Пундадари всё-таки пожаловалась брату! Но Сатван не причинит зла Танду! Она, Анджали, этого не допустит!

Стража у входа не хотела её впускать, выполняя царский приказ. В отчаянии Анджали хотела уже заколдовать их танцем, но тут дверь открылась и показались князь и княгиня.

Царевна Пундадари плакала навзрыд, цепляясь за мужа, а он бережно поддерживал её, обнимая, утешая. Заметив Анджали, Танду лишь покачал головой, показывая, что не надо заговаривать, и повёл царевну дальше.

Теперь вход в царский зал был свободен, и Анджали вошла туда, на ходу заправив за пояс край одежд, чтобы легче было танцевать. Если Сатван приказал наказать Танду…

Царь сидел на троне, вцепившись руками в колени, и лицо у него было бледным и застывшим.

– Что произошло? – спросила Анджали громко.

Сатван поднял голову, посмотрел невидящим взглядом, потом протянул руки:

– Иди ко мне, моя драгоценная Ранджани. Дай, обниму тебя. Утешусь хотя бы так.

Не было похоже, что Пундадари пожаловалась на поцелуи мужа и третьей царицы.

Анджали подошла к трону почти крадучись.

– Что случилось, царь? – повторила она. – Я видела, отсюда вышли князь и княгиня… Твоя сестра плакала.

– Любая бы плакала, оставаясь вдовой, – раздался старческий голос со стороны.

Анджали резко обернулась.

В зале находились не только она и Сатван, но и какой-то старик. Сухой, тёмный, как засохшая коровья лепёшка. Раньше она никогда его не видела. Судя по одеждам, он был брахманом, а вот ожерелье у него было странное. Обычно брахманы носили жемчуг, а здесь жемчужины были необычными – плоскими, с тёмным спиральным завитком в каждом зерне. Будто внимательные глаза…

Миг – и Анджали вспомнила.

Храм в Брахмалоке. Фреска о чёрном танце. Старик-брахман, который рассказал ей о том, что секрет знают трое – Великий Гириши, его супруга и наг, что возлежит на его шее вместо ожерелья.

Забыв обо всём, Анджали смотрела на старика.

Он или нет? Похож… Но прошло столько лет… Боги любят играть людьми…

– Не надо так смотреть на меня, юная красавица, – сказал вдруг брахман. – Я уже слишком стар, чтобы взгляд красивых глаз имел надо мною власть.

– Мужчина становится слишком старым для женщины лишь на смертном одре, – ответила Анджали.

Столько лет прошло, а она помнила тот разговор. С него всё и началось. Всё её безумие, её разрушающая страсть, её упрямство, из-за которого она добровольно спустилась в Паталу.

– Какая лукавая змейка, – усмехнулся старик, не сводя с неё пристального, зоркого, насмешливого взгляда.

– Кто вы? – спросила Анджали требовательно.

Не просто так этот брахман появился здесь. Она даже не была уверена, что он реален. Может, это то же самое колдовство, когда она видела фреску, которой на было в храме… Наставница Сахаджанья говорила об этом. Той фрески о чёрном танце в храме не было…

– Я советник царя, третья царица, – ответил брахман с почтительным поклоном. – Моё имя Шанкар. Некоторое время я отсутствовал по важным делам, поэтому не имел счастья выразить тебе почтение и восторг.

– Это я счастлива, что вижу драгоценного царского советника, – Анджали сложила ладони и тоже поклонилась. – Но что произошло? Почему царь бледен? Почему его сестра должна стать вдовой? Что-то с князем Ранджитом? Он болен?

– Нет, он здоров, – старик продолжал смотреть на неё пристально и с насмешкой. – Но, боюсь, это ненадолго.

– Князь Граха объявил нам войну, – сказал Сатван, будто это он умирал здесь и сейчас. – Рагху поведёт войска ему навстречу…

– И что? – заволновалась Анджали. – Разве не вы говорили, что князь Ранджит – величайший военачальник?

– Боги наказали нас… – удручённо простонал Сатван и подпёр голову.

