Придворные и вельможи зашумели, потрясённые такой щедростью. Вторая царица Нирмали захлопала в ладоши, но первая царица Асти так глянула на неё, что она виновато опустила руки.

Царевна Пундадари хлопнула в ладоши три раза, но и на её лице не было радости.

Сатван поднял трость, и все замолчали, готовые слушать дальше.

– Но самый драгоценный подарок моя третья жена получит прямо сейчас! – продолжал Сатван. – Душа моя, радость моих очей! – он указал тростью на Анджали. – Сегодня ты можешь просить меня, о чём хочешь. Сегодня царь Сатван исполнит любое твоё желание! Желай!

Эти слова были встречены с ещё большим волнением. И пока присутствующие обсуждали царскую щедрость, Танду успел шепнуть Анджали:

– Откажись.

Она кивнула, показывая, что поняла, и выступила вперёд.

Поклонилась царю, а потом сказала громко, так что услышали даже те слуги, которые толпились в коридоре:

– Благодарю тебя за такой щедрый подарок, царь! Я хочу стать женой твоего военачальника Рагху, князя Ранджита. Исполни, как обещал.

[1] «Мукта» означает на санскрите «удар» или «жемчуг».

Лицо царя вытянулось и застыло.

Он медленно опустил трость красного дерева, и в главном зале дворца стало тихо. Придворные и вельможи затаили дыхание, боясь пошевелиться. И в этой тишине царица Асти усмехнулась и произнесла:

– А я говорила.

Царица Нирмали приоткрыла рот, жалобно моргая.

Царевна Пундадари стремительно шагнула к брату, положила руку ему на плечо и сказала:

– Она сошла с ума. Прикажи запереть её, пока не наговорила ещё чего-нибудь.

– Да, сошла с ума… – повторил Сатван, и было видно, что каждое слово даётся ему с трудом.

– Похоже, царь решил отказаться от своего слова? – Анджали не собиралась отступать и точно не собиралась позволить, чтобы её заперли и обвинили в сумасшествии. – Все слышали…

Договорить она не успела, потому что Танду выхватил из ножен меч и схватил её за волосы, заплетённые в косу.

Анджали вскрикнула от боли и неожиданности, когда он потянул её на себя, заставив запрокинуть голову. Потом шею захолодила сталь, и голове стало легко-легко… Слишком легко…

– Теперь эта женщина – только моя, – сказал Танду, и его тоже услышали все.

Он вытянул левую руку, в которой, как толстая чёрная змея, болталась срезанная коса, украшенная жемчугом.

Не веря глазам, Анджали схватилась за затылок. Короткие неровные пряди защекотали ладони, а по каменным плитам пола застучали жемчужинки, упавшие с обрезанной нити.

– Ты что сделал?.. – в ужасе пролепетала Анджали, ощупывая затылок и не желая верить тому, что было очевидно.

Всю свою жизнь она стригла волосы лишь раз в полгода, во время растущей луны, и не больше, чем на два пальца, чтобы сохранить длину. И вот так, в одно мгновение, лишиться главного украшения… Того, что даже больше, чем украшение… Лишиться самой женской сущности…

– Он сошёл с ума! – крикнула царевна Пундадари пронзительно. – Она свела моего мужа с ума! Она – злобная колдунья! Ракшаси! Схватите её!

Стражники растерянно затоптались на месте, явно не зная, что делать. Но кинжалы выхватили, и теперь обоюдоострые клинки грозно сверкали при свете солнца.

– Схватите её! Схватите! – бесновалась Пундадари, тыча в сторону Анджали пальцем с длинным отполированным ногтем, больше похожим на птичий коготь.

Танду чуть повёл мечом – немного, на две ладони вправо и вверх, поймав солнечный луч отполированным металлом. Солнечные пятна весело брызнули по стенам дворца, заставив заиграть драгоценные камни и позолоту, и стражники сразу присмирели, опустив кинжалы.

– Кто-то хочет оспорить моё право на эту женщину? – спросил Танду, обводя всех взглядом. – Тогда пусть выходит.

Сатван стиснул зубы, играя желваками, и глаза у него стали бешеными.

