Гандхарвы потащили Танду прочь, и Шакра безо всякой нежности удержал Анджали, которая хотела броситься следом.

– Ты не убьёшь его! – воскликнула она, позабыв о почтительности, которую следует проявлять к повелителю всех трёх миров.

– Убью? Зачем мне это, – улыбка заиграла на красивых губах царя богов. – Смерть – слишком лёгкое наказание для такого разбойника и смутьяна. Он опять переродится и что-нибудь натворит. Нет, для таких есть только один путь – амокша.

Амокша!..

Перед мысленным взором Анджали сразу развернулась картина, виденная много-много лет назад. Серое от пепла женское тело со спутанными волосами… Женщина кричит от ужаса, молит о пощаде… Но гандхарвы хватают её и тащат… Дайвики Шьяма-Мукхи… Чёрная и прекрасная… С тех пор никто не видел её, и имя её не произносилось даже шёпотом.

Сейчас гандхарвы точно так же тащили Танду.

И даже смерть кажется не такой страшной по сравнению с вечным забвением.

Смерть не смогла разлучить их с Танду. Они снова встретились. Их любовь снова воскресла.

Но амокша? Это означает, что надежда будет потеряна навсегда. Навсегда. Очень длинное слово. Такое длинное, что даже вселенная содрогается, когда оно звучит.

Танду тоже услышал слова царя богов.

Анджали видела, что пленник оглянулся. Дёрнулся в руках стражей. Гандхарвы удержали его, хотя и с трудом. Но взгляд бывшего нага, а теперь человека, был обращён не к царю богов. Танду смотрел на неё, на Анджали. И взгляд его был полон ненависти. Презрения. Омерзения.

Ветки деревьев, под которые Анджали подныривала каждое утро, отправляясь за манговыми плодами, качнулись и скрыли Танду, гандхарвов…

– Идём, – рука царя Шакры легла на плечо Анджали. – Наша вимана приземлилась с другой стороны.

Что сделать, если встретишь тигра? Молить о пощаде? Попробовать убежать? Всё одинаково бесполезно.

Сейчас царь богов представлялся Анджали именно тигром. Хищником. Безжалостным. Бессердечным. Не способным понимать связную речь. Не способным сочувствовать.

Он вёл её за собой по лесной тропе, держа так крепко, словно сковал цепью.

Вимана ждала на поляне, дверь была открыта, и Шакра завёл Анджали внутрь, коротко приказав гандхарвам начать взлёт.

– Прикажете направиться в Амравати, господин? – спросил старший из гандхарвов.

– Нет, – ответил Шакра. – Летим к священным пещерам, – и добавил, с усмешкой взглянув на Анджали: – Разве можно пропустить такое зрелище?

Она не ответила, подумав, как отличалась эта усмешка от той, что играла иногда на губах Танду. Эта была холодной, презрительной и жестокой. А Танду всегда смотрел с ласковой нежностью. Как на долгожданное, наконец-то обретённое сокровище.

На самом деле это он был её сокровищем. И она теряла его во второй раз. По собственной глупости.

– Разве не полагается сначала устроить суд? – спросила Анджали у царя богов, когда вимана загудела и дрогнула, готовая взмыть в небеса.

– Разве я – не повелитель трёх миров? – ответил Шакра вопросом на вопрос, с удовольствием откидываясь на спинку мягкого кресла. – Я вправе решать судьбу любого существа на земле, под землёй и на небе. Мне не нужно устраивать для этого суд. Я сам – суд и возмездие. Особенно когда ничтожество мнит себя равным богам.

– Могу ли я просить о снисхождении? – Анджали произнесла это тихо, но твёрдо. – В качестве награды за то, что выполнила ваш приказ…

– Тебе незачем просить. Ты ни в чём не виновата, – утешил её царь, но в его голосе прозвучала явная издевка.

– Я хочу попросить за мудреца Вамадеву.

– Не называй его так, Шакрани, – мягко поправил царь богов. – Он недостоин этого имени. Глупые люди дали ему такое прозвище, не зная о настоящем великолепии богов.

– Что насчёт снисхождения? – непочтительно перебила она его, вздрогнув, когда он назвал её придуманным именем.

А ведь находились дурочки, которые завидовали ей из-за этого имени. Впрочем, и сама она не так давно была дурочкой, им подобной.

