– Сегодня у богов собрание в Брахмалоке, – шёпотом рассказал Лавана, пока они с Анджали торопливо шагали по коридорам спящего дворца. – Пробудут там всю ночь.

– Они что-нибудь узнали?

– Нет. И даже никого не нашли. Допрашивали того гандхарва, но он поклялся, что ему ничего не известно, и господин Читрасена поручился за него.

– Глупцы, – на губах Анджали промелькнула слабая улыбка.

– Но нам всё равно надо торопиться.

– Ты уже решил, куда отвезёшь нас?

– Есть одно местечко…

Возле покоев Джавохири Анджали сделала знак данаву остаться.

– Я войду первая, – сказала она.

Данав послушно остановился в коридоре.

В покоях было тихо, служанки дремали у входа, и Анджали на цыпочках, стараясь не пробудить их, прошла в покои своей соперницы по школе.

Джавохири тоже спала, но испуганно вскочила, едва колыхнулись от движения воздуха язычки светильников.

– Кто здесь? – прошептала она, заплетающимся языком.

– Не бойся, это я, – так же шёпотом успокоила её Анджали. – Пришла забрать свою драгоценность. Благодарю, что сберегла.

– Клянусь всеми лебедями Брахмалоки! – Джавохири проворно поднялась с постели. – Я сто раз умерла за эти дни! Когда это закончится?

– Сегодня, обещаю, – Анджали быстро её обняла. – Благодарю, что помогла мне. Я бы подарила тебе всё, что у меня есть. Но боюсь, так ты попадёшь под подозрение.

– Мне ничего от тебя не надо! – испуганно затрясла головой Джавохири. – Забирай его и… и уходи. Сегодня он смог сесть и даже пытался встать.

– Правда?! – Анджали, как на крыльях пробежала в дальнюю комнату, где за шёлковыми занавесками и развешанными нарядами лежал у стены на мягкой подстилке Танду.

Он спал, но Анджали разбудила его поцелуями.

– Милый, я пришла за тобой, – зашептала она ему в ухо. – Заклинаю тебя молчать, что бы ни случилось. Нас ждёт Лавана, он увезёт тебя и меня… И ты будешь спасён.

Танду попытался что-то сказать, но получилось лишь невнятное мычание.

– Береги силы, – велела Анджали, прижав палец к его губам. – Сейчас позову Лавану, и мы доведём тебя до колесницы.

В этот раз обошлись без сундука.

Подперев Танду с двух сторон, Анджали и Лавана повели его через чёрный ход прочь из дворца.

Вимана ждала их на почти пустой площадке, и луна ярко освещала металлические бока небесной колесницы.

– Скоро всё закончится, скоро закончится, – напевала Анджали, пока Танду, тяжело опираясь, делал шаг, потом ещё шаг. – Всё вернётся, милый – зрение, слух, речь… Всё будет, как прежде, даже ещё лучше…

Они довели его до колесницы, помогли забраться внутрь, усадили в кресло, и Лавана пристегнул ремень.

– Пристегнись сама, – сказал он, перебираясь за руль.

– Сейчас, – ответила Анджали и заботливо спросила у Танду: – Тебе удобно, милый? Я взяла немного воды с мёдом. Не хочешь пить?

Танду повернул голову, глядя на Анджали невидящими глазами. Губы его с трудом шевельнулись, а потом он смог произнести – глухо, отрывисто, но вполне внятно:

– Хочу, чтобы ты навсегда ушла из моей жизни. Обманщица.

Анджали отпрянула, будто её ударили.

Свёрток с драгоценностями выпал у неё из рук и упал на дно виманы, жалобно звякнув.

– Садись и застегни ремень! – рявкнул Лавана. – Не слушай его! Я сейчас взлетаю!

Но Анджали не услышала его.

– Танду… – залепетала она, протягивая руки, – я не обманывала… Клянусь! Я не знала!.. Я просто хотела быть с тобой… И сейчас хочу…

– А я не хочу, – Танду дёрнулся из-под её руки.

– Проспится и передумает! Садись уже! – уговаривал данав, только его слова пропадали впустую.

– Ты не можешь так со мной… – Анджали схватила Танду за плечо, обняла, попыталась прижаться губами, но он отвернулся, насколько позволило ему непослушное тело.

– Хорошо, что я ничего не вижу, – произнёс он. – Не хочу видеть тебя никогда. Если бы ещё и не слышать твоего голоса!..