– Мир и спокойствие! Мир и спокойствие! – советник Шанкара вскинул руки и встал между царём и военачальником. – То, что происходит сейчас – и правда удивительно и даже возмутительно, но уже ничего не поделать. Князь Ранджит срезал волосы царице Ранджани, и теперь он – её хозяин. Таков закон. Так как царица Ранджани сама не против принадлежать князю Ранджиту, мы должны признать, что эта пара заключила брак по закону гандхарвов.

– Она – жена моего брата! – воскликнула Пундадари. – А он – мой муж!

– Брак между третьей царицей и царём тоже был заключён по закону гандхарвов, – ответил советник. – Поэтому он расторгается так же легко, как и заключается – по взаимному соглашению. Кроме того, ты, царевна, являешься подругой третьей царицы, ты её золовка, она твоя невестка, а по закону супруг одной подруги может быть мужем другой подруги.

– Никогда мы не были подругами! – Пундадари затопала так, что браслеты на щиколотках зазвенели. – И мой брат не дал согласия на расторжение брака!

– Царь пообещал выполнить любое желание третьей царицы, – спокойно и почти ласково ответил Шанкара. – Её желанием было – получить князя Ранджита в мужья. И всем нам известно, что невозможно без нарушения закона отказать женщине в удовлетворении её желания. Тот, кто препятствует женщине в её страсти, становится убийцей её ребёнка, который мог бы родиться. Таких называют губителями плода, и боги жестоко наказывают за подобное. Даже низшего из низших ожидает наказание, если он нарушит закон богов, а если закон нарушит царь – тут придётся ждать бед для всей страны.

Царевна ещё раз топнула и вдруг расплакалась беззвучными, злыми слезами.

Сатван взял сестру за руку, сжал и произнёс:

– Советник прав. Тут уже ничего не поделаешь. Я сдержу своё слово, и третья царица станет второй женой князя Ранджита. Пусть он даст ей новое имя и считается её мужем и повелителем. Смирись.

Анджали вздрогнула, потому что ей показалось, что Сатван позвал её по имени. Но он обнял сестру, а та уткнулась ему в грудь лицом. Плечи царевны вздрагивали от рыданий.

– Пусть имя моей жены будет по слову царя Сатвана – смирение, – сказал Танду. – Её будут звать Анджали.

– Прекрасное имя для прекрасной женщины, – поддакнул советник Шанкар. – Пусть она соответствует ему, и пусть ваш брак увенчается рождением тысячи сыновей!

Он благословил Танду и Анджали, дребезжащим старческим голосом распевая мантру благоденствия, и обошёл их посолонь трижды.

Всё это время люди вокруг стояли безмолвно, лишь слышались всхлипывания царевны.

Танду медленно убрал меч в ножны, взял Анджали за руку, продолжая сжимать в другой руке отрезанную косу, и сказал, ни к кому не обращаясь:

– Я уведу свою вторую жену в свои покои. Прошу мою первую жену уйти с нами.

Анджали тайком выдохнула, когда царевна яростно затрясла головой.

– Тогда мы будем ждать, когда ты успокоишься и придёшь, – Танду повёл Анджали мимо вельмож, мимо стражников, мимо слуг, и все расступались, давая им дорогу.

– Что поделать? – донёсся до них голос советника Шанкары. – Он срезал косу… Она его захотела… Закон на их стороне…

– Ты отрезал мне волосы! – Анджали смотрела в зеркало, ероша пальцами то, что осталось на её голове. – Ты отрезал почти под корень!

– Не думаешь, что лучше лишиться волос, чем головы? – хмуро поинтересовался Танду.

Они находились в княжеских покоях лишь вдвоём, прогнав даже служанок.

Танду по-прежнему держал отрезанную косу, и с неё время от времени падали жемчужины – словно светлые, полупрозрачные слёзы.

– Я ведь просил тебя не вмешиваться, – Танду посмотрел в зеркало, и их с Анджали взгляды встретились. – Просил, чтобы ты отказалась от подарка царя.

– Отказалась? Чего ради? – Анджали воинственно вскинула подбородок. – Ты действительно думал, что поговоришь с Сатваном, и он преспокойно отдаст меня тебе?

– Теперь мы этого уже не узнаем. Не так ли? – Танду положил отрезанную косу на постель, на подушку.

– Конечно, не узнаем! Зато я осталась без волос! – вскипела Анджали.