– Почему такое участие в судьбе этого недостойного? – вкрадчивый голос Шакры теперь и правда напоминал мурлыканье сытого тигра.

– Потому что это я была причиной его падения, – сказала Анджали, стараясь говорить ровно и спокойно, хотя спокойствие давалось ей с трудом. – Если бы не я, то его подвижничество достигло бы цели, и боги приняли бы его, как равного.

Вимана плавно поднялась, и в круглых окнах показались сначала тёмные верхушки деревьев, а потом ясное, звёздное небо. Такое прекрасное и холодное.

– Как равного? – Шакра опять усмехнулся. – Не надо мне лгать, Шакрани.

Анджали невольно передёрнула плечами. Шакрани. Повелительница Шакры. Вот это имя – сплошная ложь. Потому что никто не может повелевать бессердечным хищником.

– Я не осмелюсь лгать вам, господин, – произнесла она сквозь зубы.

– Не осмелишься? – рассеянно переспросил он, выглядывая в окно. – А что же ты делаешь сейчас? Думаешь, я не знаю, кто он такой? Этот твой человеческий подвижник? Наг Танду. Та тварь, у которой я тебя забрал. Первый урок он не усвоил. А второй раз ему так не повезёт. О! Мы уже прибыли. Вот они – священные пещеры.

Против воли Анджали тоже подалась к окну.

Вимана проплывала над огромной чёрной скалой. Сначала она показалась Анджали простым нагромождением камней, но вот солнце приподнялось над горизонтом, первые лучи осветили скалу чуть сбоку, и как по волшебству появились ступенчатые крыши башен, высеченные из базальтовой глыбы.

С широких площадок для посадки виман сбегали каменные лестницы. Они вели к узким входам без дверей. Окон в башнях Анджали не заметила – только узкие длинные щели. Их можно было принять за трещины в камне, только едва ли трещины могут иметь такую правильную и чёткую форму.

На одной из площадок уже спустились небольшие виманы гандхарвов и огромная вимана Читрасены – с чёрными полосками на крыльях. Пока вимана царя Шакры снижалась на соседнюю площадку, Анджали видела, как вывели сопротивлявшегося Танду, стащили его по каменной лестнице и увели в один из входов без дверей.

Вся эта глыба и на расстоянии выглядела мрачно, а когда вимана снизилась, и Шакра с Анджали вышли из летающей колесницы, то гнетущее впечатление усилилось.

Камень под босыми ногами был холодным, как лёд. Анджали зябко переступила, но царь богов уже взял её за руку и повёл вниз по лестнице, а потом внутрь пещеры.

Пещера была рукотворная, это Анджали поняла сразу, едва ступила под мрачные своды. Все звуки внешнего мира будто умерли. Не стало слышно шума виман, завываний ветра в скалах. Толстые стены гасили всё.

Один из гандхарвов нёс факел, освещая дорогу, другой сопровождал царя и его спутницу на почтительном расстоянии позади.

Они пересекли огромный зал, где колонны были выточены в виде огромных слонов. В тишине и безмолвии прошли до противоположной стены, и там царь Шакра приложил ладонь к плоскому камню возле ниши.

Раздалось противное попискивание, и часть стены сдвинулась в сторону, открывая вход в длинный коридор. Здесь всё было точно так же, как в виманах богов – мягкое освещение, которое зажглось само по себе, мягкое покрытие стен и пола.

Шакра двинулся дальше, не отпуская Анджали, и она лишь успела заметить, как сопровождавший их гандхарв приложил небольшую тонкую пластинку к плоскому камню на стене изнутри. Каменная дверь вернулась на место, гандхарв обернулся, и Анджали его узнала. Коилхарна.

Взгляды их встретились, и она отвернулась первая.

Значит, вот как высоко забрался смешной лопоухий мальчишка, который рвал для неё водяные лилии в далёкой юности. Теперь он не просто старший над гандхарвами, но и посвящён в сокровенные тайны богов.

– Открывай! – голос Шакры прозвучал в этом месте, как святотатство.

Но Коилхарна послушно забежал вперёд и приложил пластинку-ключ, отпирая другую дверь.

Они снова очутились в каменной пещере. Здесь не было чудесного света, мягкого ковра на полу. Не было и величественных слонов, поддерживавших своды. Базальт был обтёсан грубо, словно бы наспех, и плиты пола были неровными – Анджали сразу же больно ушибла мизинчик, споткнувшись о выступ.