– И оружие не волшебное, и амрита – не средство от смерти.

– Что-что-что?! – вцепилась в него Анджали. – Ты о чём это?

– Боги не могут даже починить свои виманы, – пояснил Танду. – Их чинит Лавана. Но даже он не может сделать новую виману или создать брахмастру – оружие, подобное тому, каким владеют боги. Не знаю, у кого они украли свои небесные колесницы и брахмастры, но и им когда-то придёт конец. Как и амрите. Её запасы не бесконечны. И она не даёт бессмертия, а только лишь продлевает жизнь на какое-то время.

– Обманщики… – произнесла Анджали потрясённо и с обидой. – А ты давно это знал?

– Все наги давно об этом знают.

– И молчат? И подчиняются?

– Ни у нагов, ни у людей нет такого оружия. А наши виманы уступают виманам богов. Они же не глупцы отдавать нам самое лучшее и быстрое. Да и эти виманы подарили лишь в обмен на ремонт своих колесниц.

– Получается, наги заключили союз с богами?

– Это лучше, чем быть уничтоженными.

– Но ты говорил, вас хотели убить люди?

– Да, говорил. Но ты ведь на своей жизни уже поняла, как боги умеют играть с людьми. Они всё держат в своих руках – боги. Держат, как лошадиную узду. И не дают ослабить удила. Когда боги появились здесь, они ещё не были богами. Это потом они так назвали себя. Они завоевали землю, завоевали Паталу и провозгласили себя высшими. Но и среди них было мира. Через какое-то время они рассорились между собой, начали воевать. Они и с прежней своей земли так же сбежали – после войны. Вот и здесь – тех, кто проиграл, лишили права на амриту, изгнали с горы Сумеру.

– Данавов? – догадалась Анджали.

– Да, – подтвердил Танду. – Кого-то изгнали, кто-то ушёл сам. Потому что сил не хватило смотреть на всё это.

Анджали долго молчала, обдумывая это.

– Теперь я понимаю, – произнесла она, наконец, – почему ты всегда относился к ним без особого почтения. Их сила – это не их заслуга. Любой может сесть в виману и полететь.

– Угу, – только и ответил из темноты Танду.

– Но кроме виман и оружия у богов есть ещё и другие силы, – продолжала Анджали. – Однажды я видела… как боги превратили мужчину в женщину… А чёрный танец?..

– Это называется майя. Ты права, к оружию и колесницам она не имеет никакого отношения. Но и майе можно научиться. Как ты научилась чёрному танцу.

– Получается, что сила богов лишь в том, что они обладают определёнными знаниями? Которые скрывают от других. И этими знаниями ни пользуются ради собственной выгоды. Не только обманщики, – Анджали пристукнула кулаком о ладонь, – но и негодяи!

– Угу, – снова поддержал её Танду.

– Какой ты сегодня сговорчивый. Даже подозрительно. Но не волнуйся. Мы больше никому не позволим навредить нам. У меня божественные знания, не забывай.

Она помолчала, ожидая возражений, но Танду молчал.

– Эй! – толкнула Анджали его в бок. – Ты не уснул?

– Нет, не уснул, – ответил он. – Сейчас точно не до сна. Просто размышляю. Вряд ли ты сможешь зачаровать танцем всех стражников во дворце. Даже если зачаруешь тех, кто рядом, кто-то может пустить стрелу издалека.

– Такая опасность есть, – признала Анджали. – Но я поступлю так же, как с Грахой. Заставлю Сатвана оправдать меня. Против чёрного танца он не устоит. При всех скажет, что преступления я не совершала.

– Возможно, это будет лучшим выходом, – ответил Танду.

Вроде бы и согласился, даже не спорил, но Анджали стало не по себе. Некоторое время они оба молчали, и тишина становилась гнетущей.

«Чем я тогда буду отличаться от богов? – подумала вдруг Анджали. – Применяю тайные знания ради собственной выгоды… Но это не выгода, это спасение жизни. Это другое!».

– Ужасно хочу пить, – сказала она. – Проклятый напиток кумари так и стоит в горле.

– Ни воды, ни еды нам не принесли, – сказал Танду. – Надеюсь, Сатван вернётся и не задержится.

