– Мне пришлось действовать быстро, – сдержанно ответил Танду.

– Никто не просил тебя действовать! Сатван дал слово при всех! Он должен был его сдержать!

– Возможно. Но после этого он бы тебя возненавидел.

Анджали замерла с раскрытым ртом, потому что только сейчас поняла, что сделал Танду.

– А так он будет ненавидеть тебя, – произнесла она медленно.

Танду не ответил.

– Ты глуп, как сова… Как сто сов!.. – Анджали не сдержалась и набросилась на мужа, молотя его кулаками в грудь.

Толку от этого было мало, потому что Танду ещё не снял доспехи.

Впрочем, он сразу же перехватил Анджали за запястья и притянул к себе.

Она сразу же притихла, утонув в его глазах. И тело откликнулось и властно позвало к тому наслаждению, которое открыл ей он – первый и единственный мужчина в её жизни. Потому что все остальные не были мужчинами… А так… Жалким подобием…

Ещё мгновение – и они уже целовались, набросившись друг на друга так, словно хотели растерзать друг друга губами.

Но даже в этом всплеске страсти Анджали не смогла забыть о том, что произошло.

– Теперь я такая уродливая… – прошептала она между поцелуями. – Лысая… как черепаха…

– Ты – самая красивая женщина во всех трёх мирах, – ответил Танду, прерывисто и тяжел дыша, одновременно оглаживая её тело под тонким шёлком. – И для меня так будет всегда. Даже если ты и в самом деле превратишься в черепаху.

– О! Не могли дождаться? – раздался голос царевны Пундодари.

Первым порывом Анджали было отстраниться, но потом пришла мысль, что теперь не надо бояться.

Теперь она – жена Танду. А жена может обнимать мужа в любое время. Когда захочет.

– Ты звал меня для этого? – веки царевны припухли от слёз, краска в уголках глаз размазалась, но губы хоть и дрожали, а всё же кривились в усмешке. – Чтобы я посмотрела на ваши любовные игры? Тебе мало, что ты унизил меня при всех, так решил унизить и перед ней?

Анджали не отпустила рук, продолжая обнимать Танду за шею, но он сам разжал её объятия. Чувствовалось, как он с трудом обуздывает вспыхнувшую страсть. Сейчас он боролся с ней, как с самым настоящим врагом.

Сейчас он стоял между двумя женщинами, каждая из которых заявляла на него права. И каждая ждала, что он сейчас скажет.

– Её зовут Анджали. – произнёс Танду. – И она – моя жена.

– Вот новость! – нарочито изумилась царевна. – Ты думаешь, я не слышала, что ты сказал только что при моём брате и при первых людях города? Ты, человек из благородного рода, зять царя, ты женился, как гандхарв! Как женятся те, кому без разницы, с кем лежать на одной постели!

Анджали хотела ответить, но Танду взглядом приказал ей молчать.

Она подчинилась, хотя и с недовольством. Ну да. Старик Шанкара сказал, что она должна соответствовать своему имени. Сколько раз ей говорила о том же наставница Сахаджанья…

– Мы женаты уже давно, – Танду сказал это, и Анджали не сдержала улыбки.

Признал. Признал её настоящей женой. Если уж говорить честно, то это она – первая жена, а не царевна Пундодари.

– Ты женился на ней?! – царевна ахнула, и слёзы снова брызнули у неё из глаз. – Когда?! Как ты мог? Я думала, ты подвизаешься в ашраме, а ты развлекался? Не удивительно, что ты не раздобыл у богов никакого оружия против Грахи! И теперь из-за этой… из-за этой!..

– Она стала моей женой задолго до тебя! – перебил её Танду, повысив голос.

– Задолго? Зачем ты лжёшь! Твоя жизнь проходила перед моими глазами! Вот перед этими!.. – Пундадари оттянула себе нижние веки. – И значит, ты лгал мне и моему брату, говоря, что у тебя никогда не было жены до меня?

– Нет, не лгал.

– Да ты сам уже не знаешь, что говоришь! Совсем заврался или это она заколдовала тебя?

– Он не лжёт тебе, – Анджали не выдержала и выступила вперёд. – Не оскорбляй своего мужа, царевна. Он честен перед тобой. Я стала его женой раньше тебя. Раньше, чем ты родилась.

– Раньше, чем я родилась? – царевна засмеялась напоказ. – Сколько же вам лет? Уж не боги ли вы, на самом-то деле?

– Нет, мы не боги, – ответила Анджали с достоинством. – Наш брак был заключён в прошлой жизни Танду.

