Воссияй ликом своим огненным, пламенным чистым!

Это был первый гимн в списке, что изучали в школе танцовщиц. Почему-то именно он вспомнился Анджали сейчас. Напевая, она задвигалась в такт пению. Изгибаясь телом, как змея, перебрасывая волосы с одного плеча на другое, изображая знак бесконечности.

Танцевать в цепях было посложнее, чем сплясать бахаи на кинжалах.

Но Анджали танцевала плечами, грудью, волосами, глазами. Танцевали её брови, и ноги притоптывали, отбивая ритм.

Она сразу почувствовала, как подействовала сила сёрного танца. Похитители перестали смеяться, замерли, следя за танцовщицей остекленевшими взглядами. Тот, что собирался раздеваться, так и застыл, вцепившись в узел и забыв его развязать.

– К огню приближается юная жена.

Защити нас, о Агни, от ракшаса, демона ночи.

Защити нас от обмана, от того, кто зло умышляет против нас!

Огонь в костре вспыхнул особенно ярко, выбросив сноп искр, хотя дрова почти прогорели, и никто не подкидывал новых. Мужчины смотрели на танцовщицу, не отрывая взглядов, а она танцевала и пела. Пела гимн за гимном, один за другим. Богу огня было посвящено двести пять гимнов, и все они сейчас вспомнились, будто Анджали заучила их только вчера.

Но сколько она сможет так танцевать?

Анджали берегла силы, но танец – он на то и танец, чтобы тело и душа отдавали ему свою энергию. Едва танцовщица сбивалась с ритма или позволяла себе на пару мгновений отдышаться, как мужчины тут же сбрасывали с себя колдовское оцепенение. Да и удерживать внимание шестерых было гораздо сложнее, чем управлять одним Коилхарной. Анджали металась от одного зрителя к другому, замечая любые признаки пробуждения у них сознания, и танцевала, танцевала, танцевала…

Она больно наколола босую ногу, наступив на колючку, но не остановилась. Лучше танцевать, пока сердце не взорвётся от напряжения.

Спетым гимнам был потерян счёт. Созвездия описали по небу почти полный круг. И лишь звезда Дхрув сияла, не двигаясь с места, и огонь горел всё так же ровно.

Силы совсем оставляли Анджали. На последнем дыхании она пропела, стараясь удерживать ровный ритм:

– Укажи мне дорогу вверх, о Агни!

Пусть слова мои приведут щедрого покровителя.

И будем мы оба в милости у тебя,

Защищай нас всегда…

Она сбилась с шага, запнувшись о цепь, и чуть не упала.

Мужчины встрепенулись, будто приходя в себя после сна, но тут из зарослей со свистом вылетела стрела и ударила в грудь того, кто сидел ближе всех к огню.

Похититель опрокинулся на спину, а вторая стрела нашла уже вторую жертву, третья – третью… А потом стрелы полетели тучей, со свистом рассекая воздух, с глухым тошнотворным звуком втыкаясь в живую плоть.

Анджали упала на землю, прижимаясь к ней, дрожа всем телом от перенесённого напряжения, от страха, от усталости.

Утыканные стрелами, как дикабразы, похитители попадали без единого вскрика.

Стало тихо, и только огонь теплился в костре, уже не горя высоким ровным пламенем, а остывая, угасая, из оранжевого превращаясь в красноватые язычки, колышущиеся мягко и слабо, словно крылья мотыльков.

Ни одна стрела не попала в Анджали. И сейчас она подумала, что стреляли мимо неё, стараясь не задеть.

Люди их деревни догнали и пришли на помощь?

Затрещали ветки, кусты чандни с острыми глянцевым листьями раздвинулись, и на поляну вышел мужчина.

В первое мгновение Анджали подумала, что перед ней появился Танду, и она дёрнулась ему навстречу, неловко звякнув цепями.

Но мужчина сделал шаг вперёд, попал в полосу света, и стало ясно, что с Танду он схож лишь высоким ростом и телосложением. Лицо было совсем другое – совсем не смуглое, с тонкой полоской чёрных усов, с широко расставленными тёмными глазами. На нём был сверкающий металлический нагрудник, на голове поблескивал шлем, а в руках мужчина держал лук с позолоченными концами.

