– Для меня ты и так хороша, – сказал Коилхарна, сбрасывая одежду и оставаясь голым, как и Анджали. – Начнём полировать золото. Видишь, я уже готов, – он потёр напряжённый и поднявшийся член. – И не надо изображать из себя дохлую лягушку. Старайся получше. Как старались твои наставница и подружка.

– Кто? – Анджали так и вскинулась.

Гандхарву это понравилось, и он довольно рассмеялся.

– А, сразу кровь закипела? Вы же, апсары, не любите, чтобы кто-то лучше вас скакал на мужчине! Они тогда хорошо потрудились, Сахаджанья и та маленькая колючка.

– Хема?!.

– Ублажали меня вместе, – подтвердил Коилхарна, – по очереди. Чуть не дрались, которая будет меня облизывать.

– Не верю!

– Спроси у них сама, – ухмыльнулся Коилхарна, подходя ближе. – Они так хотели улететь на землю за тобой, что готовы были отдаться не только мне, но и всем ракшасам. А что сделаешь ты, чтобы угодить мне? Иначе я пожалуюсь господину Шакре, что не соблюдаешь свой долг.

На мгновение Анджали закрыла глаза, чувствуя как в глубине души, в самом сердце зарождается и растекается по телу что-то чёрное, холодное и огненное одновременно.

– Не беспокойся, – сказала она, в упор взглянув на гандхарва. – Жаловаться тебе не придётся.

Спустя два дня Коилхарна отвёз Анджали в Амравати, во дворец Шакры. Солнце только-только окрасило небо в розоватый и золотистый свет, когда Анджали вышла из виманы, стараясь идти ровно и не показывать, что тело её почти не слушается, а колени подламываются на каждом шагу.

Коилхарна молча проводил её взглядом, но Анджали ни разу не обернулась, направляясь ко дворцу.

Несмотря на ранний час, и на то, что появилась она грязная, будто последняя ракшаси, со спутанными волосами и «одетая в небо», как говорили апсары, когда приходилось танцевать на собраниях богов полностью обнажёнными, встретили её, как царицу. Проводили в покои – отмывать, купать в душистых ваннах, расчёсывать волосы и лечить опалённую солнцем, огрубевшую кожу притираниями и мазями на мёде и молоке.

Служанки были необыкновенно послушны и почтительны, и посматривали на госпожу Шакрани не с завистью, как раньше, а со страхом.

Впрочем, Анджали не смогла даже подумать об этом. Она уснула, едва опустилась в тёплую ванну. Пока прислуживающие апсары мыли свою госпожу и распутывали спутанные пряди, Анджали находилась в каком-то полуобморочном состоянии. В её сознании один за другим сменялись пугающие и ранившие болью образы – застывшее лицо Танду в амокше, искажённое похотью и страстью лицо Коилхарны, смех царя богов...

Очнувшись, Анджали обнаружила, что лежит в постели, в своей комнате, и вокруг глубокая ночь. Дворец Шакры был погружён в тишину и темноту. Но в окно светили звёзды. Такие же блестящие, как глаза Танду.

Поднявшись с постели, она дошла до столика, где стоял таз для умывания. В воде плавали белые лепестки, которые пахли тонко и нежно.

Анджали взялась за края и макнулась лицом в ароматную воду. Она была прохладная, ласковая, нежная… Истинная праматерь всех апсар. Одинаково утешающая и своих дочерей, и сыновей, и святых, и самых отъявленных злодеев.

Задержав дыхание так надолго, как только смогла, Анджали наконец вынырнула, тяжело дыша и отфыркиваясь. Тут же в комнату заглянула служанка и спросила, не нужно ли чего госпоже.

– Сколько я проспала? – спросила Анджали.

Она по-прежнему стояла над тазом, глядя, как падают в воду капли, стекавшие с лица. Лепестки колыхались на поверхности. Глупые, бесчувственные, ничего не знающие лепестки. Счастливые в своей бесчувственности, в своём незнании. Может, только они и счастливы в этом мире.

– Вы спали весь день и половину ночи, госпожа, – подсказала служанка. – Наш господин вернулся, хотел вас видеть, но велел вас не будить. Сказал, что вы очень устали после того, как уничтожили этого человеческого мятежника… Вы такая великолепная, госпожа Шакрани! Мы все считаем, что вы самая великолепная! Вы с самого начала были лучше всех! Если кто и говорил иное, то это от зависти! Наш господин оставил подарки и сказал, что встретится с вами завтра. Принести?