– Танду?

– Да, таким было его имя. В той жизни он был нагом, а я… Я – не богиня. Я апсара. Они живут дольше, чем люди. Поэтому я гораздо старше тебя. Пусть и выгляжу моложе.

– И вы думаете, я в это поверю?

– Поверишь или нет, но это правда, – сказал Танду. – Я прошу тебя поверить в правду и не судить эту женщину строго. Нас многое связывает, наши судьбы были переплетены и перепутаны…

– А моя судьба – ничто в твоих глазах! – царевна смотрела на Анджали с ненавистью. – Я сразу поняла, что ты неспроста появилась во дворце! Через моего брата подобралась к моему мужу! Воровка! Блудница! Соблазнительница!..

Она бросилась на Анджали с явным намерением расцарапать ей лицо, но Танду перехватил первую жену поперёк тела, не подпуская ко второй.

Анджали наблюдала, как он пытается успокоить царевну, уговаривая, удерживая, убеждая, и испытывала при этом столько чувств, что готова была лопнуть – так они переполняли её изнутри.

Ревность. Ненависть. Немного жалости, да. Но и злорадство тоже. Обида. Гнев. Ярость.

Потому что чем дальше, тем больше она понимала, что не сможет полюбить Пундадари, как сестру. Пусть даже царевна станет такой смиренной и кроткой, что её тоже назовут Анджали.

Просто это невозможно – видеть, как любимый мужчина обнимает другую женщину. А если представить, что ему придётся проводить и ночи с другой женщиной…

Резко отвернувшись, Анджали схватила с подушки свою косу и одним движением бросила её на курильницу, украшенную драгоценными камнями.

Запах жжёного волоса перебил аромат благовоний, ударил через нос прямо в мозг.

– Позови врача! – велел Танду. – Она потеряла сознание!

– Сейчас, – Анджали пошла к выходу, лишь мельком взглянув на бледное, безжизненное лицо царевны.

Семейная жизнь точно не будет спокойной и благополучной. Несмотря на благословение советника Шанкары.

Несколько часов Анджали просидела в покоях Танду, глядя, как суетятся служанки и врачи вокруг царской сестры, и как она то приходит в себя, закатывая глаза и постанывая, то опять теряет сознание. Причем, сознание она всегда теряла очень удачно – падая на колени Танду, который не отходил от её постели.

Анджали подозревала, что царевна делает это нарочно, чтобы держать мужа возле себя. Но вокруг было много людей, да и Танду выглядел обеспокоенным, поэтому разоблачать притворщицу не было смысла. В глазах окружающих царевна и так была жертвой, а обвинения в обмане придали бы этой жертве ещё и мученический образ. Вот как мучается бедняжка, а тут ещё третья царица – эта охотница за чужими мужчинами – решила сильнее ранить нежное сердце.

Смотреть на это было очень трудно, но и оставлять первую жену наедине с Танду Анджали не хотела. Поэтому продолжала терпеливо сидеть в углу комнаты, поджав ноги, не мешая никому, но и не спеша помогать.

Только к ночи царевна, выпившая успокоительные настои, после долгого массажа ступней и возлияния розового масла на точку аджана, наконец-то пришла в себя и пожелала поесть.

То, что у страдалицы проснулся аппетит, уже должно было убедить всех, что со здоровьем у неё всё в порядке, но суета вокруг царевны продолжалась.

Принесли рисовую кашу на молоке, фрукты и сладости – всё лёгкое, чтобы организм, получивший разлив горечи и желчи, поскорее избавлялся от последствий печали.

Расправившись с кашей, царевна пожелала, чтобы все, кроме мужа и второй жены, покинули покои. Когда врачи и служанки удалились, царевна сказала, горестно приподнимая брови и всем своим видом показывая, как она страдает:

– Ты нанёс мне страшное оскорбление, Рагху. Ещё страшнее – ты разбил мне сердце. Ты обманул меня, предал мою любовь, растоптал мою верность и посмеялся над моей преданностью. Но сделанного не изменишь. Я, как сестра праведного царя, обязана подчиниться законам. Пусть эта женщина будет твоей второй женой. Я смирилась и подчинилась. Но прошу тебя поселить её в других комнатах. Чтобы я не видела её. Той маленькой комнаты в северном крыле ей будет достаточно. К тому же, пусть она хоть апсара, хоть богиня, первая жена – я. Так что пусть она относится ко мне с должным почтением, как того требует закон.