По спине Анджали пробежал холодок – будто проскользнула тонкая холодная змейка. Не принесли воды… А если их решили прикончить вот так?.. Без особых трудов и затей? Тут и чёрный танец не поможет…

Испугаться по-настоящему она не успела, потому что заскрипели засовы, открылась дверь, пропуская оранжевый свет факелов, и грубый мужской голос произнёс:

– Царь вернулся. Вас ждут. Обоих.

– Это ты, Абхишек? – спросил Танду, заслонившись от света рукой.

– Да, Ранджит, – ответил мужчина. – Это Абхишек. Меня отправили за вами, чтобы вы были уверены, что никто не причинит вам вреда.

– Кто это? – спросила Анджали.

– Начальник пехоты, – ответил Танду. – Он дважды спасал мне жизнь.

– А вы мне – десять раз спасли жизнь, Ранджит, – отозвался начальник пехоты. – Вам не причинят вреда, не беспокойтесь.

– Пошли, – Анджали хотела встать, но Танду поймал её за руку и удержал.

– Не причинят вреда мне или нам обоим? – спросил он, не торопясь выходить из подвальной камеры.

Начальник пехоты заметно смутился, потому что опустил голову и промолчал.

– Что насчёт моей жены? – повысил голос Танду.

– Её приказано связать, Ранджит, – виновато ответил Абхишек. – Не гневайтесь…

– Пока я жив, – произнёс Танду, чеканя каждое слово, – никто не прикоснётся к ней.

– Господин, меня накажут, – угрюмо отозвался начальник пехоты.

– Никто не прикоснётся, – повторил Танду и добавил: – Дай верёвку. Свяжу сам.

– Ну уж нет!.. – начала возмущённо Анджали.

– Молчи, – приказал ей Танду.

Им бросили верёвку, и он поймал её влёт.

– Заведи руки за спину.

– Послушай!.. – уже рассердилась Анджали.

– Твоё имя означает «покорность», – произнёс Танду сдержанно. – Прояви покорность хотя бы по отношению к своему мужу.

Чуть не скрипнув зубами, Анджали завела руки за спину.

Верёвка оплела запястья, и Танду, затягивая узел, шепнул Анджали на ухо:

– Развяжется, если дёрнешь руками.

Анджали дёрнула плечом. Ей не нравилось, что придётся идти связанной. Пусть даже для вида. Она не виновата в смерти царевны. И ни в чём не виновата, между прочим.

– Держись рядом, – сказал Танду и пошёл первым.

Стараясь не отставать от мужа ни на шаг, Анджали прошла за ним по коридору, поднялась по крутой лестнице с узкими ступенями. Впереди и позади шли стражники с короткими мечами наперевес. Анджали косилась на них, но пока нападать никто не собирался.

Из подземелья пару повели прямо в главный зал. Туда, где совсем недавно царь Сатван торжественно обещал Анджали выполнить любое её желание за убийство Грахи.

Как и в тот раз, в зале собрались князья, военачальники, советники и важные люди города. Был здесь и советник Шанкара, скромно стоявший за троном царя, справа. Были здесь и царские жёны – с торжественно-печальными лицами, снявшие по случаю траура почти все украшения. Придворные переговаривались вполголоса, и от этого казалось, что зал наполнен трескотнёй кузнечиков, как в саду на закате.

Сатван сидел на троне, подперев голову, не глядя ни на кого.

Когда Танду и Анджали появились, в зале стало так тихо, что Сатван с удивлением посмотрел по сторонам, потом перевёл взгляд на вошедших. Лицо царя болезненно дёрнулось, он выпрямился и крепко сжал подлокотники трона.

Анджали с трудом сдерживалась, чтобы не начать пристукивать ногой от нетерпения.

Сколько раз уже ей приходилось стоять на подобных судах! И когда судили за кражу ягод из сада Читрасены, и когда обвиняли в разглашении божественных тайн, и когда царица богинь велела заковать в кандалы и отправить на землю… Что же это за судьба такая, что постоянно надо перед кем-то оправдываться? Хотя ты не совершаешь ничего плохого.

– Советник Шанкара, говори, – велел царь Сатван. – Моё горе слишком велико, чтобы самому вести суд.

– Слушаюсь, царь, – советник засеменил, выходя из-за трона и потирая морщинистые сухие руки, похожие на обезьяньи лапы. – Царевна Пундадари погибла безвременно, её укусила змея, и перед смертью царевна назвала имя княгини Анджали, бывшей третьей царицы Ранджани, указав на неё, как на свою убийцу…