Что бы ни совершила подруга, её можно понять. Анджали мысленно подбирала слова, чтобы убедить Ревати, утешить, успокоить и направить к новой жизни. Что бы ни случилось, они обе живы. И крепкие узы, связывавшие их с детства, не могут быть так легко разорваны.

Она убедит Сатвана освободить Ревати от брака. Потому что брак с человеком – это те же цепи. Если не освободиться от них, рано или поздно это приведёт к смерти.

Но они с Ревати смогут выжить в этом страшном мире. Ничто не разлучит их теперь, после встречи.

Только на деле всё происходило не так быстро и легко, как в мыслях.

Найти кузнеца оказалось делом непростым. Царь и его приближённые были из города, что находился в семи днях пути, а дорогу в деревню Неллур, куда можно было добраться за день, Анджали не могла указать. Сатван разослал разведчиков во все стороны, но только на третий день вернувшиеся слуги сообщили, что нашли деревню возле рощи деревьев нелли.

Царь со свитой направились туда, забрав с собой Анджали.

Она снова ехала в повозке, запряжной волами, но теперь укрывалась от солнца покрывалом, а вместо матраса сидела на ворохе свежей травы, застланной плащом.

Появление царского каравана в маленькой деревушке произвело такое же впечатление, как землетрясение или сошествие с небес всего сонма богов.

Приветствовать царя вышел высокий мужчина средних лет, назвавшийся Таруной. Он упал на колени и заплетающимся от страха и благоговения языком начал перечислять титулы царя, а потом перешёл на перечисление многочисленных радостей и благ, что наверняка снизойдут на деревню.

Анджали не слушала его, всматриваясь в толпу. Сбежались все жители, но среди них не было видно старика Велу и его жены.

– Царь! – шепнула Анджали Сатвану. – Спросите о старосте Велу… Где он?

Сатван ласково кивнул ей и спросил, где староста деревни.

– Господин! – Таруна сокрушённо покачал головой. – Теперь я – староста деревни, меня выбрали вчера, сразу после похорон прежнего старосты…

– Он умер?! – воскликнула Анджали, выглянув из-под покрывала, под которым пряталась до этого.

При её появлении деревенские жители дружно упали на колени, приветствуя Натадеви. Сатван с улыбкой взглянул на неё, лукаво прищурившись, но Анджали сейчас волновало совсем другое.

– А где жена старосты? – закричала она и дёрнулась, позабыв, что на ней цепи. – Где Рева… где госпожа Прия?

– Вчера мы предали тело покойного Велу огню, – пояснил Таруна, – по закону предков, жена отправилась сопровождать мужа.

– Отправилась? Сопровождать?! Да она никогда бы не согласилась!..

– Она отказалась пить напиток забвения, – со скорбным спокойствием поддакнул Таруна. – Она ругалась и отбивалась, поэтому пришлось ударить её дубинкой по голове, чтобы похороны прошли достойно. Староста Велу был хорошим человеком, он заслуживает того, чтобы его тело превратилось в прах в благоговейной тишине, а не под звериный вой.

Новый староста говорил что-то ещё, но Анджали уже не слушала. Слёзы хлынули из её глаз, и Сатван поспешил обнять её, утешая, лаская, гладя по голове.

– Ты поедешь со мной, – сказал он любовно. – Тебе не место в этой глухой деревне, среди низших. До встречи с тобой я считал себя истинным чакравартином, у которого есть все сокровища этого мира – лучшая колесница, лучший боевой конь, самый драгоценный камень, самый умный советник и самый бесстрашный полководец. Я думал, что у меня есть и самая прекрасная царевна в этом мире, но теперь понимаю, как ошибался. Ты станешь моей царевной, той драгоценностью, которой мне не хватало для моей полноты. Без тебя я был неполноценен, теперь я достиг вершины. А ты будешь моей третьей женой и истинной царицей, и все люди будут поклоняться нам, как богам.

– Ей поклоняются, как богине, – сказала царевна Пундадари с самым невинным видом, оправляя в рот круглое ячменное печенье, вымоченное в сахарном сиропе. – Везде только и слышно – Ранджани! Ранджани! Даже мои служанки бегали просить у неё благословения.

Царица Асти посмотрела на невестку со злобой, но царевну этот взгляд совершенно не испугал. Она рассмеялась и взяла ещё печенье.