Некоторое время воин смотрел на лежавшую на земле Анджали, потом опустился рядом с ней на колено, вглядываясь ей в лицо.

– Не бойся, прекрасная, – сказал он ласково и потянулся рукой, чтобы коснуться спутанных волос Анджали, её плеча, цепей, сковывающих руки и ноги. – Мы искали разбойников, что похищают людей. Узнали, где их лагерь, устроили засаду, но увидели удивительное зрелище…Никогда не встречал женщины, которая танцевала бы в цепях. Кто ты? Как тебя зовут?

– Меня не тронули бы, пока я танцевала, – Анджали хотела сказать это громко и твёрдо, но пересохшее горло не подчинилось, и получилось лишь прошептать.

– Принесите воды! – крикнул мужчина, не отрывая взгляда от пленницы. – И найдите того, кто сможет снять цепи!

– Мы в глухих лесах, великий царь, – ответили ему с трепетом и почтением. – Здесь вокруг ни одного поселения…

– Мне повторить приказ? – мужчина резко вскинул голову. – Найти кузнеца, немедленно!

Ему поднесли фляжку с серебряной крышкой, и мужчина бережно приподнял Анджали, помогая ей напиться.

– Ничего не бойся, – снова сказал он. – Теперь тебе ничего не угрожает. Моё имя – Сатван, и я – царь всей этой земли. Больше никто посмеет тебя обидеть.

Откуда-то принесли тонкое козье покрывало, спаситель закутал в него Анджали и увёл в шатёр, который поставили на соседней поляне, пока убирали трупы разбойников и искали мастера, который сможет снять цепи.

– Кто ты? – повторил Сатван, угощая Анджали фруктами и вином. – И как твоё имя?

– Моё имя слишком незначительно для великого царя, – ответила Анджали, опустив взгляд, чтобы выглядеть испуганной и смирной, – и оно не принесло мне удачи, поэтому я не хочу его вспоминать.

– Тогда я назову тебя заново, – решил Сатван. – Может быть, Сундари? Потому что ты прекрасна и похожа на богиню…

– Нет-нет! – перебила его Анджали, зябко кутаясь в тонкую ткань. – Не надо называть меня таким великолепным именем. Я всего лишь несчастная женщина из деревни Неллур. Меня похитили, увезли силой. И если твоя доброта равна твоей смелости, то помоги мне вернуться домой. Там остались мои родные.

– Муж? – тут же спросил царь.

Анджали заколебалась на пару мгновений, прежде чем ответить, а потом торопливо объяснила:

– Нет, не муж. Моя сестра. Она жена деревенского старосты.

Сатван некоторое время молчал, а потом сказал:

– Не верю тебе. Таких, как ты, не встретишь среди деревенских женщин. Ты похожа на статую танцующей богини из моего храма. Кроме того, ты говоришь нежно и умно, кожа у тебя белая, губы алые, твои вены едва заметны, а ресницы красиво загнуты. Ты не можешь быть простой женщиной из деревни. Даже цепи на тебе сделаны искусным мастером, какой встречается на тысячу обыкновенных мастеров. Ты из рода богов или якшей? Или гандхарвов? Или апсар?

– Да, ты прав, – призналась Анджали. – Я – изгнанная апсара. Но не богиня. Не называй меня так. Боги не любят, когда кто-то присваивает себе их славу и мстят жестоко.

– Это произошло и с тобой? – глаза царя загорелись. – Готов поклясться, что эти цепи – знак лютой ревности!

– Так и есть, – не стала отрицать Анджали. – Но не хочу говорить об этом, чтобы не накликать новых бед. И на тебя тоже, великий царь. Поэтому прояви милосердие…

– Моё милосердие и я сам теперь принадлежат тебе, – перебил её Сатван, нежно сжимая её руки своими руками. – И я назову тебя Ранджани. Потому что встретил тебя ночью, и потому что ты с первого взгляда внушаешь желание. Ничего не бойся! Теперь тебе ничего не грозит. Я смогу защитить тебя даже от гнева богов.

Анджали промолчала, хотя очень хотелось сказать земному царю, как он глуп и самонадеян.

Но теперь её жизнь зависела от него. И Анджали не собиралась упускать такую возможность – поскорее освободиться от кандалов и отыскать Ревати.