторить?

– Нет, не хочу, – покачал головой Танду.

– Тогда что ты творишь?! – не сдержался и воздел руки к небу данав. – В городе только и говорят, что о том, как прославленный военачальник при всех отрезал волосы царице, превратив её в пленницу и рабыню! Тебе было мало воинской славы, ты ещё решил бросить вызов царю?

– Мне ничего другого не оставалось, – признался Танду. – Анджали заявила при всех, что хочет меня в мужья. Я испугался за неё.

– А за себя самого тебе не страшно. Ну да, амокша ведь разрушена. Особо бояться нечего, – съязвил данав. – Как ты снова попал в её сети? В сети этой ракшаси в облике апсары?! В голове не укладывается! Перед тобой столько прекрасных женщин…

– Но она одна такая, – Танду посмотрел на друга и улыбнулся. – Она – моё драгоценное создание. Она моя жена. И она любит меня. ради меня она бросила вызов царю богов. Бросила вызов царю земному. Как после этого я мог остаться в стороне? Ты спрашиваешь, есть ли у меня гордость? Есть. Мужчине должно быть стыдно, если женщина смелее его.

– А-а-а… Ты сошёл с ума… – только и оставалось простонать Лаване, потом он добавил уже другим тоном: – Ну и почему ты такой печальный, если всё сложилось хорошо, и вы с ракшаси-апсарой стали парой, наконец-то?

– Как можно веселиться, если обе мои жены несчастны? – ответил танду вопросом на вопрос.

В это время Лавана понял, куда до этого с таким вниманием смотрел его друг.

По берегу озера медленно шла стройная женская фигура – белокожая женщина в тёмно-синих одеждах, ещё больше подчёркивавших белизну кожи. Каждое её движение было похоже на танец. Даже когда она рассеянно приглаживала короткие, неровно обрезанные волосы – это завораживало гармонией и красотой.

– Безумная и отчаянная девчонка, – вздохнул данав. – Вы с ней, и правда – пара, предсказанная небесами. Но боги, порой, шутят очень жестоко.

Словно в ответ на его слова с другой стороны показалась ещё одна женщина – в шафрановых, затканных золотом одеждах. Следом за ней на почтительном расстоянии следовали многочисленные служанки. Они несли корзиночки с листьями бетеля и сладостями, опахала, кувшины с водой, чтобы госпожа могла тут же удовлетворить любое своё желание.

Женщина в синих одеждах и женщина в жёлтом заметили друг друга и одновременно остановились. Потом женщина в жёлтом повелительно вскинула руку, и одна из служанок тут же подбежала. Выслушала приказ и засеменила по берегу, чтобы передать слова хозяйки женщине в синем.

– Пундадари не любит, чтобы Анджали гуляла там же, где она, – сказал Танду. – Сейчас на прогонит её. Мне надо идти, прости.

Он похлопал данава по плечу и поспешил к озеру.

– Желаю удачи, двоежёнец, – только и сказал другу вслед Лавана.