– Невероятно… – Анджали и заплакала, и засмеялась одновременно.

Ради этого можно было терпеть царя богов не пятьдесят лет, а тысячу. Можно было перетерпеть тысячу лет любых мучений. Десять тысяч лет мучений!..

Сколько раз она мысленно представляла, что сказала бы Танду, появись он перед ней. О скольком ей хотелось спросить, сколько узнать… И вот теперь безумные мечты безумной Анджали сбылись.

– Значит, ты запомнил меня с первой встречи? Как удивительно…А я даже не узнала тебя, когда встретила…

– Не узнала ни в саду Читрасены, – подтвердил Танду с ласковой улыбкой, – ни когда я тебя лечил, и даже не поняла, кто принёс тебе цветы к празднику молодых плодов.

– Маллика вместо жасмина… Майя Данав сказал, что украшения и красные одежды принёс тоже ты. И что ты устроил ту ужасную драку во время нашего выступления…

– Не смог стерпеть, как эти распутники говорили о тебе.

– Ты всегда заботился обо мне, оберегал, – Анджали приникла к мужу крепко-крепко, тесно-тесно. – А я вела себя… Ты меня простишь?

– Ты ни в чём не виновата, – Танду гладил её по голове, как заблудившегося, испуганного ребёнка. – Тебе не за что просить прощения. Всё, что я делал, я делал по своей воле. А ты подарила мне счастье. Подарила красоту и вдохновение. Что значит наша жизнь без счастья? Без красоты? Без порывов души, когда создаётся что-то новое? Я счастлив, что был причастен к твоему пути. Что хоть немного помог тебе стать той, кем ты стала – самой великолепной, самой искусной танцовщицей…

– Немного?! Ах, какая скромность! – за шутками Анджали хотела скрыть щемящую нежность, охватившую её.

В этом не было ничего постыдного. Но когда долго живёшь в мире, где апсары не должны испытывать ни любви, ни нежности, слишком сильные чувства вызывают смущение.

– Мы больше не расстанемся? – спросила она, боясь и желая услышать ответ.

– Никогда не расстанемся, – заверил её Танду. – Ты – моя жена, и я никому не отдам тебя.

– Не отдавай, – Анджали обняла его и забросила на него ногу, стараясь быть как можно ближе. – Клянусь, больше я никому не буду принадлежать, кроме тебя. Слишком поздно я поняла, что потеряла вместе с тобой. Я потеряла счастье. Ты правильно говоришь, что без счастья даже вечная жизнь в тягость.

– Но боги проявили милосердие, позволив нам всё исправить, – напомнил ей Танду.

– Боги!.. – фыркнула Анджали презрительно.

– Именно они, – Танду коснулся её губ указательным пальцем, запечатывая ей уста от необдуманных слов. – И это я должен просить у тебя прощения, что не могу принадлежать тебе весь, целиком и полностью. Теперь у меня две жены, и я должен заботиться о них равно. Таков закон, но мне больно от этого. Потому что мне придётся делить между вами и любовь. А моя любовь вся принадлежит тебе. Другой жене не достанется ничего. Я виноват и перед тобой, и перед ней.

– Ты женился, потому что не помнил меня, это не твоя вина. Это всё жестокие игры богов, – принялась утешать его Анджали.

– Пусть так, – согласился он, не желая спорить. – Но сейчас наше счастье с нами. И здесь, у озера, я только твой. А ты – только моя.

До самого вечера они больше не заговаривали ни о богах, ни о той жизни, в которую предстояло вернуться Танду, а вместе с ним – и Анджали.

Они купались, варили рис и ели его, подкислив соком манго кормя, друг друга. Потом опять купались, и снова и снова любили друг друга в озере, на берегу и на ветхом ложе из листьев.

Ночь принесла прохладу и отдых после очередного любовного сражения. Засыпая, Анджали чувствовала рядом наконец-то обретённого дорогого человека, в котором в одном для неё были счастье, смысл существования, радость и упоение.

Ей приснилось, что они с Танду возвращаются в его дом. Только это не дом, а огромный дворец, сияющий огнями. Навстречу выходят слуги в расшитых серебром одеждах. Со стен бросают душистые розовые лепестки, и они сыплются ароматным дождём. Слуги расступаются, и появляется женщина в алом сари, сплошь затканном золотом. На ней золотые браслеты и ожерелья, а лицо скрыто расшитым жемчугом паллавом – краем сари.