– Проклятые упрямцы!.. – почти простонал Лавана.

– Куда ты собралась, наставница Шакрани? – раздался вдруг женский голос. – И что это за мужчина?..

Анджали рывком обернулась. В свете луны возле виманы стояла Майтри. Прежде – одна из лучших учениц школы, любимая ученица Анджали, сейчас – одна из дайвики.

– Этого только не хватало!.. – пробормотал Лавана себе под нос.

– Куда ты? – повторила Майтри. – Почему ночью? – и попыталась заглянуть в виману.

– Подожди, я поговорю с ней, – Анджали выпрыгнула из колесницы и приобняла бывшую ученицу за плечи, отводя в сторону.

– Вы задумали что-то недоброе, – опередила её Майтри. – Иначе не улетали бы в такой час. Господина Шакры нет, праздники отменили. Что происходит, наставница?

– Не могу тебе сказать, – Анджали погладила её по округлой щеке, которая была ещё по-юношески покрыта нежным пушком.

Будто касаешься нежного только что созревшего плода.

– Они вам угрожают? – быстро спросила апсара. – Позвать стражу?

– Нет! – шёпотом воскликнула Анджали. – Не зови никого и не говори никому, что видела. Это опасно для тебя.

– Но, наставница…

– Просто знай, что я делаю то, что должна. То, что хочу, – Анджали расцеловала её в обе щеки и даже попыталась улыбнуться. – Сейчас я спасаю того, кто для меня дороже всех на свете.

– Вот этот мужчина?! – Майтри произнесла это с ужасом. – Но как же наш господин…

– Вот этот мужчина, – подтвердила Анджали. – Только он. Всегда был лишь он. И будет. А Шакра пусть живет, как хочет, но без меня. Я уйду на землю. Главное, помни, чему я тебя учила. Всегда – только твой путь. Твой собственный. Никто не имеет права диктовать тебе, как жить, как поступать. Помни, что это сказала тебе Анджали.

– Наставница… – совсем растерялась Майтри.

Анджали благословила её, ещё раз расцеловала и побежала к вимане.

Уже встав на ступеньку, чтобы забраться в колесницу, она услышала, как Лавана вполголоса ругает Танду за упрямство.

– Пусть она и спасла меня сейчас, – с трудом произнёс Танду, – но это не исправит того зла, что она причинила. Шакрани!.. Её зовут Шакрани!.. Этим всё сказано!

– Не я выбрала себе это имя, – сказала Анджали, вцепившись в дверцу. – Ты простил и принял меня в тот раз, прости и прими сейчас. Всё, что я сделала, я сделала из любви к тебе.

– Твоя любовь страшнее смерти, – отрезал Танду.

– Зачем говоришь такие жестокие слова? – теперь Анджали произносила слова с трудом.

А в сердце словно воткнули маленький кривой ножичек, которым обычно чистят фрукты.

Обидно. Больно. Очень больно. Отчаянно больно.

– Поднимайтесь все! – раздался вдруг вдали истошный вопль Майтри. – Старшая апсара нарушила законы богов! Она освободила пленника из зала забвения!

– Дождались! Так и знал! – заорал Лавана, заводя колесницу. – Быстро забирайся!

Но Анджали не запрыгнула внутрь.

Посмотрев на Танду, она крикнула данаву, стараясь перекричать шум небесного корабля:

– Увози его! Просто спаси его!

Захлопнув дверцу, она побежала в ту сторону, откуда слышались вопли Майтри. Но на краю взлётной площадки остановилась и оглянулась.

Вимана взлетала, унося в ночное небо самого лучшего мужчину во всех трёх мирах.

Глубоко вздохнув, Анджали пошла ко дворцу. Навстречу ей бежали охранники-гандхарвы – заспанные, вооружённые палками, на бегу подтягивая сваливавшиеся набедренные повязки.

– Я здесь, не бегите далеко, – сказала Анджали останавливаясь. – Это я уничтожила зал амокши и освободила пленников. Хватайте меня.

Тюремная камера была маленькой, грязной и холодной. Анджали находилась здесь уже четвёртый день, и за всё это время ей дали лишь две сухие лепёшки и немного воды.

Но больше, чем голод и жажда, мучили воспоминания.

И совсем не о том, как её волокли по улицам Амравати. И не о том, как Майтри бежала следом, заливаясь слезами, крича надрывно, будто это её схватили гандхарвы-стражники и тащили на расправу.