– Прибереги свои убийственные взгляды для соперницы, сестрица, – промурлыкала Пундадари, переворачиваясь на живот и болтая босыми пятками. – Я же не виновата, что мой брат нашёл ту, что красивее, моложе, родовитее и талантливее тебя.

– Насчёт молодости и родовитости не уверена, – почти прошипела Асти, и лицо у неё задёргалось.

Служанки поспешили отступить, потому что знали, что в гневе царица может и ущипнуть, и ударить, а то и плеснуть из чашки горячим чаем.

– Приятно, что красоту и талант ты не оспариваешь, – промурлыкала Пундадари, лукаво щуря глаза. – Но у моего брата всегда был отменный вкус. Именно поэтому он выбрал тебя, потом Нирмали, а потом эту… богиню.

– Какая она богиня! – царица сама вскипела, как вода для чая. – Мне рассказали, что он нашёл её в какой-то захудалой деревне! И если бы твой муж исполнял свои обязанности, моему мужу не пришлось бы самому гоняться за разбойниками! И он бы не встретил… эту!

– Мой муж охраняет наше спокойствие, – не осталась в долгу царевна. – Он рискует собой, а я рискую остаться вдовой. В то время, как ты, сестрица, волнуешься лишь о том, что мой брат получит немного радости от другой жены. И не надо скрежетать зубами, – добавила она весело. – Ты ведь царица, царевна древнего и славного рода, а не ракшаси в набедренной повязке из козьей шкуры. Будь добрее и снисходительнее, сестра. Нирмали может показать тебе пример по смирению и учтивости.

– Говоришь так, будто ты – самая прекрасная на этой земле и никогда не состаришься! – огрызнулась Асти.

– Пусть даже состарюсь, но мой Рагху никогда не посмотрит на другую женщину, – царевна поманила служанку, указывая ей на жаровню, где кипятилась вода для чайника.

Служанка быстро заварила чайные листья и долила в чашку немного молока с мёдом.

– Да-да, слыхали мы такое! – состроила гримасу царица. – Когда он притащит из похода прекрасную пленницу, вот тогда послушаю, что ты запоёшь.

– Для Рагху существует лишь одна женщина – его жена, – ответила Пундадари с горделивым достоинством. – Он выше измен, поэтому мне нечего бояться.

– Да услышат тебя боги, – проворчала царица.

Они успели сделать по глотку свежего чая, когда служанка объявила, открывая резную дверь, украшенную позолотой и драгоценными камнями:

– Царица Нирмали идёт!

– Придержи свою злость, сестрица, – вполголоса посоветовала Пундадари, усаживаясь на подушках и поджимая ноги.

Царица Асти только фыркнула и отвернулась, глядя на бирюзовую гладь бассейна.

– Доброго вам дня, сестрицы, – пожелала вторая царица, входя под тень шёлкового полога. – Сегодня пекли шашкули? Как хорошо! – и она тоже схватила ячменное печенье, с удовольствием откусывая кусочек.

– Где ты была? – спросила Пундадари. – Ходила в храм?

– Нет, была у сестрицы Ранджани, – бесхитростно призналась вторая царица. – Но потом пришёл наш господин, и я ушла.

– О-о! – негромко и со злостью протянула царица Асти.

– Что с тобой? – участливо поинтересовалась Нирмали.

– Она наколола пятку, когда гуляла по саду, – вздохнула Пундадари с притворным сочувствием.

– Какое несчастье! – Нирмали всплеснула руками так, что серебряные браслеты на запястьях зазвенели. – Надо немедленно позвать врача!

– Не надо, пройдёт, – процедила Асти сквозь зубы и добавила громко: – Значит, царь пришёл к третьей жене, и тебя попросту выгнали?

– Почему – выгнали? – удивилась вторая жена. – Я сама ушла. Ты же знаешь, наш господин не любит, чтобы ему мешали, когда он остаётся с сестрицей Ранджани. В прошлый раз когда ты…

– Я помню! – перебила её Асти, в то время как царевна Пундадари повалилась на подушки, покатываясь со смеху.

Чашка выпала из её рук, расплескав остатки чая, и служанки тут же бросились поднимать, сушить, подавать другую чашку.