«Вот моя жена, – говорит Танду, останавливаясь. – Почитай её, как меня. Прими прах от её ног, проявляя покорность».

«Но я тоже твоя жена, – отвечает Анджали. – И ты любишь меня сильнее. Почему я должна кланяться первой?».

«Какая дерзкая девчонка», – говорит женщина в красном сари и сбрасывает паллав.

Перед Анджали стояла дайвики Урваши.

Красивая, насмешливая, она презрительно скривила губы, а потом с размаху отвесила дочери пощёчину.

«Хватайте её!», – приказала дайвики Урваши.

Слуги бросились на Анджали, скрутили, заставив упасть на колени.

Проснувшись в одно мгновение, Анджали не сразу поняла, где кончается сон и начинается реальность, потому что так же, как во сне, в плечи ей вцепились крепкие жестокие руки.

Закричать не удалось, потому что такая же жестокая ладонь прихлопнула рот.

Была ещё ночь, было тихо, но темно не было. Вокруг горели факелы, что держали в руках гандхарвы, вооруженные сейчас не обычными палками, как в небесных городах, а боевыми мечами.

– Кто вы? Что вам нужно?!

Голос Танду разорвал тишину над озером, и Анджали окончательно поняла, что это не было сном. Это было страшнее, чем любой кошмар. Потому что из-за спин гандхарвов вперёд выступил царь Шакра.

Блистательный, великолепный, прекрасный царь богов, облачённый в шёлковые одежды и золотой венец. Драгоценная корона переливалась в свете факелов мягким блеском солнечного металла и отполированных камней.

Шакра посмеивался, глядя на Анджали, и поманил пальцем, делая знак подвести её.

Гандхарвы подтащили упиравшуюся женщину к своему повелителю, заставив её встать на колени, совсем как во сне.

– Не тронь её! – раздался дикий крик Танду, и Анджали услышала шум борьбы и тяжёлое дыхание мужчин.

– Настоящий дикарь, – сказал Шакра удовлетворённо. – Держите его крепче, если не хотите, чтобы он вас покалечил.

– Ты мстишь мне, а не ей! Я – твой враг! – снова выкрикнул Танду. – Если ты мужчина, то не причинишь вреда моей жене!

– Мстить ей? Это забавно! – Шакра рассмеялся. – Не беспокойся, смертный. Я не накажу эту прелестницу, а щедро награжу. Поднимись, милая.

Гандхарвы вздёрнули Анджали на ноги, отпустили, но прежде чем она успела хоть что-то сказать или сделать, царь богов притянул её к себе, обхватив одной рукой поперёк тела, и поцеловал, страстно терзая её губы, жадно сминая ладонью обнажённую женскую грудь.

Поцелуй был таким же жёстким и жестоким, как хватка царских стражей. Когда Шакра отпустил Анджали, она лишь хватала ртом воздух, пытаясь оттолкнуть царя ослабевшими руками. И не оттолкнула, конечно.

– Ни на мгновение не сомневался в тебе, – сказал Шакра, любовно глядя на Анджали. – Ты сделала всё, что требовалось, и что не смогли сделать другие красавицы.

– Что это значит? – голос Танду зазвучал совсем по-другому.

Холодно, гневно, подозрительно.

Анджали оглянулась, испугавшись больше, чем во сне. Чем при пробуждении, чем при появлении Шакры.

Танду прекратил вырываться из рук гандхарвов, и они торопливо набросили на него верёвки.

– Что значит? – Шакра перевёл взгляд на пленника, не отпуская Анджали и пощипывая её за подбородок. – Это значит, что никто не может устоять против этой чаровницы. Ни царь богов, ни жалкая подземная тварь. Ни святоша, каким ты себя возомнил. Она пришла сюда, чтобы соблазнить тебя, и вот – нет больше подвижника Вамадевы. Не слишком ты желал сравниться мощью и силой со мной, если променял свою цель на пару нежных глаз и пару упругих грудей.

Даже в свете факелов было видно, как потемнели глаза у Танду, когда он посмотрел на Анджали.

– Это неправда!.. – выдохнула она. – Я никогда…

– Не надо бояться, моя царица, – промурлыкал Шакра, насильно целуя её в щёку. – Теперь он не опасен. Он растратил свою благодатную силу. Как глупо просить вернуть память о прошлой жизни вместо того, чтобы попросить мою власть, моё царство. Ты ведь этого хотел? Возомнил себя равным мне? Теперь узнаешь, кто ты на самом деле. Уводите его.