Пундадари немного успокоилась, уже не плакала навзрыд, а только негромко всхлипывала.

– Твоих украшений мне не нужно, оставь себе, – повторила Анджали. – Когда-то у меня были такие украшения, по сравнению с которыми эти – как придорожные камешки. Но я поняла, что всё это не имеет значения. Лучше уберём всё обратно, – она начала раскладывать ожерелья обратно по шкатулкам. – Ты увезёшь это к своим родственникам. На земле, как я поняла, золото никогда не будет лишним.

– Ты добрая… – царевна ещё раз всхлипнула. – По правде сказать, эти украшения дороги мне…

– Тогда точно не надо с ними расставаться, – Анджали рассовала драгоценности по шкатулкам, а шкатулки, не особенно заботясь, поскидывала в сундук.

– Тогда хотя бы выпей со мной кумари, – предложила царевна. – Для меня его делают из самых свежих стеблей, добавляют мёд и лимон. Наш врач говорит, что этот напиток не только освежает, но и успокаивает три человеческих составляющих – душу, сердце и разум. И ещё от него лучше растут волосы… – последние слова она произнесла застенчиво и посмотрела на Анджали искоса и немного виновато.

– Как же отказаться от такого чудодейственного напитка, – сказала Анджали добродушно и взъерошила свои короткие волосы.

Женщины опять пересели на постель, поджали ноги, расположившись на мягких подушках, и царевна разлила по чашкам ароматный напиток.

– Очень вкусно, – похвалила Анджали. – И правда, освежает и успокаивает.

– Я прикажу служанке, которая его готовит, чтобы научила готовить кумари и твою служанку, – с готовностью подхватила царевна. – Этот напиток освежает лучше кислого молока.

– Действительно, лучше. И успокаивает… – Анджали сделала ещё глоток и вдруг почувствовала странную усталость.

Руки и ноги словно опять сковали железными кандалами, пальцы перестали слушаться, и чашка упала прямо на шёлковые подушки, выплеснув остатки напитка.

Спина тоже перестала держать, и Анджали повалилась на постель – всё ещё понимая, осознавая, но уже не владея собой.

– Он успокаивает, верно, – раздался совсем близко голос царевны, и теперь он звучал не плаксиво и совсем не виновато.

Сама царевна склонилась над Анджали и взяла лежавшую рядом подушку.

– Я – царевна из Солнечного рода, – продолжала Пундадари, наклоняясь всё ниже и глядя на Анджали тёмными, лихорадочно блестящими глазами. – Я не прощаю ни обид, ни оскорблений. Никому. И запомни. Мой муж – не Танду. Его зовут Рагху. И он только мой муж.

Подушка опустилась на лицо Анджали – плотная, шёлковая подушка, перекрывшая воздух, не дававшая дышать.

Невозможно было даже повернуть голову, не то что пошевелиться. Анджали успела только набрать побольше воздуха в лёгкие, но понимала, что это только продлит агонию.

Нельзя было быть настолько самоуверенной… Нельзя было быть настолько жалостливой… Проклятая царевна с её проклятым напитком из кумари!

По руке скользнуло что-то тяжёлое, прохладное и упругое – как будто узкий шёлковый мешок, набитый песком. Раздался пронзительный вопль царевны Пундадари, и подушка свалилась с лица Анджали. Правда, это мало чем помогло. Анджали вздохнула, но тело по-прежнему её не слушалось. Да и сознание туманилось, покачивалось, ускользало… Потом навалилась темнота, а вместе с нею – абсолютная тишина и забвение.

Сколько длилось беспамятство, Анджали не знала. Но когда открыла глаза, то подумала, что пролежала без чувств до самой ночи. Потому что вокруг было темно.

Но разве может быть так темно в царском дворце? Даже в безлунную ночь видны были отсветы огня от сторожевых вышек снаружи, а в окна заглядывали звёзды. Сейчас Анджали не видела ничего.

А если она ослепла?!.

С ужасом Анджали поднесла руку к лицу.

Рука двигалась, но её не было видно. Неужели яд так подействовал?..

– Очнулась? – услышала Анджали голос Танду.

– Что случилось?! – она рывком села, по-прежнему ничего и никого не видя вокруг себя. – Что со мной?

– Пока ничего особо страшного, – ответил невидимый Танду, и на обнажённое плечо Анджали легла его крепкая, тяжёлая рука. – Хорошо себя чувствуешь?