– Что принести? – Анджали отошла к окну и утёрла лицо шёлковой занавеской.

– Подарки, – растерянно подсказала служанка.

– Ах, подарки…

В отличие от дворца, город Амравати не спал. Из окна были видны далёкие улицы, полные света. Света было так много, что оранжевый отблеск лежал на чёрном небе. Когда столько света на улицах, то небо кажется чёрным. А здесь темно, поэтому видны звёзды… И тихо…

– Принести подарки? – напомнила шёпотом служанка.

– Почему так тихо? – Анджали ещё прошлась, ощущая во всём теле тяжесть и невероятную усталость.

Словно и не спала почти сутки.

– Так праздник, госпожа… – ещё больше растерялась служанка. – Все празднуют, но мне господин велел не оставлять вас ни на мгновение.

«Велел следить, чтобы не сбежала», – подумала Анджали, а вслух спросила: – Какой праздник?

– Три ночи великих богинь, госпожа. Сегодня вторая ночь праздника, посвящённая богине Шакти. Она царит сегодня на главной площади. По её приказу сегодня представляют историю о битве орла со змеями. Вы хотите пойти? Я сейчас же принесу вам одежды и украшения!..

– Нет.

Лицо служанки вытянулось.

– Вы, наверное, очень устали, – неуверенно сказала она. – Но в три ночи всем надо танцевать…

Да, когда-то Анджали танцевала все три ночи напролёт. Все женщины должны танцевать в три великие ночи светлого месяца. Говорят, в этот праздник молитва особенно легко взлетает к небесам и достигает высших сфер. Чем больше вложишь усердия в танец, тем больше вероятности, что твоя молитва будет услышана, а желания исполнены.

Но даже если боги и не услышат молитвы, всё равно это три самых весёлых ночи. Все танцуют, едят сладости и обсыпают друг друга чудодейственными порошками. Такие порошки делают из самой мелкой рисовой муки и перетёртых в пыль растений. Жёлтый порошок получается из шафрана, на удачу. Если добавить в него известь, то он станет красным – это на счастье. Ещё красный и розовый делают из цветов, которые называют «пламя леса», как пожелание женской красоты. Зелёный порошок получается из листьев бильвы, он делает женщин крепкими и здоровыми. Из пряности халди получается оранжевый порошок. Те, кого осыплют им, будут счастливы в любви.

Да, когда-то она верила в это.

– Ты найдёшь виману и возничего? – спросила Анджали служанку, глядя в окно, на звёзды. – Но сначала принеси одежду…

– Вы решили пойти на праздник, госпожа Шакрани? – обрадовалась служанка. – Но зачем вимана? До площади быстрее дойти. Вимана будет долго взлетать и садиться, да и посадочное место далеко…

– Я хочу полететь в Тринаку.

– В Город Трёх Владык?! – служанка не смогла скрыть разочарования.

Ещё бы! Есть возможность повеселиться в самом прекрасном и богатом городе во всех мирах, а кто-то по собственной воле едет в Тринаку… Всё равно что отправиться в лачугу пастуха, когда есть возможность поселиться в царском дворце.

– Ты можешь остаться и пойти на праздник, – Анджали повернулась к зеркалу.

– Благодарю, госпожа! – служанка только что не захлопала в ладоши.

– Принеси мне одежду и украшения, и можешь идти.

– Что вам принести? – с готовностью засуетилась она. – Что вы пожелаете надеть?

– Принеси цветы нагчампы, – велела Анджали. – И белые одежды.

– Белые?! – радость служанки сменилась испугом. – Но, госпожа… Лучше наденьте что-нибудь красное или тёмное… В Три ночи великих богинь надо надевать что-то тёмное… А белый носит только госпожа Савитри… Она может посчитать это оскорблением.

– Принеси белое, – Анджали повысила голос. – И найди виману.

– Слушаюсь, госпожа, – спорить служанка не осмелилась и убежала, только зашуршали шёлковые туфли по каменному полу.

Белый цвет носят брахманы. Белый носят женщины, чья телесная и душевная чистота не подвергаются сомнениям. Апсары точно не из таких женщин. Но ещё белый носят женщины, которые хотят показать, что во всех трёх мирах нет мужчины, который был бы дорог их сердцу. Белый цвет носят вдовы. И хотя Анджали не была вдовой, сегодня она захотела надеть белое. Потому что ничто больше не было дорого сердцу.