– Ты что сделала?! – произнёс он сдавленным голосом, затравленно озираясь. – Что это за колдовство?

– Тише, – приказала ему Анджали. – Мне надо, чтобы ты отвёз меня к пещере амокши. Я хочу освободить одного человека.

– С ума сошла? – данав попятился, налетев на дверь. – Кто попытается войти туда без позволения богов – сам окажется в амокше до конца этого мира! Всё, хватит! Я ухожу!

– Лавана, – Анджали назвала его по имени, – ради того, кого ты называешь своим другом…

Он остановился на пороге и нехотя повернулся к ней.

– Кого ты собралась освобождать, глупая женщина? – так же нехотя произнёс он. – Какого преступника?

– Танду, – сказала Анджали. – Хочу освободить своего мужа. И ты мне в этом поможешь.

Несколько мгновений Лавана оторопело смотрел на неё, будто силился и не мог понять того, что она сказала.

– Танду в амокше? – произнёс данав наконец.

– Да, был приговорён к амокше, – сказала Анджали ровно, даже спокойно. – Без суда. По приказу Шакры.

– Приказ царя богов – это выше, чем какой-то суд, – пробормотал Лавана и вытер вспотевший лоб. – Танду – в амокше… Доигрался… Но за что?

– Подвижник Вамадева, обольщать которого меня отправили – это Танду. Он невиновен. Ты же знаешь, что он никогда не замышлял ничего плохого.

– Ничего плохого! – невесело усмехнулся данав. – Всего лишь покушался на власть богов!

– Теперь это неважно. Ты ему друг или нет?

– Это точно Танду?

– Никакой ошибки. Я сразу узнала его. А потом и он узнал меня. Вспомнил свою прежнюю жизнь.

– Вспомнил, значит… – снова пробормотал Лавана.

– И простил меня. Так же, как ты простил Хему. Впрочем, ты и не сердился на неё.

– Подожди, – прервал её данав. – Сейчас речь не про Хему. Ты говоришь, что Танду переродился, всё вспомнил и оказался в амокше? И ты хочешь его освободить?

– Да. Мне нужен кто-то верный. Мы полетим в зал амокши, а потом…

– Ты ставишь непосильную задачу.

Тут Анджали взглянула на него с холодной, презрительной насмешкой.

– Непосильная на лишь потому, что ты трусишь, данав. Боишься пойти против лживых богов.

– Не говори так, – Лавана нервно оглянулся. – Нас могут услышать.

– Здесь не услышат. Здесь нет божественных ушей. Потому что здесь бывает Шакра. Так что если у тебя заячье сердце…

– Ты зря упрекаешь меня! – возмутился данав. – Допустим, я привезу тебя в зал амокши, но как достану Танду из камеры? Глупая женщина! Там сложные механизмы… Гораздо сложнее, чем на виманах… Там нужны особые знания…

– Я знаю, кто может открыть тюрьму. Есть один гандхарв. У него ключ от зала амокши, и он знает божественные тайны. Господин Читрасена рассказал ему.

– И этот гандхарв согласится пойти на преступление? Не верю!

– Ты же согласился пойти за мной, в эту комнату.

Лавана застыл, раскрыв рот.

– Безумец Танду… – прошептал данав. – А ты… ты – вдвойне безумна! Хоть представляешь, что произойдёт, если станет известно, что ты влезла в тайны богов? Он уже поплатился за это!

– Пусть тебя это не заботит. Твоё дело – потом увезти меня и Танду с небес. Нам надо будет спрятаться…

– Спрятаться?! Хочешь сбежать с преступником, освобождённым из амокши, и спрятаться? И где вы будете прятаться от богов?

– Ещё не знаю, – покачала головой Анджали. – Но думаю, что на земле можно затеряться. Там трудно найти кого-то даже богам.

– Путь виман отслеживается. Даже если я увезу вас на землю, то когда всё откроется… А откроется это быстро, поверь мне… Тогда проверят каждую виману, вычислят путь от Брахмалоки до земли, и рано или поздно вас найдут.

– Я помню об этой особенности, ты мне говорил. Поэтому к залу амокши мы полетим на другой колеснице, вернёмся, а потом пересядем на твою.

– Всего-то нужно будет посмотреть, куда полетят виманы из Тринаки! – сердито ответил Лавана. – Глупый план глупой женщины!