– Можно быть хоть каким выдающимся военачальником, – пояснил советник, – но князь Граха непобедим. У него есть божественное оружие, которому никто не может противостоять. Одно за другим он завоевал все княжества на границе, и вот пришёл наш черёд. Князь Ранджит держал долгую и строгую аскезу, чтобы получить от богов то, что поможет победить Граху, но аскеза не удалась. Жаль. Теперь нам надо надеяться лишь на милость Грахи. Я предлагал отправить послов с подарками, чтобы просить о мире, но князь Ранджит хочет совершить последний подвиг в своей жизни. Мы не в силах его удержать.

– Какое оружие? Какой подвиг? – воскликнула Анджали.

Сатван лишь вздохнул, прикрывая ладонью глаза.

– Граха долго подвизался, чтобы достичь просветления и угодить богам, – продолжал старик-брахман, – и получил от Великого Гириши дар неуязвимости и дар всепожирающего огня. Всё к чему Граха прикасается правой рукой, сгорает дотла – будь то человек, животное, птица или дерево. Никто не может противостоять ему. Его не берёт никакое оружие – ни меч, ни стрела, ни боевая палица. Наш отважный князь Ранджит полагает, что только в воде Граха может найти свою смерть. Ведь огонь гаснет в воде. Если вынудить Граху принять битву возле реки и попытаться столкнуть в воду, может, он и утонет. Но это не точно. Если дар настолько силён, как о нём говорят, то и влага может испариться от его прикосновения. Вот поэтому царевне Пундадари уже сейчас можно готовить беловдовьи одежды.

– Надо провести огненное поклонение всем богам, – заявил Сатван. – Шанкар! Прикажи, чтобы устроили яджну. Три царицы принесут в жертву белого коня, а кроме этого зарежем семьдесят баранов и козлов. Чтобы Рагху сопутствовала удача.

Вот он, этот грозный Граха. Который выдержал аскезу.

В отличие от некоторых.

– Какой конь? Какие бараны? – Анджали казалось, что она уснула и видит сон, полный нелепостей.

– Царица не знает? – услужливо подсказал брахман. – Ах да, царица ведь не царских кровей…Боги даровали нам магический ритуал, благодаря которому царская власть становится твёрдой, как алмаз, и сверкающей, как солнце. Надо взять белого коня, кормить его отборным зерном и водой с мёдом. Потом его купают в самой чистой воде, и царицы умащают его тело маслом и благовониями. Потом старшая царица жертвенным ножом убивает коня, и ей надо сделать это в три удара. После этого режут остальных жертвенных животных, и в течение ночи царица ублажает мёртвого коня, как если бы он был её живым мужем, а остальные царицы в это время проклинают её самыми ужасными проклятиями и ругают коня самыми позорными и грязными словами. Утром коня варят, и первый кусок приносится в жертву богам, а остальные делятся между царём, его семьёй, жрецами и приближёнными. Остатки раздаются простому народу, чтобы каждый мог приобщиться к благословению богов. Правда, простому люду выносят не конину, а мясо баранов и козлов, но им и этого хватит. Потом царь награждает брахманов, которые читали мантры и молились во время ритуала. Обычно чтецам достаются золото и драгоценности, а тем, кто помогал забить животных и разделать их, царь отдаёт свою дочь и одну из цариц. Обычно младшую…

– Что?! – Анджали в ужасе перевела взгляд на Сатвана.

Тот поспешил её успокоить.

– Не волнуйся, драгоценная Ранджани, – сказал он ласково, – сейчас никто не отдаёт жрецам дочерей и жён. Это просто соблюдение традиций. Всё будет как будто. Я передам тебя и одну из царевен брахманам, и сразу же заплачу за вас выкуп богатыми подарками. Вам только и надо будет, что встать рядом со жрецами, а потом вернуться.

– Соблюдение традиций? – теперь Анджали казалось, что она сходит с ума. – То есть раньше царицу и царевну отдавали по-настоящему?..

– Говорят, что такое происходило в незапамятные времена, – её принялся утешать уже советник Шанкар. – Говорят, что и ночь царица проводила не с мёртвым конём, а с живым, но сейчас в этом нет необходимости…

– Кто мог придумать такое?! И чем это поможет Тан… князи Ранджиту? – Анджали почувствовала, как её захлёстывают гнев и ярость.

– Это божественные откровения, – брахман поднял руки к небу. – Это боги научили нас своей премудрости.