– Я ослепла?.. – запинаясь спросила Анджали, нашаривая мужа и обнимая его.

– Не думаю, – ответил Танду, тоже обнимая её и прижимая к себе. – Просто здесь темно.

– Где мы?

– В подземелье, – Танду погладил её по голове. – В тюрьме. Ждём суда. Когда Сатван вернётся, будет суд.

– Какой суд? Кого будут судить?

Анджали сразу почувствовала, как Танду напрягся. И хотя страх по поводу слепоты схлынул, легче ей не стало.

– Кого будут судить? – повторила она с беспокойством.

– Пундадари погибла, – медленно отозвался Танду. – Похоже, её укусила змея. Спасти не удалось, но перед смертью царевна сказала, что это ты убила её.

– Я?! – Анджали так и подскочила. – Наглая и бесстыдная ложь! Это она пыталась меня задушить! Сначала опоив ядом! Говоришь, её змея укусила? Может, у меня выросли змеиные зубы? А? Отвечай!

– Да что ты на меня-то напустилась, – вздохнул Танду и прижал её к себе ещё крепче. – Я знаю, что ты ни в чём не виновата, и что сама могла пострадать. Зачем ты пошла к ней?

– А зачем ты пошёл говорить с ней? – сердито выпалила Анджали.

– Мне надо было всё объяснить…

– Объяснил?

– Нет. Когда пришёл в беседку, там никого не было. Когда хотел выйти, то дверь была заперта. Я сразу понял, что хотят навредить тебе. Пока выбрался… опоздал…

– Не опоздал, если я говорю с тобой, – Анджали боднула его лбом в грудь и вздохнула. – Мы оба наивные. Попались в ловушку. Но небеса хранят нас. Мы живы, мы вместе. А царевна… Можно я не буду о ней жалеть? Уже пожалела.

Она рассказала Танду, что произошло в покоях сестры царя, и услышала, как муж скрипнул зубами.

– Победила огненного Граху и чуть не умерла, задавленная подушкой, – невесело усмехнулась Анджали, закончив рассказ. – Давно пора было уяснить, что никому нельзя верить.

– Мне можно, – коротко сказал Танду.

– И что теперь? За что будет суд? Если царевну укусила змея… – Анджали замолчала, не договорив.

– Опять змея, – подсказал Танду.

– Может, это царевна хотела напустить её на меня? Кажется, она проползла по моей руке… А потом змея укусила не меня, а царевну. Так же могло быть?

– Змею не нашли.

– Уползла!

– Или исчезла. Мне кажется, – он на мгновение замялся, – кажется, кто-то защищает тебя. Кто бы это мог быть?

– Кто бы он ни был, но даже если помог, я очутилась в тюрьме, – проворчала Анджали. – Постой. А как здесь очутился ты? Ты-то в чём виноват? Или опять взял вину на себя?

– Когда я выбрался из беседки и прибежал во дворец, тебя уже собирались убить. Пундадари тебя обвинила, ты лежала без сознания. До возвращения Сатвана советники решили отправить тебя в тюрьму. Разве я мог оставить тебя здесь одну?

Они помолчали, сидя рядом и тесно прижимаясь друг к другу.

– Они нам ничего не сделают, – с уверенностью произнесла потом Анджали. – Я ни в чём не виновата, и чуть не пострадала сама. Ты – герой и совсем ни при чём.

– Если бы их это остановило, – теперь заворчал Танду. – Разве ты не знаешь, что героев ненавидят больше всего?

– За тобой воины. И народ!

– Поэтому я и стал слишком опасен. А Сатван… – он вздохнул и замолчал.

– Хочешь сказать, он воспользуется случаем, чтобы нам отомстить? – спросила Анджали и тоже вздохнула: – Ничего не меняется. И здесь всё то же самое.

– Да, – согласился Танду. – У людей всё так же, как у богов.

– Или у богов, как у людей, – фыркнула Анджали. – Слушай, тебе не кажется, что боги как-то слишком похожи на людей? Может, они и не боги?

– Может и не боги.

– О, как заговорил! – восхитилась Анджали. – Я вдруг подумала, что боги ничем не отличаются от людей. Только что у богов есть виманы, волшебное оружие и амрита, дарующая бессмертие. А так… тот же разврат, та же ненависть, те же подлости.