– Из Тринаки твоя вимана полетит в Амравати, – сказала Анджали многозначительно, и данав испуганно уставился на неё.

– Ты что задумала?.. – спросил он, запинаясь. – Ты хочешь спрятать его здесь? Здесь?!

– На время. А когда всё немного успокоится, ты увезёшь нас на землю.

– Боги сразу поймут, что ты замешана в этом. Обыщут твои покои и…

– И никого не найдут. Но мне понадобится ещё кое-что.

Какое-то время они разговаривали почти шёпотом, и после окончания разговора Лавана был бледен, как цветок нагчампы.

– Это рискованно, – только и произнёс данав, облизнув пересохшие губы.

– Но там точно никто не станет искать беглого преступника, – ответила Анджали.

– Совсем безумная…

– Как ракшаси, – перебила его Анджали. – Если готов, то незачем тянуть. Летим прямо сейчас.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Хема.

Вбежала и остановилась, увидев Анджали. Словно налетела на стену.

Прошло мгновение, другое, третье, пока Хема смотрела на обретённую, живую,здоровую подругу. Лицо Хемы отразило сначала облегчение, потом радость, потом недоумение, потом страх. А потом она жалко всхлипнула и пролепетала:

– Ты на меня сердишься, Анджали?..

Разговор с Хемой оставил тяжёлые чувства. Хотя и разговора-то никакого не было. Анджали пролетела по коридорам дворца, как тень. Она не оглядывалась, но знала, что Лавана последует за ней. Даже без чёрного танца.

Она впервые попробовала силу этой магии на живом существе сознательно. И получилось, что пока она двигалась, данав был как зачарованный. Как только остановилась – сознание у него пробудилось.

Всё, как у змей, когда они гипнотизируют свою жертву движениями колец.

Значит, ей предстоит непростая задача – танцевать перед Кукушкиным сыном, пока он не сделает то, что нужно.

Что ж. Анджали могла танцевать ночь до утра. И не падать на рассвете от усталости.

Лавана догнал её на взлётном поле. Его небольшая вимана стояла в стороне от виман богов.

– Куда сейчас? – спросил он коротко, открывая дверцу и помогая Анджали забраться внутрь.

– В Тринаку, – ответила она. – Дождёмся, пока он вернётся домой, а потом будем действовать. Я приведу его, когда станет темно. Гандхарвы заканчивают работу на закате солнца. А потом…

– Знаешь, я подумал… – Лавана почему-то не торопился поднимать виману в воздух.

– Ты о чём? – Анджали повернула голову и посмотрела на данава пристально и внимательно.

– Ты хочешь заставить того гандхарва совершить преступление… Ты понимаешь, что об этом узнают, и его жестоко накажут? Возможно, он сам попадёт в амокшу. Или отправят в изгнание на землю.

– Ты его жалеешь? Ты не хочешь спасти Танду?

– Тот гандхарв не виноват в том, что случилось. А ты хочешь использовать его. Как… как манговый плод. Выжать мякоть, а кожуру выбросить.

Они помолчали, глядя теперь прямо перед собой, в прозрачное окно небесной колесницы.

– Он не стоит жалости, – произнесла, наконец, Анджали. – Он с душой змеи и собаки.

– Это не значит, что им следует пожертвовать ради чужого спасения. Плохой характер не причина…

– Характер? – голос Анджали зазвенел медью. – При чём тут характер, данав? Хорошо. Я тебе расскажу. Хотя собиралась молчать. Когда меня отправили на землю соблазнять Вамадеву, Хема искала кого-нибудь, кто согласится улететь из Тринаки, нарушив запрет богини Шакти. Она пришла к Коилхарне. Он пообещал, что поможет, если Хема проведёт с ним ночь.

Краем глаза она заметила, как вскинулся Лавана.

– Она провела, – продолжала Анджали, чеканя каждое слово. – Ублажала его до рассвета. А потом он просто посмеялся и выгнал её. Этого достаточно, чтобы ты перестал его жалеть?

Она не удержалась и снова посмотрела на данава.

Он зажмурился, вцепился в руль виманы и так крепко стиснул зубы, что играли желваки.

Анджали дала ему ещё немного времени, чтобы осознать, принять и возненавидеть. Пусть возненавидит Коилхарну, как она ненавидит. Как она ненавидит всех этих похотливых, глупых, надменных, жестоких мужчин. Кроме… кроме одного. Танду не такой. Единственный не такой, как они все.